Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Право на отдых" А.Стадникова, "Мастерская Брусникина" в Библиотеке СТД, реж. И.Титов, С.Карабань

Пространство для спектакля выбрано сколь неожиданно (и в этом смысле тоже эффектно), столь и адекватно теме, задачам, формату проекта. Удивительно, но в читальный зал театральной библиотеки я попал впервые - как-то все не было повода, случая... Хотя в этих интерьерах можно и регулярные, необязательно тематические, экскурсии проводить, до того "аутентичная" обстановка законсервирована здесь с позднесоветских, предперестроечных (как минимум!) времен, вплоть до таблички с упоминанием ВТО на дверях - а ведь "театральное общество" стало "союзом театральных деятелей"... в 1986-м, кажется?

Между прочим, театральные деятели оставались единственными и последними, кто своего творческого союза в СССР официально не имел, довольствуясь "обществом" - в отличие от писателей, художников, композиторов, кинематографистов... даже архитекторов. Александр Галич при этом, будучи известен прежде всего как театральный драматург, состоял аж в двух из перечисленных союзов - писательском и кинематографическом. Спектакль "Право на отдых" посвящен процессу исключения Галича из Союза советских писателей, растянувшемуся на годы: еще в конце 1960-х проводились соответствующие заседания, в узком и расширенном составах секретариата СП, но кульминацией и катастрофой (впрочем, запрограммированной, фатальной) стало решающее, итоговое заседание 1971 года, на протоколе которого, с привлечением дополнительных материалов (книги Николая Каретникова "Темы с вариациями", интервью Галича), создана документальная композиция Андрея Стадникова.

Формулировка "актерская режиссура" ассоциируется скорее с театром т.н. "традиционным", то есть на деле чаще эвфемистически прикрывает принципиальное отсутствие какой-либо режиссуры, зато предполагает наличие пронафталиненных костюмов и "яркую игру артистов", под которой опять же понимается самодовольное кривляние более или менее "медийных" физиономий. Однако своя "актерская режиссура" возможна и в документальном, и в т.н. "постдраматическом" театре, уже наработавшем собственный набор приемов, технологий, а заодно и штампов. Большую часть времени (общий хронометраж действа - примерно час сорок, из них последние минут пятнадцать-двадцать - что-то вроде концертного "дивертисмента" из стихов и кавер-версий песен Галича, переложенных в рок-стилистике или на рэп-речитативы) главный герой - Игорь Титов с накладными усами, которые не столько придают молодому артисту портретное сходство с Галичем-Гинзбургом, сколько позволяют еще сильнее дистанцироваться от него) - находится в дальнем углу читального зала "под стеклом", ну только что не в решетчатой клетке, по аналогии с сегодняшними обвиняемыми-подсудимыми. Тогда как "обвинители" - тут каждому артисту досталось по 2-3 персонажа - выступают из разных точек помещения; костюмы от Диор, лисьи воротники и какие-то совсем уж фантасмагорические накладки (вроде бород из фольги) придают им сходство с персонажами киберпанковских антиутопий. Собственно, "Право на отдых" - и есть, по многим жанровым признакам, "антиутопия", только не в будущее, а в прошлое обращенная, и не выдуманная, а историческая.

Среди выступающих на секретариате СП СССР 29 декабря 1971 года "обвинителей" - не только одиозные и напрямую связанные с карательными органами Аркадий Васильев, Виктор Ильин, Николай Лесючевский, позорнейший Николай Грибачев, давно забытые и выброшенные в мусорную корзину вслед за их писаниями Стрехнин, Якименко, Винниченко - но также и Алексей Арбузов, Агния Барто, наконец, прижизненный классик Валентин Катаев. В контексте заседания и в целом реалий начала 1970-х речи последних, где наряду с упреками по адресу Галича содержатся робкие призывы не спешить с его исключением, носят чуть ли не апологетический характер - выходит, с сомнительной высоты дня сегодняшнего у авторов и участников спектакля эти двусмысленные высказывания, провоцирующие в адрес уклончивых, недостаточно решительных гонителей диссидентствующего Галича попреки "либерализмом" со стороны наиболее твердых товарищей (то есть талантливые и неплохо устроенные люди отчасти подставлялись, стараясь снизить градус критики, перевести разговор в несколько иную, менее опасную плоскость - вызывая огонь на себя) заслуживают едва ли не большей брезгливости, чем тупые нападки законченных негодяев. Те и другие - персонажи демонично-гротесковые (тут особенно ярко проявляются актерские возможности Даниила Газизуллина и Дениса Ясика), но все-таки выделяются на общем фоне индивидуальным колоритом не Грибачев и не Ильин, а комично-жалкая фигура Арбузова (Сергей Щедрин), плаксиво-истеричная и в этом тоже почти фарсовая Барто (Марина Васильева), до омерзения скользкий Катаев (Сергей Карабань). Некоторые монологические реплики распределены между зрителями и гостями - так, за товарища Томана (был и такой писатель - ветеран, фантаст, редактор альманаха "Мир приключений...") речь у нас прочел Андрей Бильжо; за профессора Якименко (и такой был прозаик, литературовед) - Алиса Гребенщикова.

Действительно, говорят условные "генералы" и "либералы" про Галича как будто и с разными целями, но одно и то же: мол, левой рукой товарищ Галич пишет "советское", а правой (ну или наоборот...) "антисоветское" - что характерно, в таланте ни "правому", ни "левому" Галича никто не отказывает, просто кто-то делает акцент на его благонамеренность, призывая Галича покаяться за отступления от "генеральной линии", а кто-то именно в "двурушничестве" и видит принципиальную для Галича позицию. Я бы также подчеркнул, что прямая речь Галича в пьесе Стадникова - это в основном позднейшие, эмигрантского периода данные радио "Свобода" интервью, а на пресловутом заседании ответным словом "обвиняемый" пренебрегает. Выходит волей-неволей, что отвечает он своим недругам задним числом, дистанционно. А вынужденный-таки парировать напрямую, утверждает: "Я антисоветских произведений не писал!" На что хочется не сходя с места возразить: да ну ладно, если б не писал - остался ли бы в истории, в культуре? И это задает в спектакле ситуацию, которая, по-моему, требует отдельной оценки.

Не до конца, как мне показалось, осмысленное в постановке достоинство композиции Андрея Стадникова в том, что, как и в другой его аналогичного формата документальной пьесе "Родина" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3696950.html

- право голоса получают разные стороны конфликта. Но если в "Родине" Троцкий или, скажем, Иоффе не представляют очевидную "позитивную" альтернативу Сталину, то в "Праве на отдых" однозначно Галич - преследуемый властями и шельмуемый коллегами с подачи КГБ (мол, не воевал, не сидел - но смеет высказываться от лица фронтовиков и заключенных, мародер!) народный гений, а его хулители - злодеи и ничтожества. Даже внутренняя структура композиции, тем не менее, демонстрирует нескладность подобной схемы. С тем, что излагают, и в большей степени как раз самые непримиримые противники Галича, по факту очень трудно спорить. Комедии на потребу писал? - писал. Комсомольские песни сочинял - сочинял. До поры всеми благами официально признанного литератора пользовался? - еще как пользовался, похлеще многих.

Разворот идейный, мировоззренческий, в спектакле не прослеживается, такой задачи драматург не ставит, и причины его, соответственно, авторы "Права на отдых" не стремятся осмыслить, подвергнуть ревизии и подавно. Расклад недвусмысленный: Галич хороший - остальные плохие... ну или, в лучшем случае, недостаточно хорошие. Но и в стенограмме мелькает название, к примеру, фильма "Государственный преступник" по сценарию Галича - его, кстати, до сих пор нередко показывают, что характерно! - где персонаж Александра Демьяненко написанными Галичами словами гордо заявляет: "Я работаю в Комитете государственной безопасности!" Галич и специальную премию за этот сценарий в свое время успел получить, тогда как в открытой симпатии и художественном прославлении "тайной канцелярии" не упрекнешь ни Барто с Арбузовым, ни даже повидавшего виды и много чем за долгую жизнь погрешившего против совести Катаева.

Допустим, что, с одной стороны, и к сугубо исторической реконструкции цели проекта не сводятся, и, с другой, ретро-антиутопии подобного рода предполагают в силу жанровых законов некоторое спрямление реалий, судеб, характеров, при сохранении внешней достоверности когда-то давно прозвучавших слов, при точном следовании "букве" документа. Тем не менее - может, еще и потому, что лично у меня, признаюсь, творчество Галича (в полном объеме, считая и комедии, и разного сорта песни, и журналистско-публицистическую его деятельность в эмиграции) безусловного пиетета не вызывает, а его персона подавно. Когда в качестве героя спектакля Галич говорит - своими подлинными словами - "я ИМ не прощу..." (имея в виду - Цветаеву, Пастернака и т.д.) - не стоит ли задуматься, как легко "не прощать" ИМ, и как трудно - СЕБЕ...; насколько проще говорить в категориях множественного числа (от собирательного, неважно, МЫ или ОНИ) - и насколько сложнее в единственном (будь то ОН или Я).

Прежде, чем исполнители, сбросив маски, выдут к микрофонам читать и петь Галича, собравшимся предложат переголосовать за секретариат СП - и, разумеется, подавляющим большинством Галич задним числом останется членом Союза. Интерактив с голосованием не впервые и не только в документальном театре используется помню, как в "Орестее", ставшей последнем спектаклем убитого накануне премьеры Марка Вайля, публика решала, прощать или нет Ореста за убийство матери - прощали, конечно! В случае с Галичем, вроде, вопрос куда проще - но все же я бы и над ним дольше подумал, прежде чем дружно руку тянуть. "Если оставлять Галича в союзе - вам всем надо подавать заявление о выходе", - заявляет подонок Лесючевский, еще в в 1930-50-е свидетельствовавший против писателей, а речь тогда шла не об отлучении от права посещать ресторан ЦДЛ или получать литфондовские путевки, не о лишении заработка, но в прямом смысле о жизни и смерти. Голосуя против исключения Галича, "оставляешь" его в одном союзе с Лесючевским, Грибачевым, Наровчатовым и проч.

Мне думается, если что-то содержательное из "Права на отдых" и можно вынести, то вот это сомнение в желании поскорее проголосовать "правильно", вместе со всеми, поддавшись как бы естественному порыву - чтоб впоследствии не пришлось снова поименно вспоминать тех, кто поднял руку... Авторы спектакля, полагаю, сознательно этого порядка вопросы не заостряют и вообще так проблему не ставят - но следует отдать драматургу, режиссерам и артистам должное, из полифонии композиции они возникают сами собой (у меня возникли, по крайней мере...), и в сугубо практической области тоже: стоит ли разбирать венки - на веники, разменивать право - на отдых? К несвоевременным мыслям и неконтролируемым ассоциациям весьма располагает обстановка читального зала библиотеки ВТО с подлинными ящиками для карточек каталога, винтажными абажурами, антикварными стульями, под сводами, частично сохранившимися от допожарной (если не допетровской!) Москвы - согласно алфавитному порядку библиотечного каталога ведь, подозреваю, карточки Галича и Грибачева по сей день в одном ящике располагаются?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments