Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Чайки умирают в гавани" реж. Рик Кеперс, Иво Микильс, Роланд Верхаверт, 1955

Кама Гинкас в интервью по поводу "Медеи" - из книги "Как это было" - упоминает этот бельгийский фильм, "модный у нас в 1950-е" - наряду с реальным, свежим тогда уголовным случаем об убийстве женщиной собственного младенца, когда тот орал, мешая ей совокупляться с сожителем. А далее в книге следует интервью, посвященное "Роберто Зукко" (в обоих случаях беседа идет с Натальей Казьминой), и невольно возникают параллели аллегорической - Гинкас характеризует ее как "поэму"... - пьесой Кольтеса с этими двумя историями: конкретной из газетной хроники и абстрактно-символической, метафорический из старого полузабытого фильма. В конкретику (тоже давно устаревшую) я вдаваться не стал, а фильм, про который раньше и не слышал, решил сразу посмотреть.

У героя "Чаек", если честно, мало общего с Роберто Зукко, еще меньше с Медеей - ну то есть и он мечется по припортовым районам, но с отчаяния, которое постепенно находит более-менее рациональное объяснение: мужчина убил любовника жены, пытается теперь спастись, ищет способ покинуть город, страну. При этом, помимо психологических объяснений преступления, его поведение вписано и в определенный контекст социально-исторический, даже политический: время послевоенное, а место действия - не бергмановская Швеция нейтральная, к примеру, но Фландрия, политая кровью двух мировых войн (тогда как "нежный" Роберто Зукко действовал абсолютно иррационально, убивая всех подряд, начиная с родителей, да и остальные персонажи пьесы Кольтеса тоже; а Гинкас еще и усиливал абсурд, вводя в спектакль пару комикующих "клоунов"...)

Вместе с тем пустынные площади и закоулки Антверпена (мне довелось однажды в Антверпене побывать - он производит впечатление отнюдь не столь мрачного, скученного городка, наоборот, в сравнении не то что с Брюгге, а и с Гентом среди городов Фландрии Антверпен - самый современный, модерновый, просторный, опять же, с выходом к морю...) задают настроение, характерное для, к примеру, Антониони. То есть "Чайки умирают в гавани" еще отчасти связаны с поэтикой кино 1930-х, 1940-х годов, а приемами монтажа - и 1920-х; где-то перекликаются и с образцами "немецкого экспрессионизма", и фильмами "неореализма"; а вместе с тем открывает новую страницу в истории кино - ведь еще и Бергман, и Антониони в том 1955-м году снимают комедийные мелодрамы... Но это понятно с позиций времени, задним числом.

Смотреть картину сегодня любопытно разве что с точки зрения неординарного актерского типажа, выбранного на роль главного героя (Жулье Скунартс), нарочито пустынных, холодно-безлюдных (какими их сегодня воочию не застанешь) видов Антверпена, ну до некоторой степени - не слишком-то... - можно последить за сюжетом, как герой пытается найти укрытие, убежать от преследования, обращается за помощью к проституткам, завязывает отношения с 16-летней девочкой, которой еще бы с мячиком поиграть (она и играет...), хочет утолить голод картошкой фри на последние монеты, но рассыпает кулек на мостовую... хотя с первых кадров ясно, что он обречен, и в финале его застрелят; ну и также связывая "Чаек..." со спектаклями Гинкаса, с "Роберто Зукко" в первую очередь, которого в свое время даже почитатели восприняли с недоумением, я сам, чего греха таить, тоже -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1034459.html

- однако спустя годы, вот совсем недавно, при упоминании Гинкаса вдруг разгорелся спор о "Роберто Зукко", и оказалось, что постановка до сих пор не дает покоя, хотя спектакль прошел совсем недолго и название давно уже исчезло с афиш. В интервью Гинкаса меня поразило, что сказанное им об иррациональном, логически необъяснимом поведении Роберто Зукко в полной мере соотносится с жизненной стратегией, казалось бы, противоположного ему типа героя, Джорджа из "Кто боится Вирджинии Вулф?", интеллектуала, педагога, "кабинетного ученого", обитателя университетского кампуса:

- ...Есть явно некое животное начало, которое, несмотря на любые цивилизованные формы вашего существования, вдруг берет и срабатывает. На вопрос, почему он убивает родителей, Зукко отвечает совершенно четко, как животное: убивать родителей - это нормально. Почему же он убивает детей? Они же не враги! "Я как гиппопотам... медленно продвигаюсь вперед, и ничто не может сбить меня с пути или с ритма, раз я так решил".

То, что герою-интеллектуалу Олби, вписанному номинально в истеблишмент, дается ценой ужасного насилия над собой и становится предметом его бесконечной рефлексии, герой-маргинал Кольтеса совершает походя, не размышляя вовсе! А еще в контексте разговора о "Роберто Зукко" вспоминает Гинкас также и "Кислород" Ивана Вырыпаева, называя его "лучшей современной русской пьесой", и на тот момент (2007 год), очевидно, не зная, что далее у Вырыпаева будет "Июль" - тоже своего рода "поэма"... - где герой (на сцене воплощенный Полиной Агуреевой в постановке Виктора Рыжакова) окажется - для автора, возможно, сознательной - "реинкарнацией" Роберто Зукко:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1083897.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments