Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"За канделябрами" реж. Стивен Содерберг, 2013

Уже одним тем хороша "Зеленая книга", что благодаря ей я наконец-то собрался посмотреть "За канделябрами". Тони "Болтун" в "Зеленой книге" говорил про своего шефа Ширли: "Он как Либераче, только круче!". Ну думаю, пускай Дон Ширли как пианист и "круче" Либераче, а фильм про него фуфло полное, так может про Либераче поинтереснее? Оказалось - не просто интереснее, а превосходное по всем статьям "голливудское" кино, при том что студии Голливуда единогласно от проекта отказались и Содерберг снимал "За канделябрами" сразу для ТВ. Ну да уж такой уникальный режиссер Содерберг, за что не возьмется, артхаус ли бескомпромисснный или комедийно-криминальный блокбастер с суперзвездами, все ему дается легко и успешно.

Помню, как в свое время единственным попавшимся отзывом на "Канделябры" - поскольку они не выходили в прокат, то и рецензий русскоязычных не публиковали на них - была короткая заметка в ЖЖ-дневнике моего многолетнего, еще из "первого призыва" френда, написанная словно сквозь зубы: мол, посмотрели с мужем, ну да, неплохо для телефильма, но... Френд был - и есть, полагаю - израильский гей-активист, и очень заметный, авторитетный по своей части, и мне казалось - тема должна у него вызывать куда больший прилив энтузиазма, но я тогда "За канделябрами" не имел и возможности посмотреть, потому остался в недоумении. Потом упомянутый френд съездил в трехдневный пресс-тур по Грузии, и на вопрос в комментариях (не мой), как обстоят дела в Грузии с утеснениями гомосексуалов, ответил - что отлично, в смысле, не заметил никаких утеснений (ну примерно как Бернард Шоу в 1930-е в СССР не заметил украинского голодомора - его же прекрасно кормили!), я не удержался от вопросительной реплики, вполне невинной, однако незамедлительно хозяином дневника удаленной, а недавно обнаружил (не отследил правда момент, на каком этапе), что он меня и вовсе из френдов убрал. Что характеризует, разумеется, в первую очередь отдельного человека, отчасти, тем не менее, и всяческих (необязательно гей-) активистов, которые за халяву не то что выстраданные идеалы, а мать родную продадут, но, кроме того, задним числом позволяет лишний раз понять что-то и про картину Содерберга, в чем ее противоречивость, в чем заключается сложность при формировании однозначного к ней отношения.

"За канделябрами" - самый честный из мне известных фильмов (и вообще, пожалуй, произведений искусства - литературы, театра... ну может за исключением живописи!), где гомосексуальная тематика находится в центре внимания и лежит в основе сюжета. В то же время это рассказ о реальных людях с позиций одного из непосредственных участников событий, который, конечно же, пытается подать себя в наиболее выгодном свете. Отношения главных героев, Скотта и Либераче, завязались в 1977-м при обстоятельствах забавно-благостных, прервались в 1984-м на ноте омерзительно-драматичной (склоки, разоблачительные интервью, юридические тяжбы...) и, если верить мемуаристу, за неимением альтернативной точки зрения, окончательно завершились в 1986-м незадолго до смерти Либераче от СПИДа. Мемуары этот самый, без Либераче никому сто лет не нужный Скотт, изначально зоотехник без образования, подготавливающий животных к киносъемкам и не помышляющий о большем нежели выучиться на ветеринара, опубликовал по горячим следам, в 1988-м, и очевидно не из желания исповедаться, а из соображений куда как практических. Экранизирует их Содерберг спустя четверть века в совершенно иных социо-культурных реалиях. Потому "За канделябрами" - это прежде всего ретро-фильм. И в нем огромное значение имеет антураж рубежа американских 1970-80-х, и материальный, и психологический контекст кричаще-яркого до безвкусицы, но и веселого, беззаботного времени: уже многое можно (лишь бы шито-крыто), а о последствиях пока никто не думает, да и не знает.

Либераче - популярнейший пианист, но не классический, а эстрадный; настоящая звезда, он сам и его менеджер тратят немало средств на поддержание романтического имиджа "одиночки, не встретившего свою единственную и настоящую", хотя даже колхознику тех лет невооруженным взглядом видно - "сколько голубизны!" - так и 17-летний зоотехник Скотт недоумевает, попав случайно на клубный концерт. В частной жизни артист, впрочем, ничего особо не скрывает и ни в чем себе не отказывает, живет не просто на широкую ногу, а еще и без стеснения меняет молодых фаворитов, сам уже весь "искусственный", но из последних сил молодящийся.

Скотт в фильме (что несомненно идет от его мемуаров - наверняка та еще "Тыща и одна ночь"...) подан невинным и неопытным подростком, оказавшимся жертвой пусть не изнасилования в прямом смысле (до столь подлого вранья по отношению к несчастному покойнику мемуарист не опускается, надо отдать ему справедливость), но совращения, вернее, искушения - ослепленный в прямом и переносном смысле мишурой фальшивого лас-вегасского гей-рая, микромирка, в котором комфортно обустроился поп-пианист, он как будто сперва и не понимает, когда привозит лекарство для любимого пуделя Ли (как Либераче предпочитает зваться), чем это для него обернется. При том что и из фильма следует: на концерт Либераче юного, крепкого и мордастого зоотехника (вряд ли кто-то органичнее тупорылого Мэтта Дэймона смотрелся бы в этой роли, и Дэймон играет Скотта фантастически, точно и беспощадно) приводит престарелый гей, который подснял юношу в тематическом баре, и очевидно не впервые и не случайно туда Скотт заглянул.

При этом Скотт (постоянно подчеркивается) сиротка, взятый из детдома приемными родителями, разлученный с братом - "родители" не злодеи, но пасынка не понимают, хотя когда приемная мать умирает и Скотт летит на похороны, момент становится поворотным в сюжете еще и потому что как раз пользуясь отсутствием сожителя, Либераче окончательно сближается с очередным молоденьким хуесосом, а Скотту, состоявшим при нем не просто любовником, но и менеджером, и шофером, и продавцом сувениров, официально дает "отставку". После чего тот, сделавший пластическую операцию (по требованию "шефа"! метафорически - потерял свое лицо...), подсевший на таблетки "калифорнийской диеты", а также и на обычную наркоту, распродавший подарки своего покровителя за долги и порошки, начинает в интервью расписывать гомосексуальность бывшего партнера, претендуя на материальную компенсацию, но сохраняя не самую большую долю всего, что было нажито за годы непосильного труда на известного артиста.

К приходу в бар и знакомству с Бобби (отношения с которым Скотт сохраняет на протяжении всех дальнейших лет, но будто бы секса между ними так и не случилось) на малолетней колхозной бляди поди клейма негде ставить было. Напыщенного дворецкого-интригана, много лет преданного Ли, Скотт убирает с дороги, добивается его увольнения - будто так и надо, хотя "временный" тут он, а дворецкий "постоянный". Дальше несчастным помыкают, заставляют буквально отказаться от собственного лица в угоду патрону, за подачки он обслуживает звезду днем и ночью, а потом в трагическую минуту (мама умерла - пускай приемная, пускай он годами до этого ее в гробу видал) выбрасывают вон с "минимальными" (всего-то 75 тысяч долларов и три шубы!) отступными... Тем не менее Скотт категорически отвергает пассивную роль в сексе и громогласно, истерично настаивает на своей бисексуальности... Ни об одной женщине зоотехника, даже тенью на заднем плане мелькнувшей, фильм не сообщает, а уж как дого он сопротивлялся попыткам его поиметь и довольствовался исключительно активной ролью - про то они только вдвоем и знали, но если ему приятнее подавать себя бисексуалом и активом - для 1988 года, когда выходила книжка, наверное, это имело значение - так и пускай.

Однако если принять этот аспект истории как данность - в целом "За канделябрами" - образец беспримерно честного подхода к гей-тематике. Фильм не впадает ни в правозащитный пафос (никто Либераче не преследует за его гомосексуальность, а попытки ее обнародовать, наоборот, опровергаются судами, и живет он себе припеваючи, пока не помрет от СПИДа - но тут уж гомофобия ни при чем...), ни в слюнявую сентиментальность (ах бедные, никто их не любят... - сами-то они кого любят? что один, что другой, что все кто их окружает...), но, естественно, и осуждения, изобличения, насмешки, сарказма в картине следа нет.

А есть трезвый, беспощадный взгляд на характер и образ жизни богатого старого пидараса (актерская работа Майкла Дугласа с этой точки зрения - уникальное явление и в его карьере, и в истории кино): самовлюбленного зажравшегося, цепляющегося из последних сил за жизнь, за молодость, ну и за молодых (у Ли тонна грима на лице и он не снимает парик даже пока Скотт его трахает - да, собственно, у него и в пенисе протез!), культивирующего собственный звездный статус и имидж одновременно "фрика" и "настоящего мачо" (может когда-нибудь что-то подобное снимут про Киркорова, про Баскова?..), меняющего одного фаворита на другого без сомнений и сожалений, но от каждого требующего "большой и чистой любви" - к себе любимому.

То же касается и моделей взаимоотношений в гей-парах, которых тут одна на другую сразу несколько наложено: старый - молодой, богатый и знаменитый - бедный и никчемный, звезда - дебютант (а Скотт же не лишен творческих амбиций, сочиняет музыку, которую Ли не ценит! в фильме музыка Скотта предусмотрительно куда-то задвинута...). Либераче, кроме всего прочего - католик, от чего не отказывается до самого конца, и это тоже не просто "краска" маски, это часть характера, очень важная, что-то дополнительно в нем помогающая понять: секс с любовником где-то пародийно, но до известной степени серьезно приобретает характер исповеди, таинства. Вместе с тем мотив поиска "настоящей семьи" - заведомо безрезультатного - имеет оттенок отчасти фарсовый. Усыновление, завещание - в какой момент один верит, что сдержит слово, а другой продается и покупается, где тут грань между обманом, самообманом и мелочным расчетом?

Театрализованный травестийный финал, с одной стороны, снимает многие вопросы и конфликты, как общественного, так и психологического порядка; с другой, выводит на обобщения более универсальные; но главное - он очень точно найден эстетически, адекватен характеру и имиджу главного героя, становится апофеозом стилистики фильма в целом - потому "За канделябрами" именно как художественное произведение гораздо ценнее не только убого-спекулятивной "Зеленой книги" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3953982.html

- но и как бы "серьезного", "солидного" байопика "Харви Милк" Гаса ван Сента -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1398311.html

- впрочем, ирония и вкус никогда сильными сторонами ван Сента не были, обратившись недавно к двум его ранним фильмам, "Дурная ночь" и "Аптечный ковбой", я лишний раз в том убедился:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3948518.html

А возвращаясь к "Зеленой книге", не только между фильмами, но и между их героями есть еще одно принципиальное отличие. Ширли из "Зеленой книги" отправляется в турне по югам, где его заведомо будут "угнетать" как черного и до кучи как голубого, из идейных соображений, чтоб доказать, потребовать, утвердить (через, по сути, провокацию) свое "равное право" (в большей степени, что характерно, как черный; гомосексуальность свою он прячет по кабинкам туалетов и открыто на ней не настаивает, фильм вслед за тем так же). Тогда как Либераче - и открытым текстом прямо в фильме - заявляет следующее: "Менять мир - не наше дело. Мы должны развлекать публику и продавать выпивку". Звучит до жути безыдейно - но в чем больше вызова, в "идейных" декларациях или в подобной "безыдейности"? И кто больше, успешнее поспособствовал в итоге изменению мира (и изменился ли мир?..) - тот, кто требовал и боролся, или тот, кто развлекал и наливал?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments