Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Два веронца" У.Шекспира в РАМТе, реж. Михаил Станкевич

К числу хрестоматийных шедевров ранняя шекспировская пьеса "Два веронца" не принадлежит и у меня на памяти лишь одна ее постановка - под названием "Даешь Шекспира!" играли когда-то давным-давно в Театре на Юго-Западе, вернее, "играли в нее", через прием "театра в театре", предполагая, что бомжам в подземном переходе от нечего делать вздумалось обратиться к Вильяму Шекспиру и ничего более подходящего чем "Два Веронца" на ум не пришло, однако при всей условности (и даже дикости) такой "концепции" полукапустное юго-западное представление запомнилось мне как динамичное и цельное:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/776210.html

Михаил Станкевич тоже прибегает к "театру в театре", но совершенно с другими, казалось бы, задачами, как режиссер определенной, совсем иной "породы" - школы Женовача - а к результату приходит аналогичному по форме, к эстрадно-капустно-балаганному, в лучшем случае близкому к комедии дель арте; только с некой претензией на подтекст, на мораль, и потому менее органичному. Вообще самые удачные, на мой взгляд, работы Михаила Станкевича связаны с освоением прозы Чехова, Толстого; тогда как его до сих пор единственный, кажется, опыт обращения к Шекспиру, версия "Двенадцатой ночи" в "Табакерке", мне показался (и видимо не только мне, судя по короткой жизни спектакля) безуспешным:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2669963.html

"Два веронца", кстати, во многом предвосхищают более зрелую, композиционно совершенную "Двенадцатую ночь", и ключевые мотивы романтических линий ее сюжета здесь уже смутно просматриваются: влюбленный в Джулию веронец Протей приезжает в Милан, где вспыхивает его страсть к Сильвии, дочери миланского герцога Антонио, которая предназначена в жены нелюбимому ею Турио, и потому собирается тайно бежать с Валентином, другом Протея, и тогда Протей совершает низкий поступок, выдав план Валентина и Сильвии отцу девушки, Валентина изгоняют и он становится атаманом шайки разбойников, а оскорбленная Джулия тем временем отправляется за своим неверным женихом Протеем, переодевшись юношей, и Протей ее не узнает.

Если оглядываться на "Двенадцатую ночь" Станкевича, его спектакль в РАМТе однозначно вещь более стильная, по крайней мере что касается внешнего оформления, хотя ЧБ, пиджаки и пальто с иголочки на актерах и платья с газетными принтами для актрис, черные свитки с белыми (во всех смыслах) стихами и обрывки такой же черной бумаги, разбросанные по полу - тоже, конечно, не откровение (художник Алексей Вотяков).

Однако гитарист в черном капюшоне при входе в зал настраивает на лирическую меланхолию, в действии же чем далее, тем более преобладает эксцентрика и декламационный пафос (несколько нарочитый и, вероятно, с сознательным, как выразительный прием, "наигрышем"). Резкие жесты и статичные позы, "прилипание" распластанных исполнителей к стенам, подобно магнитам, определяют "хореографию" мизансцен (режиссер по пластике Рушан Иксанов). Кроме того - это я уже сопоставляю с виденным в РАМТе двумя днями ранее "Фото топлесс" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3940179.html

- условность и фабулы, и сценического решения освобождают актеров от необходимости на бытовом уровне "убедительно" имитировать чьи-то узнаваемые повадки, интонации... уже легче! Открытием для меня стал Денис Фомин в роли Протея, при том что ему меньше прочих досталось эффектных выходок и примочек с переодеваниями - почему-то раньше я пристального внимания на этого артиста не обращал... Алексей Блохин, изначально появляясь в проходном образе веронского отца, восхитительно переключает затем комическое обаяние в пугающую суровость миланского герцога. Еще двое артистов, Константин Юрченко и Николай Угрюмов, совмещают по две роли, играя заодно.... псов (одного по кличке Креб, а другого вовсе Гамлет!) - пожалуй, самое выигрышное амплуа: в хламидах и кудлатых париках этюдным методом изобразить забавную зверюшку! С романтическими девушками, как водится, дела обстоят сложнее, а Марианна Ильина в образе юноши, за которого себя выдает ее героиня Джулия, приклеивает пейсы и изображает картавый говорок - неужели это у относительно молодых режиссеров до сих пор считается остроумной находкой наравне с пантомимами-шарадами и положенными на рэп-речитативы или мелом на стене написанными александрийскими стихами?

Бенефициантом в своих эпизодах выступает Сергей Печенкин, играющий слугу Ланса, в первом акте у него идет интерактивная эстрадно-цирковая клоунада с вызовом из зала зрителей и "назначением" их мамой, папой, кухаркой, кошкой: так незначительный эпизод "прощания" превращается в развернутый вставной номер, который публику, может, и веселит, но композицию спектакля в целом утяжеляет настолько, что ритм действия и так-то (в силу особенностей пьесы) довольно бессвязного ломается катастрофически; во втором следует откровенно "капустнический" набор цитат их песен и стихов (тут и романс "А напоследок я скажу", и "До свиданья, друг мой, до свидания" пополам с "Выхожу один я на дорогу", и шевчуковская "родина-уродина" - все в строку) - Печенкин отлично это, впрочем, делает. Но под конец стилизованный дельартовый фарс режиссером опрокидывается в моралите, и "грустинка", "печалинка", обернувшаяся неким "нравственным уроком", с мотивом покаяния и прощения, поданным всерьез, без тени иронии, выглядит поворотом надуманным, неубедительным - все то же наблюдалось, увы, пять лет назад в "Двенадцатой ночи".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments