Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

цветок из пепла: "Идеальный муж" в МХТ, реж. Константин Богомолов

До зде задумывались, а днесь возвеселимся: отправил в "Часкор" скомпилированную из отзывов на "Славы" Богомолова и Рахлина статью -

http://www.chaskor.ru/article/triumf_slavy_44409?fbclid=IwAR0JAagVWl4Q89mPaYUtdqjN5rDR6yPoPgsGrdvFs07lZmgS0iOLyq2EGtw

- и пошел в МХТ снова на "Идеального мужа" посмотреть, цел ли наш снеговик.

Невероятно: шесть лет (через неделю ровно шесть - не верится!) незаметно пролетело с премьеры, менялись составы, режиссер от заданного формата ушел своими поисками бесконечно далеко, устарели отдельные реалии, сатира в отношении некоторых объектов потеряла остроту - но смотрится спектакль в целом по меньшей мере не хуже, чем на предпремьерных прогонах, а воодушевляет чуть ли не сильнее!

Откровенно говоря, я на "Идеального мужа", предполагая, что мне давно все в нем ясно, без особого повода не хожу, не пересматриваю его с той же регулярностью, как, скажем, "Карамазовых" и, до недавнего времени, "Мушкетеров" (неужели они не вернутся в репертуар?!.), а с некоторых пор "Мужей и жен", "Сентрал парк"... Но тут сразу несколько особых поводов набралось. Во-первых, за полтора года, что я не видел спектакль, произошло несколько вводов плановых, а во-вторых, что совсем уж необычайно, последние два раза в "Идеальном муже" Богомолов сам участвовал как исполнитель - не впервые, но теперь в очень уж неожиданном амплуа.

В том, что Богомолов то за одного, то за другого артиста в собственных спектаклях выходит, ничего нового, экстраординарного нет: на протяжении довольно долгого отсутствия Филиппа Янковского в "Карамазовых" режиссер играл Митеньку, главную роль; в "Идеальном муже", опять-таки, неоднократно подменял Максима Матвеева на роли отца Артемия (сейчас, когда Матвеев окончательно ушел из спектакля, православного батюшку, он же дьявол, играет на постоянной основе Кирилл Власов) - то и другое я наблюдал воочию; вот сам не видел, но говорят, что в "Гаргантюа и Пантагрюэле" Богомолов вместо Хайруллиной появлялся - на это я бы тоже посмотрел, да не складывалось; наконец, Богомолов и в "Князе" же взял Тьмышкина на себя в последний момент, чуть ли не за неделю до премьеры! Но все равно заявленный на роль Папы и Мамы в "Идеальном муже", еще и после выложенного в фейсбуке видео с соответствующим фрагментом (в 1-м акте Папа выходит к Лорду на "кремлевскую" сцену и Лорд вместе с ним и с Робертом поет блатной шансон "Помолюсь за тех, кто в кандалах..."), Богомолов удивил: такое пропускать нельзя!

Строго говоря, двуединый образ Папы и Мамы, при таком раскладе распадается, поскольку "мама" присутствует лишь в воспоминаниях "папы", на видео. Александр Семчев уморителен в "мамином" обличье, но видео снято давно и ввиду форс-мажорного ввода его, естественно, никто не переснимал, так что "мама" осталась Семчевым, и только "папа" превратился в Богомолова. Кто смотрел "Идеального мужа" в обычном, стандартном варианте - тот легко представит: в самом начале, когда Лорд выступает в Кремле, остальные герои проходят и садятся в партер; в том числе и старый маразматик Папа, которого Лорд со сцены приветствует. Здесь Миркурбанов (вероятно, с подачи режиссера), представляя Папу - "трижды ранен и трижды контужен" - добавил: "последний раз у "Кофемании", и "выглядит на сорок, но на самом деле ему 84" - в "Идеальном муже", эксплуатирующем и доводящем до карикатуры эстетику эстрадного шоу, телевизионного юмора и театрального капустника, замечание пришлось особенно кстати и произвело фурор!

Если же говорить честно и без шуток, то по предыдущим опытам замены Богомоловым актеров я для себя отмечал, что Богомолов в подобных ситуациях, не будучи актером, играет не отдельного, конкретного персонажа, а как бы весь спектакль сразу - что с особой наглядностью проявилось в "Карамазовых":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2923253.html

И наоборот, профессиональный, опытный артист, вводясь на роль, изначально отведенную Богомоловым себе - Валера Горин в "Волшебной горе" - начинает "играть" некоего индивидуализированного персонажа "внутри" спектакля, а не "спектакль" как таковой:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3837018.html

Здесь получилось иначе: Богомолов именно "играл", но не в рисунке Семчева, который невозможно повторить (и в силу разницы фактур тоже...), а в каком-то своем, тоже, конечно, "капустническом", а не "драматическом" ключе. К тому же в черном френче с золотым эполетом Богомолов-Папа смотрелся ну просто феерически! А в 3-м акте, в диалоге Лорда с Папой, где, насколько я понимаю, реплики постоянно заменяются, актуализируются - в прошлый раз Семчев говорил "я хочу дожить до того, когда в Москве заменят всю плитку" - сейчас Богомолов сказал :"Я не хочу умирать, пока Александр Семчев не вернется на эту сцену" - и опять-таки сорвал овации.

Ну зал на "Идеальном муже" в очень значительной части "фанатский", немалое количество зрителей смотрели спектакль по второму как минимум разу, хотя публика в МХТ ходит разношерстная, частично "своя", а отчасти и случайная, из числа желающих приобщиться к модному, но не накопивших пока на билет в Театр Наций. Последние веселятся на 1-м акте "Идеального мужа", скучают-недоумевают на 2-м, оживают на 3-м и в целом остаются довольны, не понимая даже, что попали на уникальное событие, тем более не сравнивая новых исполнителей с прежними, хотя пополнение того достойно. Кирилл Власов, отлично влившийся в богомоловскую "труппу" сначала Ланцелотом из "Дракона" (увы, вероятно, после смерти Олега Павловича Табакова восстановлению не подлежащего... хотя "Чайку" на какое-то время вернули с Сергеем Чонишвили, теперь она, правда, опять не идет...), затем необыкновенным Кулыгиным из "Трех сестер", играет отца Артемия вместо Максима Матвеева: матвеевский батюшка, он же Мефистофель, внешне с первого взгляда у меня вызывал ассоциации с митрополитом Илларионом, но Матвеев с самого начала смотрелся в ансамбле несколько "чужим", а Власов - видно, что "родной"; и приторная, притворная "невинность" отца Артемия в нем проявляется полнее, отчетливее. Телекорреспондента в 3-м акте, в эпизоде венчания Лорда и Лоры, играет с некоторых пор Артем Волобуев - вместо Андрея Бурковского (Бурковский, очевидно, слишком востребован нынче... Волобуев - хорош, энергичен... но все же эта замена не вполне равноценная). Кроме того, давно я не попадал на состав с Дарьей Мороз в роли Гертруды Терновой (собственно, Мороз в "Идеальном муже" я не видел с предпремьерных показов...) - а ничего не желая сказать худого про Надежду Жарычеву, все-таки разница очень значительная.

Меняется с годами и структура спектакля. Стоит поблагодарить православных - вскоре после премьеры от полуобнаженного распятия во 2-м акте осталась только женская фигура со сложенными на плечах руками - на самом деле, кроме шуток, метафора в таком виде еще сильнее, еще доходчивее получается. Гертруда не декламирует стихи Веры Полозковой и не танцует стриптиз под "Любэ", не пляшут в стрингах и братья Панчики, кровавый мальчик больше не протягивает Дориану-Фаусту корону (Сергей Чонишвили сам на себя ее надевает - впрочем, Богомолов за прошедшие годы поставил "Бориса Годунова" и там этот мотив проработал подробнее). Зато добавился (но это я уже и в прошлый раз застал) сольный музыкальный номер - пародийный гей-хит на песенку Утесова - в исполнении Томми-Липучки (Павла Ващилина). Но и многие неизменные моменты задним числом воспринимаются по новому, иначе. Скажем, "Алиллуйя любви" Мэйбл и Маши Сидоровой - Розы Хайруллиной и Павла Чинарева в парике (а Павел Смеян умер...) - когда "Идеальный муж" выпускался, думал ли кто-нибудь (ведь, коль на то пошло, благодаря "Идеальному мужу" это и стало возможным!), что Богомолов придет работать в "Ленком"... Не зная, что эпизод присутствовал в спектакле изначально, грешным делом подумаешь - Богомолов на что-то намекает... Кстати, оглядываясь на безвременно сошедшего со сцены, но в истории и в памяти очевидцев навсегда оставшегося "Князя", во время "Идеального мужа" вспомнишь про него не раз, и не только на уровне мотивов (связанных с детьми, например) возникают ассоциации, но и более конкретные, частные, касательно формы, приемов, находок, деталей: над трупом Последнего русского интеллигента-Розы Хайруллиной к концу 2го акта звучит молитва... сопровождаемая соответствующей песенкой Окуджавы (бардовская песня в спектаклях Богомолова - особая тема и очень внятный знак), отец Артемий-Мефистофель хлопает Дориана-Фауста по лбу, убивая трупную муху - и я тоже себя по лбу хлопнул, вспомнив, так вот откуда, значит, "вернулась и села на труп" муха в "Князе" (тоже под Окуджаву - "Девочка плачет...")!

Значительная часть битком набитого на "Идеальном муже" зала МХТ, однако, не в пример сливкам общества и соли земли русской, собравшейся на недавние московские показы "Славы" БДТ, не то что мухи не обидит и Власова с Матвеевым не сравнит, но, кажется, и не в курсе, что режиссер временно заменяет актера собственной персоной, более того, без подсказок не слышит, где "Портрет Дориана Грея" сбивается на "Трех сестер", "Евгений Онегин" перетекает в "Ромео и Джульетту", а в "Идеального мужа" вклиниваются Мисима и чеховская "Чайка". По-интеллигентски упрекнуть недопросвещенную быдлопублику, гогочущую над репризами про геев и подпевающую "Белой березе" (рядом со мной девушка знала наизусть слова! потом оказалось, что девушка приезжая, в Москве бывает редко, но каждый раз приходит на "Идеального мужа", в первый ряд, с цветами... уж откуда она приезжает - из Гжели или из Ганновера - я не уточнил...) - повод налицо, но спешить не стоит. И не просто потому, что по части "просвещения" лично я за собой чувствую громадную недостачу, есть мне куда расти - вот пятый раз смотрел "Идеального мужа", но впервые обратил внимание, что один из поэтических лейтмотивов композиции спектакля - фрагмент стихотворения Пауля Целана:

Я одинок. Несу цветок из пепла
в стакане полном чистой чернотой...


- Вера-то Полозкова все же доходчивее будет, да и с подсказкой, а ведь Пауль Целан еще до "Идеального мужа" значимо присутствовал в богомоловском "Лире", и с функцией отнюдь не ироническо-пародийной... Но вот публика, которой что Пауль Целан, что Вера Полозкова (а Вера Максимова умерла...) - одним цветом. И все же, позволю себе наблюдение, содержательный богомоловский посыл такого сорта аудитория уловит скорее, чем духовно-просвещенные интеллигенты, приходившие днями ранее в Малый на "Славу". И как ни хотел я отвлечься от сомнений, от тягостных раздумий, поржать вместе с окружающими - мысли грустные все же и на "Идеальном муже" не оставили меня.

В свое время "Идеальный муж" сообщество "просвещенных" расколол - а "Слава", наоборот, "всем нравицца", ну то есть недоумение, иногда возмущение по поводу того, "что же хотел режиссер сказать?", остаются (недоумение - у тех кто не понял, "что хотел режиссер", возмущение - у тех кто считает, будто понял...) не мешает единогласно, хором отмечать достоинства спектакля БДТ, его стильность, филигранную работу режиссера с актерами и т.п. "Богомолов без "богомоловщины" - так квалифицируется у передовой интеллигенции "Слава". И тут у меня возникает интеллигентский, почти добролюбовский (знаю по газетам, что был, положим, Добролюбов, а что он там писал – не знаю… Бог его знает… ) вопрос: "что такое "богомоловщина?". Надо полагать, "Идеальный муж" и есть типичный образчик той самой пресловутой "богомоловщины": литературно-кинематографический коллаж с капустно-КВНовскими прибаутками, музыкальной эксцентрикой и синхробуффонадой? Но вот мне интересно - те, кого восхищает форма "Славы", а до этого "Юбилея ювелира" (суждения на уровне "вот же может, когда захочет и актеры хорошие...") - они смотрели "Идеального мужа", а если смотрели, то целиком ли, внимательно и как давно? До - или (наверняка!) после - "Трех сестер"?!

На самом деле, как ни странно, то, что восхищает в "Славе", присутствует уже и в "Идеальном муже", задним числом обнаруживается запросто, без труда! Но "упакованное" в блестящую, кричащую "обертку" - а если развернуть? Я помню, покойная Мария Дмитриевна Седых (замечательный театровед, ее еще, кстати, из БДТ лично Товстоногов выгонял, и из "Современника" за руки выводили - почти как меня сейчас из некоторых театров, только уже не столь великих - ну так и я помельче буду...) поставила меня в тупик, когда мы после премьеры "Идеального мужа" общались, что спектакль Богомолова выстроен на стилевых, интонационных контрастах... Признаюсь - я тогда "контрастов" не ощутил, на меня "Идеальный муж", которого я до официальной премьеры смотрел два вечера подряд, обрушился лавиной (вот прям как из гусевской "Славы"...), а она услышала, почувствовала... Сейчас - уже после "Славы", но, конечно, и после "Трех сестер", после двух спектаклей Богомолова по Вуди Аллену, после "Юбилея ювелира", и про "Волшебную гору" не забуду - я понемногу начинаю догонять, что она подразумевала под "контрастами".

Разве, к примеру, монолог Алексея Кравченко-Роберта Тернова на текст Мисимы про "розу и змею" в первом акте - не звучит "пронзительно", "исповедально", если брать отвлеченно от общего контекста форму отдельно взятого фрагмента, эпизода? Конечно, пародийность заложена Богомоловым в сюжете, любовь министра и киллера без смеха воспринимать невозможно (а вообще-то... почему невозможно? а любовь к Сталину, значит, возможно?..), но актерски это сделано без каких-либо "подмигиваний", в прямом смысле "на голубом глазу"; вынуть вычурную гомосексуальную аллегорию из сюжетного плана - и кто скажет, что Кравченко не "всерьез" играет, не "исповедуется" от лица своего героя, что он неубедителен в такой "исповедальности"? Убедителен абсолютно! Или монолог Сергея Чонишвили-Дориана во 2-м акте, который он к тому же произносит из партера, "выйдя на площадь", так сказать; и его же диалог с православным батюшкой-Чертом - да, на контрапункте с пародийной бандитской беседой "о смысле жизни" у камелька после горнолыжного спуска ("бог или есть, или его нет"-"бог есть, даже если его нет"-"если бога нет, то кто же правит миром?"...), но тут Чонишвили предельно "серьезен", почти до слез, как ему можно не поверить, кому придет в голову заподозрить подвох?! С другой стороны каждый раз - каждый раз! - когда в 3-м акте Лорд-Миркурбанов произносит пассаж про геев - "я бы залил им в жопу горячий свинец! в рот горячий свинец! в уши горячий свинец" - после "жопы" непременно раздаются аплодисменты из зала, после "рта" потише, после "ушей" уже нет... - но это ведь все та же благодарная публика! А когда перед тем папа Лорда, комментируя речь Роберта о гей-парадах, мол, такого в Думе не произносили со времен Геннадия Селезнева (сама по себе проблема запрета гей-парадов из сегодняшнего дня кажется чем-то архаичным, полузабытым... а Геннадий Селезнев умер..), роняет: "Ненавижу парадоксы... И евреев! Евреев и парадоксы!" - тоже поди найдутся охотники похлопать, разве что смогут удержать при себе эмоции в последний момент.

Убойным для такого случая примером мог бы стать присутствовавший в первоначальном, до всех сокращений, варианте "Идеального мужа" в 3-м акте после диалога Папы с Лордом грандиозный, минут на десять, если не длиннее, монолог Александра Семчева: папа-ветеран вспоминал о знакомстве с Мамой, о своем славном военном прошлом... текстом, как подсказали мне чуть позже (сам сходу на опознал) рассказа Владимира Сорокина "Кисет":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2484222.html

По своим, исключительно творческим, а не цензурным соображениям, Богомолов уже к премьере от этого монолога отказался - он утяжелял драматургическую конструкцию, затягивал действие... и кроме того, вот в точности так же, как нынешняя "Слава", ставил "просвещенную" часто публики в тупик: а это что было? а это уже всерьез или все еще прикол?! Пронзительная, исповедальная, буквально через слезу, интонация Семчева - незабываемая! - воспоминание героического ветерана (на самом деле - зверюги, выродка, но это оставалось в подтексте, за рамками использованного Богомоловым фрагмента новеллы) многими была принята, как и сейчас "Слава", за чистую монету. Присутствуя теперь на спектакле, где Богомолов заменял Семчева, я еще острее вспоминал тот монолог из предпремьерной версии, и представлял себе: а сохрани его Богомолов в спектакле - как бы он сейчас сам вместо Семчева его прочел, сыграл, озвучил? Давайте пофантазируем:

Бросили нас, пацанов, по Киев. Из всего полка за три дня
боев осталось сорок два человека. Все иссеченные, ободранные.
Вышли из окружения. Потом отступали. А отступление, мил
человек, это хуже смерти. Никому не пожелаю. Идем, бывало,
через деревни, а бабы да старики выйдут, возле изб станут и
стоят молча - смотрят. А мы - головы опустив, идем. Идем, а у
меня так сердце в груди и переворачивается. А в глаза им
взглянуть не могу... Так прошли мы до самого Смоленска, а там в
одной деревеньке остановились на привал пятиминутный - ремень
подтянуть да портянки переменить. И вот, мил человек, стукнул я
в окошко одной избы, -чтоб, значит, воды испить вынесли. И
выходит ко мне девушка - моя ровесница. Красивая, синеглазая,
русая коса до пояса. Я сразу и язык проглотил - думал, тут
кроме стариков да старух и нет никого. А она без слов поняла
мою просьбу, вынесла воды в ковшике медном и стоит. Я ту воду
залпом выпил, и , признаюсь, показалась она тогда мне слаще
всех вин и нектаров. Отер губы рукавом, передал ей ковшик и
говорю:
- Спасибо тебе.
А она тоже смотрит на меня во все глаза, я ведь, не скрою,
тоже парень видный был.
- На здоровье,- говорит.- А вы,- говорит,- курящий?
- Да,- говорю,- покуриваю слегка.
Тут она ушла и вскоре возвращается, а в руке у нее кисет.
Вот этот самый кисет. В ту пору он совсем новый был. И молвит
она мне такую речь:
- Этот кисет, товарищ солдат, сшила я недавно. Хотела
своему брату послать, да вот пришла на него похоронка неделю
назад. Погиб он под Гомелем. Возьмите вы этот кисет. В нем и
табак хороший. Я еще до войны в городе покупала.
И протягивает мне кисет.
Ну, коли такое дело, взял я.
- Спасибо,- говорю. - А как тебя звать?
- Наташей.
- А я, - говорю, - Николай.
И тут она меня за руку берет и говорит:
- Вот что, Николай. Есть у меня к тебе одна просьба.
Пообещай мне, что курить ты отныне бросишь и не закуришь до тех
пор, пока наши Берлин не возьмут, одолеют врага, - тогда сразу
и закури.
Удивился я такой просьбе и такой уверенности в нашей
победе. Но сразу пообещал. И скажу вам прямо - от этакой
уверенности и сам я тогда словно силы набрался, крепче стал.
Будто в сердце у меня какой-то переворот сделался. Всю войну
кисет Наташи у сердца хранил, а глаза ее не мог забыть ни на
час. Во время самых тяжких боев помнил я их и видел перед
собой... короче, ходил я огенными военными тропами все четыре
года. Москву оборонял, Ленинград освобождал, потом на запад
пошел. Брал Киев, брал Варшаву. Брал Берлин. И рейхстаг брать
мне пришлось. в то время был я капитаном, командовал
батальоном. Трижды ранен, трижды контужен.

[блин, ну как же тут не прибавить "последний раз у "Кофемании", можно ли удержаться?!]
Медалей - полная грудь. Четыре ордена.
И вот, мил человек, взяли мы рейхстаг, добили зверя в его ло-
гове. И хоть тяжелый, кровавый бой был, а вспомнил я про Наташин
наказ, как только закричали вокруг "ура!" - достал кисет,
развязал, насыпал табаку в клочок армейской газеты, свернул
самокруточку и закурил. Закурил... И вот что скажу - слаще той
самокруточки ничего не было. Курил я, а сам слезы кулаком вытирал.
Как говорится - поработали, добили кровавого гада, теперь и
покурить можно...
Ну, а потом пришла ко мне беда. День победы, пора домой
ехать, а тут нашлась в полку черная душа - оклеветали меня
перед начальством, и арестовали солдата. Поехал я по злому
навету в Сибирь лес валить. И валил его вплоть до двадцатого
съезда нашей партии. и все это время кисет Наташин со мной был.
Лежал у сердца. В лютые сибирские морозы согревал он меня, не
давал духом пасть. А Наташино лицо так и стояло перед глазами.
Тяжело мне пришлось - не скрою. Но - выжил, а главное - злобы
не нажил. Вернули мне в пятьдесят шестом партбилет, устроили на
работу в роно. И как только первые выходные выдались - сразу в
Смоленскую область поехал. И аккурат в ту самую деревню. Быстро
нашел ее. Да только Наташиного дома найти не смог. Нет его. В
войну всю деревню немцы сожгли, после в сорок шестом ее заново
строили. А Наташа, как мне в ихнем сельсовете сказали, еще в
сорок первом в партизаны подалась. С тех пор про нее не
слыхали. Отряд был из небольших и вскоре ушел в Белоруссию.
Вот, мил человек, дела какие. А главное, она ведь с бабушкой
жила, родителей еще до войны потеряла. А бабуля уже давно
померла. Так что концов родственных никаких не осталось. но
хоть фамилию узнал. Поляковой она была. Ну и начались поиски
Наташи Поляковой. Ох, и поскрипели тогда мои ботиночки. Четыре
года искал я свою Наташу. И нашел. Нашел! Написали мне, что
живет она в городе Одессе. Полякова Наталья Тимофеевна, 1923
года рождения. Взял отпуск за свой счет и поехал в Одессу.
Нашел улицу, нашел дом. Вошел во двор. Подсказали мне квартиру
номер шесть. Стучу. Открывает мне моя Наташа.. За шестнадцать
лет она совсем не изменилась. Ну, чуть-чуть только. Косу не
остригла, и глаза все те же остались. как два василька.
- Здравствуй,- говорю, - Наташа. Вот я тебя и нашел.


Это не Гусев - это Сорокин (а ведь есть еще фильм "Двадцать восемь панфиловцев" и много других...), но если "сыграть всерьез", и хорошо, талантливо, гениально сыграть - почувствуем ли разницу?.. Шесть лет назад, видимо, не приспело время, и к премьере Богомолов этот эпизод сократил, точнее, полностью убрал, выбросил - эпизода было жалко, но соображения режиссера объяснения не требовали, причины лежали на поверхности. Теперь, задним числом, остается в свете "Славы" про себя, мысленно, по памяти "доигрывать" монолог Семчева, еще и представляя его в исполнении Богомолова - вырисовывается совсем другая конструкция. Так ведь далее и в "Карамазовых", где внешне еще много от "Идеального мужа", но по существу уже много такого, что, как и в "Мушкетерах", увенчавших богомоловскую "большую трилогию", полнее реализуется в "Юбилее ювелира", в "Волшебной горе", далее в "Триумфе Времени и Бесчувствия" и в "Трех сестрах"! Ну и "что такое "богомоловщина"?!.

Самое забавное, что вот как раз недопросвещенная быдлопублика сквозь все саркастичные ремарки, пародийные виньетки и прочие балясины эту "суть" без проблем хватает на лету (за спиной у меня сидели самые настоящие "три сестры" мужескаго полу, что еще милее - видно что из салона, после фитнеса, с "Гоголь-центром" в анамнезе... очень остались довольны увиденным!) - а "печальники земли русской" застывают перед ней в остолбенении, как баран перед новыми воротами.

Между тем на "Идеальном муже" возле МХТ продолжают дежурить православные протестанты с плакатами, публика на ходу едва обращает внимание, охранники театра шутят: "Спектакль начинается с улицы!" - но у сцены сидят по всем проходам на протяжении всего более чем четырехчасового представления и наблюдают бдительно, не ворвется ли какой оглашенный в игровое пространство. А вот к "Славе" у православных, стало быть, вопросов нет! Зато у передовой интеллигенции не было проблем с "Идеальным мужем", а со "Славой возникли, похоже, неразрешимые. Попалось на глаза где-то в фейсбучных комментариях суждение (и некоего, видимо, многоуважаемого спеца!), что, дескать, произносить вирши Гусева с интонациями Бродского - ни много ни мало "кощунство", вот буквально так, именно это и никакое иное слово употребил очередной Последний русский интеллигент! Бродский, то есть - интеллигентская "духовная скрепа", "сакральное место" и т.п., ну все как на святой руси принято (хотя и по другому вроде поводу), а режиссер, который его характерную манеру говорить пародийно передает актеру, занятому в спектакле "Слава" - он кощуник, и уж какой там интеллигентский собор постановил, я не знаю, а только за подобное святотатство и "влепить" следует, так надо, наверное, Последних русских интеллигентов понимать... От православных хоть охранниками можно загородиться, их безумие наглядно и предметно - но что противопоставить непроходимой интеллигентской тупости? Один только Богомолов знает!

Маша Сидорова скончалась сегодня в Москве во время свадебной церемонии от переизбытка чувств, а мне прислали в удобоваримом формате полный текст "Славы" Виктора Гусева. И читая глазами пьесу, которая так двусмысленно (или все же недвусмысленно?!) звучит со сцены из уст великолепных актеров БДТ им. Товстоногова, я, грешным делом - актерам желая крепкого здоровья и дальнейших творческих успехов - воображаю, как бы, скажем, по необходимости спешно заменив исполнителя на роли ветерана сцены Медведева, сам Богомолов произнес пафосный монолог старого актера, напутствующего творческую смену:

...трепету мало.
Такие роли теперь не в ходу.
Я помню, Стрепетова играла
Ее в девяносто втором году.
Дурнушка!
Низенькая!
Но лишь
Скажет:
«С матерью дай проститься!» —
И ты уже чувствуешь, что грустишь,
Что плачешь, что слезы не могут не литься,
Что горе охватывает театр.
И так в двадцати, в сорока городах.
В Тамбове, помню, сам губернатор,—
На что уж идол,— и тот рыдал!
Когда есть в актрисе настоящая сила,
Когда слово ее проникает в сердца,—
Пусть говорят мне: она некрасива,—
Нету прекрасней ее лица.

А нынче
Приходит Манька иль Танька,—
Юбочка, сумочка, туфли, жакет,
Акробатика, биомеханика,
А сердца, а сердца актерского нет.
Актеры! Взгляните, как время молодо!
Пылают знамена, и нет им числа.
Так где же она, новая наша Ермолова,
Которая вышла б и всех потрясла?

Или героя играть вам не с кого?
Или в сердце у вас не хватает огня?
Да я бы сам сыграл Леваневского,
Если б наружность была у меня.
Да если б мне молодости огонь!
Впрочем, что ж я сижу и тоскую?
Актер, Наташенька, старый конь,
Он рвется, услышав трубу боевую.

Да, без сердца, мой друг,
не бывает искусства.
Вот вы сказали: милый, мой свет.
А я гляжу, и я вижу: пусто.
Не чувствую милого. Милого нет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments