Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Урок любви" реж. Ингмар Бергман, 1954

Подобно героине рассказа О'Генри, увязавшей срок своей жизни с опаданием листьев за окном, я бы хотел сказать про себя, что умру, когда досмотрю всего Бергмана - увы, такой расчет отталкивает не столько пессимизмом, сколько утопизмом: учитывая количество названий в бергмановской фильмографии - а ведь есть еще записи спектаклей! телепроекты! есть картины, снятые по сценариям Бергмана другими режиссерами! наконец, остаются книги - романы, дневники, опубликованные опять-таки киносценарии... - разумнее предполагать, что живи еще хоть четверть века, а целиком Бергмана не объять. Но вот еще на шаг ближе... И вроде бы хрестоматийный, общеизвестный факт - Бергман снимал комедии, но каждый раз будто откровение: Бергман - комедии?! Понятно, что комедия комедии рознь, особенно если речь о Бергмане: "Улыбки летней ночи", к примеру - скорее ироничная мелодрама с водевильной завязкой, но преисполненная лирического настроения; а "Не говоря уже о всех этих женщинах" - саркастично-пародийный трэш-мюзикл. К тому же чувство юмора у Бергмана проявлялась весьма специфично и порой откровеннее в "серьезных", "драматических" лентах (взять "Паяца, гремящего на помосте", он же "В присутствии клоуна"!), чем собственно в "комедийных".

Тем не менее комедий у Бергмана пускай и сравнительно немного в процентном отношении к общему количеству работ, но в абсолютном исчислении - список названий-то содержит под сотню строк! - не так уж мало. И "Урок любви" - пример, казалось бы, бергмановской "комедии в чистом виде". В нем на самом деле масса уморительных смешных моментов, включая почти голливудские, напоминающие об эпохе немого кино (не столь уж далекой от Бергмана - он кажется близким и потому вечным, но немое кино Бергман застал если не как практик-профессионал, то как зритель!) отвязных потасовок, в том числе где женщина колотит женщину! А вместе с тем "Урок любви" явственно предвосхищает тематикой и структурой уже подспудно вызревающую (то-то она потом как бы случайно и между делом "родилась") "Земляничную поляну", а болезненным - пока еще для видимости легкомысленным - углублением в любовно-семейные проблемы и кинодрамы Бергмана 1970-х годов, "Сцены супружеской жизни" в частности.

Главный герой Давид (первый из ведущих актеров бергмановской "кинотруппы" - Гуннар Бьернстранд) по профессии... гинеколог, и женщины - предмет его научно-практического повседневного интереса, но не только. Некоторое время назад разошедшаяся с мужем пациентка смогла увлечь доктора не только с профессиональной точки зрения... А с женой Марианной (Ева Дальбек - снималась и в "Улыбках летней ночи", и в еще нескольких ранних лентах Бергмана) герой разошелся, несмотря на больше чем пятнадцать лет брака и двух почти взрослых детей, дочь-подростка и сына чуть помладше. Сыну в фильме внимания не уделяется, а дочь оказывается одной из ключевых фигур сюжета - девочка растет "пацанкой", полушутя мечтает о том, чтоб сменить пол (интересуется у папы-гинеколога, возможна ли такая операция, герой отрицает, а дочь настаивает, что читала о трансгендерных перспективах в прессе), в общем, пример матери ее не вдохновляет. Зато воспоминание о ней вдохновляет отца пуститься вдогонку за почти уже бывшей женой, направляющейся из Стокгольма в Копенгаген к их общему другу и своему первому, брошенному буквально перед церемонией венчания жениху, скульптору Карлу-Адаму (колоритный Оке Грёнберг - играл у Бергмана в "Вечере шутов" и в "Лете с Моникой"), когда Марианна вдруг поняла, что любит не Карла-Адама, но Давида.

Давид и Марианна едут в одном купе поездом до Мальме, где их встречает Карл-Адам (хитрый Давид послал ему телеграмму), паромом до Стокгольма они плывут уже втроем, старый пьяница Карл-Адам успевает принять на грудь, но хватки окончательно не теряет, и понимая, что как и в прошлый раз, на свадьбе, так и теперь Давид может увести Марианну обратно у него из-под носа, и в портовом кабаке, куда Марианна, уже готовая вернуться к Давиду, отправляется гульнуть с двумя мужчинами, Карл-Адам пытается подсунуть Давиду, подпоив его коктейлем "Вулкан", местную шлюшку. К сожалению, в отличие от русской литературы, скандинавское кино рецептов эксклюзивных коктейлей не раскрывает, и что за "Вулкан", из чего он готовится - неизвестно, однако на Давида он действует наилучшим образом, тот роняет очки и, едва держась на ногах, пускается кружиться с незнакомой бабенкой плясать - тут Марианна в истерическом приступе ревности и вцепляется горе-"разлучнице" в волоса! Про Карла-Адама сразу забывают, Марианна и Давид по утро плетутся вдоль копенгагенского канала, доругиваясь, и приходят в гостиницу, где Давидом уже забронировал... люкс для новобрачных, а ряженый полуголый ангелочек с накладными крылышками вешает на закрывшуюся за ними дверь табличку.

Условность, театральность сценария сделала бы его пригодным для сцены - а может он и ставился? "Земляничную поляну" инсценируют сплошь и рядом... - но ведь тут, в "Уроке любви", по сути схожее "роуд-муви", прошитое воспоминаниями героя и попытками переосмыслить случившееся, разобраться с прошлым и настоящим, только герой "Земляничной поляны" (один из нелюбимейших моих фильмов Бергмана... поскольку я очень лично воспринимаю его кинематограф, но пристрастен к нему и далеко не все вещи "люблю", а некоторые, вот как "...Поляну", прям-таки ненавижу!) совсем уже старик, его будущее - в других людях, в чужих жизни, в счастье близких преимущественно; а герой "Урока любви" еще и на собственном счастье не поставил крест, и не пошлое, а настоящее его занимает.

Но все-таки примерно наполовину картина состоит из того, что сегодня назвали бы "флэшбэками" - это и эпизоды, предшествующие первой несостоявшейся свадьбе Марианны с Карлом-Адамом (Давид находит невесту друга в комнате с петлей под потолком, повеситься Марианне не удается, веревка по-водевильному с мясом вырывается из под-потолка и вместе со штукатуркой падает на головы влюбленным, они отправляются к ожидающему Карлу-Адаму сообщить, что Марианна уходит к нему, к Давиду, тот сперва реагирует спокойно, потом начинает мутузить Давида - еще одна драка! - и наконец все гости садятся, раз уж приготовились, за праздничный стол); и совершенно в духе позднейшего Бергмана, а ля "Фанни и Александр", эпизоды празднования за год до основных событий фильма дня рождения дедушки с участием трех поколений семьи (где бабушка готовит мужу-имениннику в подарок автопрогулку, а дед желает ее избежать и с помощью мужчин семьи инсценирует поломку машины - тогда бабушка, не теряясь, предлагает... поехать на повозке, запряженной лошадьми!).

С наследием Ницше и Стриндберга касательно отношения к женщинам, к вопросам пола, любви, семьи и т.п. Бергман начал разбираться уже в "Травле" - сценарии, экранизированном другим режиссером за десять лет до "Урока любви":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3946208.html

Спустя десятилетие Бергман, с одной стороны, относится к серьезной, фундаментальной для всего своего творчества проблематике уже вроде бы не заморачиваясь, избегая трагически неразрешимых противоречий, сводя их на "хи-хи" (и буквально тоже - я просто хохотал на разговоре Давида с его шофером, пока тот везет героя к вокзалу: "У тебя были проблемы с женщинами?"-"После того, как я убил свою невесту - нет"; тут выясняется, что шоферу-убийце отец Давида сделал операцию... лоботомии, чему он очень рад, живет спокойно, а приступы ярости посещают его только дважды в год!), а с другой, парадоксально заостряя их может быть и болезненнее, чем в тех ж "Сценах супружеской жизни" или "Фанни и Александр", рассуждениями о природе человеческой, в частности, женской сексуальности", избегая "гинекологических стеснений" (как выражается в аналогичных случаях Кама Гинкас). Содержательно предвосхищая многие открытия Бергмана, стилистически, по формальным признакам "Урок любви" целиком принадлежит его раннему периоду. Но "зерна" следующих, прорывных замыслов Бергмана в сценарии уже содержатся - на уровне диалогов, нарочито искусственных, "блестяще" построенных словесных пикировок героев, изобилующих отточенными, афористичными фразами (персонажи "зрелого" Бергмана говорят куда меньше и намного проще... а значительнее, содержательнее всего они... молчат); в водевильных, даже фарсовых ситуациях - к примеру, сценки в поезде на Мальмё, где случайный попутчик спорит с Давидом на 10 крон (это много по курсу 1954 года?), что поцелует соседку по купе раньше, чем они проедут некую станцию - не зная, что соседка и есть Марианна, жена Давида (зритель, кстати, об этом до поры не знает тоже!), естественно, проигрывает, и Давид предлагает незадачливому железнодорожному донжуану новое пари, что поцелует ту же неприступную леди в тот же срок, сосед охотно соглашается, а Марианна разыгрывает у дверей купе подчеркнуто страстный поцелуй с Давидом, оговаривая заранее: "деньги пополам!" (но Давид с проигравшего денег не возьмет, предложит тому купить подарок собственной жене). Кроме того, и стилистика фильма не уходит от этой искусственности, театральности текста и фабулы, но доводит ее до абсолюта от первого до последнего кадра, от пролога с игрушечными музыкальными фигурками и закадровым словом ("эта комедия могла бы стать трагедией... но все закончилось хорошо!", "сами вы это давно прошли") до финала, где маленький ангелочек-амурчик провожает воссоединившуюся чету на брачное ложе. Не Бергманом ли вдохновлялся Михаил Гуцериев, написавший для Димы Билана:

И я беру тебя за руку,
Прости, за что простить не мог,
Кидаю на спину разлуку,
Даю любви твоей урок.

А еще забавно, что практически сразу вслед за "Уроком любви" Бергмана в СССР вышел фильм "Урок жизни" от сталинских лауреатов - режиссера Юлия Райзмана и сценариста Евгения Габриловича с в чем-то очень сходным, но на почве, естественно, строительства коммунизма укорененным, семейным конфликтом в основе сюжета:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1553619.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments