Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Влюбленный дьявол" А.Вустина в МАМТе, реж. Александр Титель, дир. Владимир Юровский

Сколько помню, на основной сцене МАМТа не бывало оперного композитора современнее Стравинского, да и тот недавно возник - а уж чтоб автора здравствующего выводили на поклоны и партитуру над ямой поднимали... Однако писалась опера Александра Вустина в советские 1970-80-е, что слишком заметно, вернее, слишком слышно. Спектаклю, правда, много добавляет, во-первых, не самый затасканный сюжет (мотив вызова Дьявола, допустим, классический, хрестоматийный, но одно дело - Гете или хотя бы Брюсов, а про Казота помнят хорошо благодаря его пресловутому "пророчеству" о гильотине, на чем немало поспекулировал, в частности, Радзинский), и, во-вторых, режиссура и оформление.

Причем что касается последнего - режиссер Александр Титель с постоянным своим партнером-художником Владимиром Арефьевым не впадают в избыточную декоративность, которая полностью свела бы роль музыки к фону, вместе с тем активно используют видеопроекцию, компьютерную анимацию на опускающемся-поднимающемся панорамном экране-заднике, предлагают "исторические" либо фантазийные, будто для Цирка дю Солей придуманные костюмы гротесковых мимансовых персонажей, на сцену выезжает гигантская платформа-кринолин матери главного героя, во втором акте бездыханное тело героини везет здоровенная черепаха (на колесиках, но лапками шевелит и головой качает) - в общем, посмотреть есть на что, а "картинка" не перегружена. Основным символическим элементом сценографии становится маятник Фуко - даже несколько маятников, но из центрального вдобавок сыплется песок, которым очерчивается в первой сцене магический круг, далее возникает ассоциация с песочными часами, к финалу высыпающиеся из шаров-маятников песчинки становятся символом уходящей из тела жизни, погибшей души - находка в тему. Со своей стороны и дирижер Владимир Юровский не ограничивается прямыми обязанностями, а появляется перед началом и по окончании из ямы в красном фетровом цилиндре (у него и палочка сперва "красная"!). И все же, откровенно говоря, партитура Вустина столь почтительно-творческого к себе подхода не выдерживает.

Для своего времени и культурной ситуации, в которой он задумывался, "Влюбленный дьявол" мог бы стать событием... - да и то не факт, если б тогда же оперативно ставились, ну или по крайней мере звучали оперы и кантаты, во-первых, Шнитке, ну и многих еще, прямо сказать, более значительных и оригинальных, нежели Вустин, авторов. Сегодня, как и в случае с Вайнбергом, тридцатилетней выдержки Вустин (да и свежий ненамного лучше - пару лет назад Юровский с ГАСО через концерт играл его, "композитора в резиденции", премьерные опусы - к счастью, лаконичные, минут на десять каждое сочинение) - оставляет впечатление материала... не очень актуального; даже и Вайнберг в сравнении с Вустиным много выигрывает, если уж совсем честно. Серийная техника, в которой Вустин работает, уже для периода создания "Влюбленного дьявола" стала в мировом контексте вчерашним днем, сегодня это и вовсе пройденный этап, откровенное "ретро" академического жанра, и в качестве такового-то не первый сорт... Ставка в оркестре на расширенную группу ударных и создаваемые ими "эффекты" - ну тоже нечто несерьезное. А с другой стороны, сменяющие порой однообразную мелодекламацию вокальные номера (дуэты двух главных героев, как правило), близкие к куплетной форме, на ритмичный и отчасти зарифмованный текст (либретто Владимира Хачатурова), отдают, по совести, опереткой (что в сочетании с атональностью нелепо вдвойне). Ну и до неприличия тривиальна "любовная" песенка героини под челесту и клавесин.

Какие-то эпизоды в известной степени музыкально выразительны - например, монолог призрака матери Альвара доньи Менсии (приглашенная солистка Анастасия Дурсенева) в первом акте, и особенно главная женская партия, собственно Дьявола, принявшего внешний вид сперва животного, потом пажа и, наконец, женщины: Дарья Терехова, чье сладкоголосие и серийной музыке придает немало человеческого (или, коль угодно, дьявольского!) обаяния (искушения?), великолепна и как актриса, а с учетом того, что ей, соблазняя по сюжету Альвара (приглашенный солист Антон Росицкий), приходится и обычно скрытые в опере части тела демонстрировать (не только герою - публике тоже), ее работу стоит назвать без преувеличения героической, по большому счету она музыкальную часть постановки вытягивает на себе.

Отчасти занятны в вокальном плане парные образы Соберано и Бернадильо (Роман Улыбин и Феликс Кудрявцев) - приятели Альвара, они же по сути подручные Сатаны, проходят через весь сюжет, меняя обличья в конце концов на травестийные, становятся "цыганками" в финальной испанской картине (за счет ритмов фламенко запоздало оживляющей действие) - а вот голосистой Наталье Зиминой в партии Олимпии, венецианской пассии Альвара, к сожалению, практически нечего петь... Владимир Юровский за пультом - понятно, событие (первый раз в МАМТе, второй в Москве после выдержавшей, увы, всего две серии показов черняковской постановки "Руслана и Людмилы" в Большом), но случай явно не тот, чтоб всерьез обсуждать особенности "дирижерской интерпретации", вот ей-богу, принимая также во внимание, что на московской афише нет ни одного репертуарного названия того же Шнитке (у которого имеется совершенно гениальная "Фауст-кантата", между прочим!).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments