Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Женитьба" Н.Гоголя и "Оптимистическая трагедия" Вс.Вишневского, "Коляда-театр", реж. Николай Коляда

Давно ли на гастрольных представлениях "Коляда-театра" чинились строгости такие, что меня, однажды забытого нерадивой местной пресс-службой, сбрасывали с лестницы - теперь не то, заходи кто хочешь, и на самом деле, система идеально правильная: кто задался целью пролезть, не наглостью, так хитростью все равно пролезет, а человек честный и сколько-нибудь имущий и при отсутствии контроля посовеститься - я, понятно, не о себе... но знаю многих, кто имея все права и возможности получить приглашения от Николая Коляды лично, все-таки покупает билеты, желая поддержать любимый театр материально, вдобавок запасается на год впрок сувенирами и еще подарки каждый раз вручает артистам на поклонах, пересматривая одни и те же постановки из года в год!

Сразу по нескольким причинам я к числу описанной фан-группы не принадлежу, и не то что смотреть хотя бы и удачный спектакль Коляды повторно, а и отслеживать все мало-мальски заметные премьеры в рамках гастролей не готов, буде такая возможность (а и возможностей особо нет ни физических, ни организационных). За год один, много два похода на Коляду - и для меня уже перебор. Вот двумя я и теперь ограничился - правда, подряд вечера, так что после первого думал, на поворотить ли оглобли, да к счастью, все-таки собрался с силами на следующий тоже, о чем не пожалел.

"Женитьба" - вещь давнишняя, для "Коляда-театра" что-то вроде "синей птицы", и обычно ее приберегают на прощальную гастроль, переходящую в фанатский шабаш, а тут она встала поперек афиши и я, не видя ее раньше, но много наслышанный, решился наконец причаститься дарами. В каком-то смысле "Женитьба" безупречна - если рассматривать ее как образчик режиссерского мышления Коляды, то просто эталонна. И так-то у Коляды "видел одно - видел все", но если видел "Женитьбу" - или тебе близко нечно подобное, или воротит с души. Поскольку я все-таки, прошу прощения за невольные каламбур, не "впервые замужем", душа при мне осталась, за прочее не поручусь.

Крымов завершает "Сережу" по "Анне Карениной" Толстого "вопросами" Рубинштейна: типа "что смешалось в доме Облонских?" и т.п. Коляда поступает решительнее - список вопросов он набрасывает заранее, и строго по школьной программе, исключительно риторических: "что я могу еще сказать?", "Русь, куда ж несешься ты?", "Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?"... Вопрошает Тамара Зимина - ярчайшая клоунесса в колядовском цыганском цирке, и не сразу понятно, кого она играет, что за роль; только потом становится ясно, что это... сильнее хозяйки Агафьи Тихоновны засидевшаяся, видимо, в девках горничная Дуняша, "девочка в доме" (согласно букве программки и в соответствии с авторской ремаркой!). И у нее будет свой партнер по дуэту - Степан, слуга Подколесина, тоже заметно расширенная, укрупненная, утяжеленная в сравнении с пьесой фигура: Степан говорит на оперный распев, повторяет реплики за хозяином и его гостем, ну и, опять-таки, с Дуняшей они, не в пример своим господам, способны составить не худшую пару.

В роли Подколесина - конечно, Олег Ягодин, да и кто б еще: психологизма здесь искать, наверное, не надо, а от гротеска в глазах рябит, его тут с избытком. Кочкарев-Антон Макушин в гаерском фраке на полуголое тело, Подколесин, Степан - вот тебе и "птица-тройка", несется к Агафье Тихоновне-Алисе Кравцовой. Но едва ли не важнее несостоявшейся невесты в этом "невероятном происшествии", наряду с любознательной Дуняшей - фигура свахи. Фекла Ивановна-Василина Маковцева появляется с закутанным под платком лицом и даже не с косой, что б еще куда ни шло, а сразу с лопатой в руках, представленная: "старуха пришла" - сразу ясно, что за старуха, зачем лопата..; дальше артисты три часа под песни и пляски народов мира будут очередной раз перетряхивать затхлое цветастое тряпье из бабкиного сундука на фоне лоскутно-кружевного задника прежде, чем Подколесин вместо того, чтоб выскочить в окно, прыгнет в люк-могилу, а сверху попричитает своими проклЯтыми вопросами подметающая перья от распотрошенных подушек ненужного, непригодившегося приданого безутешная Ду(ня)ша.

Между прочим, тот же путь для гоголевского героя выбирает и Юрий Бутусов в своем "Город. Гоголь. Женитьба", но вписывает его и в поэтику Гоголя, и в т.н. "петербургский миф", а заодно вытаскивает наружу его универсальное, экзистенциальное начало:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3584314.html

Для Коляды не существует иной поэтики и иного мифа, кроме его собственных, персональных, авторских - надо признать, в своем роде единственных, уникальных, узнаваемых, но больно уж утомительно-однообразных с всеми неизменно присущими Коляде балаганными трагифарсовыми приколами; с будто бы смешным коверканьем слов ("кася-маляся", выделенные "ТЬся" в инфинитивах.. и совсем уж убогие, колхозные каламбуры про то, не берет ли трезвый купец в рот хмельного или чего еще...), с тряпичными "петрушечными" куколками, полушубками и блестками; с мотивчиками "светит месяц-светит ясный" и "на улице дождик"; с вышитыми ликами святых посреди школьных писательских портретов и медальоном Пушкина (?) на шее Агафьи Тихоновны (помимо портретов есть еще бюсты, и рассуждая, что у кого взять и кому приставить, "невеста" их перебирает)

Ну вот это, собственно, и есть "настоящий Коляда" - кто-то ходит на "Женитьбу" и другие подобные (зачастую буквально от нее неотличимые) спектакли "Коляда-театра" десятки раз (значит, это кому-нибудь нужно?), кто-то после первой попытки отвращается в ужасе, первое мне непонятно, второе принципиально не близко. Во всяком случае, ничего сверхъестественного не ожидая от "Оптимистической трагедии", я смотрел ее с гораздо большим, нежели "Женитьбу", интересом. Конечно, еще и оттого, что меня как в прошлом специалиста по советской литературе 1920-30-х годов, увлекает материал, тема, личность автора и то, как на все на это можно взглянуть с позиций сегодняшнего дня, из 21-го века и через призму истории 2-й половины века 20го. Однако и в режиссерском решении вроде бы неудобной пьесы (хотя на самом деле, что характерно, она на сцену сейчас снова, переосмысленная, начинает возвращаться... дорогу ей открыл своими "Горками-10" Дмитрий Крымов, использовав крошечный фрагмент с бабкой, потерявший кошелек, а дальше - больше) нашлось немало удивительных сюрпризов, точных наблюдений, парадоксальных выводов.

Морские волны выносят на берег мертвые тела - по одному-два и целыми кучами, вал за валом трупов нарастает. Тела у артистов "Коляда-театра" - уж какие есть (разнокалиберные, прямо сказать), волны - тоже: стенка из пластиковых бочек для кулеров, а из них торчат "кровавой пеной" букеты гвоздик. Красиво, эстетично, завораживающе - пожалуй, нет, скорее наоборот; ярко, мощно, доходчиво, тематически уместно - без сомнений! И снова Тамара Зимина, и снова с еще одним проклЯтым вопросом: "Валя-Валентина, что с тобой теперь?"

"Смерть пионерки" Эдуарда Багрицкого сегодня еще острее, чем прежде, воспринимается и как манифест эпохи, и как наиболее полное, даже чрезмерно откровенное ее выражение, и своего рода поэтический реквием по ней. А заложенный в ней языческий - в силу чего откровенно, демонстративно антихристианский - пафос, требующий сакральной жертвы сегодня ради воображаемого завтра ("чтоб земля суровая кровью истекла, чтобы юность новая из костей взошла") - практически революционная молитва, подменяющая (но и вмещающая в себя, если посмотреть с другой точки зрения) и покаяние, и прощение, и искупление, и именно этот мотив для советской литературы первых послереволюционных десятилетий был фундаментальным, определяющим в том числе и ее эстетику, а не только сюжеты, характеры, набор символических мотивов; я сам когда-то исследовал данную проблему на материале прозы Бориса Пильняка:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/114117.html

А у Константина Богомолова в спектакле "Год, когда я не родился", отталкиваясь от случайной, по ассоциации приходящей на ум герою ныне покойного Олега Табакова строки из "Смерти пионерки", возникал вставной номер на стихотворение Багрицкого, и концентрировал в себе отношение режиссера и к героям пьесы Виктора Розова, и к эпохе, в которую они жили ("измельчания" революционных идеалов, оскудения энтузиазма у "строителей коммунизма", ну и вообще - грустно думать, что напрасно нас водила молодость в сабельный поход...):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2284580.html

Но Коляда не "исследует", а буквально, зримо представляет и оптимистический пафос некогда хрестоматийных, из школьной программы, обязательных для заучивания наизусть стихов, и его трагическую изнанку; а "Смерть пионерки" в его "Оптимистической трагедии" - не вставной номер, даже не эпиграф, но лейтмотив, замыкающий на себя всю композицию спектакля (и как всегда у Коляды, безвкусно, до тупости навязчивый... но тут уж ничего не сделаешь - таковы правила игры, хочешь - принимай, невмоготу - держись подальше). Комиссар-Василина Маковцева - считай та самая и есть Валентина... На фронт она прибывает почти как блоковская героиня, и отнюдь не Катька с незажившей раной от ножа на шее из "Двенадцати", но Прекрасная Дама, Незнакомка - в шляпке с вуалеткой, с плюшевой игрушкой, притороченной к поясу, ну только что с красным знаменем на плечах вместо меховой мантильи (ну другое дело, что опять-таки дама эта "прекрасна" по версии Коляды и в координатах его, чтоб помягче выразиться... эстетического канона). Тем не менее анархиствующей матросне сгодится и такая баба - с тем и подступает к ней Алексей, ну просто животное... Однако выстрел из маузера не в него направлен (а раз за разом в героиню Зиминой с ее бесконечным лепетом про крестильный крест...), с Алексеем - я плохо знаю труппу "Коляда-театра", но и для фанатов, говорят, актер Мурад Халимбеков пока что внове, очень впечатляет, конечно - комиссар сойдется, сблизится, и не только по идейным, политическим вопросам, но интимно тоже; пусть на лафете, считай что уже на готовом катафалке.

На контрасте с "трагическими" героями довольно неожиданно существует Олег Ягодин - его персонаж, старающийся принять революцию и перешедший на службу к "красным" царский офицер выглядит жалким и комичным, но отчасти и трогательным, и по-своему утонченно-нервным, тоже такой "блоковский" тип, или заплутавший интеллигент из "Хождения по мукам", и немного жаль, что комиссаршу-"незнакомку" привлекает не капитан, а матрос - зато какой! И вопрос "кто еще хочет попробовать комиссарского тела?!" вписывается все в тот же хрестоматийно-безысходный набор: "что я еще могу сказать?.." и "где же кружка?..", "кому-нибудь нужно?..", "куда ж несешься ты?.."

Относительно внешнего антуража - понятно, "Оптимистическая трагедия", не выпадает из привычной для Коляды стилистики, и пластиковыми бочками с гвоздичками "картинка" не исчерпывается. Постоянно маячит на виду и режет глаз портрет Ленина - ну это ладно, хотя я бы уже не трогал понапрасну Ильича... Выстраиваются из кубов конструкции разных форм, в том числе и подобие мавзолея (не для Ленина - действие пьесы происходит раньше, а для, надо полагать, самих героев "трагедии"). Отряд анархистов, запоздавший на подмогу расстрелянному мятежному вожаку, превращается в "женский батальон" под предводительством сутенера-трансвестита, напоминая комичных второстепенных персонажей-белогвардейцев а ля Попандопуло (Ринат Ташимов, конечно, забавно в таком имидже смотрится...) Остальные же матросы смахивают на беглых каторжников, с соответствующими повадками, пластикой, манерой речи. И снова звучит эта адская музыка - от "Родина слышит, родина знает" до "И когда на море качка"; плюс "Лебединое озеро"; в ту же струю якобы - романс на стихи Цветаевой ("как мне хочется потихонечку умереть"...), плюс бесконечное на все лады возвращение к Вале-Валентине и т.д. в привычном - неужели им самим не надоедает?! - духе "едим-едим в соседнее село на дискотеку со своей фонотекой..."

А все-таки, будучи до некоторой степени "в контексте", могу сказать, что "Оптимистическая трагедия" против ожидания - самый сдержанный и в прямом смысле "тихий" спектакль Коляды из всех, что мне доводилось видеть. Тирания или анархия, анархия или тирания - у Коляды обычно все одним цветом и на полную громкость, но тут, будто растерявшись перед ложной альтернативой (третьего не дано?), он порой замолкает в нерешительности, в сомнении, в недоумении - и его молчание дорогого стоит... что я еще могу сказать?

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments