Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Оскар Рабин, Е.Антуфьев-Д.Краснопевцев, Василий Улитин, Дамир Муратов в Мультимедиа арт музее

Несмотря на халявные дни толкучки нет - народу много, и не обходится без обосратых младенцев (хоть что-то как европах...), но публика скорее приятная и по большей части молодежная. А из выставок только одну, правда, очень хорошую, графику Виктора Пивоварова, я успел посмотреть до нового года -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3915780.html

- остальные новые, хотя не все в равной степени достойные внимания.

Безусловно значительная и удачно составленная (при том что, насколько я слышал, в авральном порядке, сверх плана - из собраний Манашеровых, Александра Кроника, как и Краснопевцев, из зарубежных фондов и частных коллекций) экспозиция-ретроспектива посвящена недавно умершему Оскару Рабину. Я бы не сказал, что она подобно текущей выставке Кабаковых в ГТГ -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3910354.html

- открывает художника заново, но многое помогает увидеть свежим взглядом, кое-что уточнить, в том числе и критично, скептически, и кроме того, демонстрирует единство, цельность советского и французского периодов творчества Рабина - что касается прежде всего мировоззрения и выбора тем, сюжетов, предметов изображения; в несколько меньшей степени - техник.

Три самые ранние вещи при входе в зал - они же и самые разные, сильнее всего отличающиеся от прочих работ за последующие десятилетия: "наивные" и смешные персонажи композиции "Без названия", 1957, такой же веселый "Лев", 1957, и схематичные графические "Футболисты", 1956. Но уже с конца 1950-х мир Рабина обретает привычные и не утраченные в дальнейшем до конца черты, приметы, характерные особенности, будь то акварели "Столичная", 1961, "Коты перед бараком", 1958, железнодорожный пейзаж "Закрой сифон!", 1958 (название по одноименной табличке среди путей), отсылающая к лубку, а вернее, к стилизованному под лубок модерну рубежа 19-20 вв. "Русь", 1959; или живописная, экспрессивная (казалось бы, предмет вовсе к тому не располагает...) "Цистерна", 1957, или не так давно показанный на большой выставке "Оттепель" в ГТГ "Оптимистический пейзаж", 1959:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3604389.html

Иногда удается сопоставить решение одного и того же "сюжета" в живописном и графическом вариантах, как, например, с "Помойкой № 8": живописная во всех отношениях "Помойка" совсем не та, что акварельная, где на первый план выходят мотивы и подтексты сказочно-фантастические. Ранней и очень хорошей графики вообще много: "Автопортрет в окне барака", 1963; "Моя жена. Портрет Валентины Кропивницкой. "Королевство Лианозово", 1964. Фломастерно-акварельный "Автопортрет с рыбой и уксусной эссенцией", 1965; "Автопортрет с женой", 1965 (между персонажами вклинивается огромный будильник!). Жанровая зарисовка тушью "В пивной", 1958. Рисунки фломастером "Барак-церковь", "2х2=4. Корова у забора", 1964, "Похороны барака", 1968, "Натюрморт с лампочкой, бутылкой и стаканом", 1964. Линогравюры "Деревня Прилуки. Отражения", "Барак с луной", 1969; полуфантастическая - или просто так неузнаваемо изменилась она с тех пор? - акварельная "Трубная площадь", 1961.

Но немало и крупноформатных живописных холстов - "Окно Валентины", 1965, "Натюрморт с бутылкой и газетой" 1973; хрестоматийный образ металлического "Рубля", 1966 (в графическом варианте на бумаге - 1964); выделяющаяся колористически (красно-оранжевые тона) и тематически "Грузия", 1962; растиражированные "Пейзаж с культурой ("Советская культура")", 1968 - обрывки газеты, рыба, подсолнечное масло, дым от кривых домиков; "Русский поп-арт № 3", 1964 - водка и селедка крестом (грубо, но точно схвачено!), "Нотр-дам де Лианозово", 1962; "Скрипка и ромашки", 1971 (ромашки, что характерно, в банке из-под херсонского томатного сока, с этикеткой на украинском); один из лучших на выставке натюрмортов "Лампа и платок", 1974; "Скрипка на кладбище", 1969; "Неправда", 1975 (снова селедка на газете); пейзаж с транспарантом "Ура!", 1965, "Новые дома с синим небом", 1967, "Розы над городом", 1967; "Барак с нарисованной фигурой", 1961; "Рваный ковер с портретом Сталина", 1965. Формы обыденности - предметов, пейзажей, реже лиц (лица Рабин не "искажал", и портреты, особенно женские, у него неизменно лиричны - будь то изображения Валентины Кропивницкой или романтичный, чудесный "Портрет Надежды Эльской", 1975; или графическая "Мадонна Лида" - портрет Лидии Мастерковой, 1964) - у Рабина мутируют, ломаются, "оплывают" - но не утрачивают узнаваемости, а скорее наоборот, в этом, наверное, главный парадокс его живописи, не уводящей от обрыдлой реальности, но возвращающей к ней.

С 1970-х и особенно в 1980-90-е изображение у Рабина нередко становится объемным, он прибегает к приемом коллажа, ассамбляжа: "Городской пейзаж с игральными картами", 1973, "Гангстерский натюрморт", 1993, рельефная композиция "Строительство", 1992. Выполненные же в прежней технике, картины на "французском" материале внешне мало отличаются от лианозовских видов - как "Часовня в Провансе", 1994 - ср. "Кладбище в Лианозово", тот же 1994, или "Ярмарка вин", 1991, "Кафе "У мадам", 2004, "Апельсин", 1991: снова бутылки... только вино вместо водки и колбаса вместо селедки - в чем хочется подозревать самоиронию художника! Или известная, уже мною виденная прежде композиция "Дом и сарайчик", 1992, с двумя "мультяшными" зверюшками на панелях из оргстекла поверх холста. Рабин в Москве много рисовал окрестности Преображенской площади - поскольку это как бы "мой" район, я обращаю внимание на соответствующие картины, но на теперешней выставке обнаружил лишь композицию "Письма. Б.Черкизовская улица", 1965.

Черный юмор и неподдельный, нешутливый интерес к мотивам скоротечности, конечности жизни, безусловно, привлекает внимание - вместе с тем, говоря откровенно, эксплуатация образов кладбища, тем более Распятия, иконографии и т.п. не в чисто иронических формальных целях (как, например, в картине "Улица имени пресвят. Богородицы", 1977), а вроде бы с серьезными задачами, с уходом в метафизику и только что не в мистику, кажется навязчивой и неискренней. А в иных случаях, как на графическом листе "Просто судьба - Гинзбург, Синявский, даниэль" - явно вопреки авторскому расчету отдает прям-таки трэшем (распятие, проволока - для своего времени, наверное, подобная композиция смотрелась вызывающе, сейчас она выглядит дико и пошло); или "Спас надо толстыми трубами"... - что касается труб, бараков, бутылок, селедок, железнодорожных путей, в этом Рабин неизменно достоверен, тогда как с крестами, спасами, иконами выходит у него незадача.

Или, например, полотно "Рубашка в городе" - аляповатая ночнушка заполняет собой большую часть пространства холста, развевающаяся на фоне привычных кривых крыш, но присутствие в композиции маленькой фигурки голой девушки также вносит элемент трэша, может и осознанного, но все равно для меня делающего картину менее убедительной, сближающей Рабина с малоинтересными мне Комаром и Меламидом - хотя вряд ли случайно именно Виталию Комару принадлежит текст предуведомления к выставке Рабина, где говорится, что Рабин "уникально соединил экспрессионизм с концептуальным поп-артом" - со знанием дела подмечено, но мне лично "экспрессионистская" составляющая у Рабина, предметная, узнаваемая, честная, намного ближе, понятнее, чем куда более умозрительная "концептуальная".






Проект "Диалог: когда искусство становится частью ландшафта", вернее, очередная (третья, насколько я понял) его часть - не просто "совместная выставка" произведений Дмитрия Краснопевцева и Евгения Антуфьева, тем более что первый давно умер; это своего рода "тотальная инсталляция", где главное - даже не отдельные предметы и не взаимодействие между ними непосредственно, но дизайнерско-архитектурное решение экспозиционного пространства, "среды", наполненной символическими деталями, артефактами, фотографиями, коллекционными вещами, ну и произведениями живописи, графики, скульптуры то же, где живопись, скульптура, образцы минералов и статуи-муляжи оказываются художественно равноценными, а может картины тут и менее важны, чем фейковые древнеегипетские статуи.

По части скульптуры - это как раз в первую очередь Антуфьев со своими (совместно с Любовью Налогиной) барельефами, а также авторскими пластическими миниатюрами, "декоративными" вазами, керамикой, масками, комично-жутковатыми деревянными статуями в колпаках и с прорезями вместо глаз. Наряду с ними по стенам выстроенного специально под экспозицию помещения - интерьер обретает сходство то ли с древним храмом, то ли с пирамидой... чем-то сакрально-мистическим как бы... - развешаны работы Краснопевцева из собраний ГМИИ, ГТГ, Романа Бабичева, Александра Кроника и других частных коллекций. Кстати, в музее личных коллекций ГМИИ в 1996-м (тогда он размещался в здании, где теперь Галерея искусств стран Европы и Америки) я для себя впервые - то есть давно и достаточно рано - открыл для себя Краснопевцева, так что некоторые из них на выставке сейчас мне знакомы даже слишком хорошо, хотя много и "новых", особенно среди самых старых, ранних вещей. Например, неожиданно яркий, "цветной" и конкретный пейзаж "Судак", 1957; мощными, сочными мазками (каких у Краснопевцева потом не будет) написанный натюрморт "Раскрытая книга и череп", 1947-49; графические листы "Коряги", "Ствол дерева", 1956; жанровые зарисовки "Жонглер", "На сцене", 1949; пейзаж "Пугало в поле", 1950-е. Более поздние - они и более узнаваемы - "метафизические" серо-черно-коричневые интерьеры и натюрморты (с ветками, раковинами и т.п.). Антураж дополняют предметы и фотографии из мастерской Краснопевцева. Насколько все это органично, а главное, осмысленно сочетается с тем, что предлагает Евгений Антуфьев - можно поспорить. Раздел, в котором Антуфьев пытается проследить сходство декора московского метро с природными формами, в первую очередь, морской фауны, показался мне и сам по себе малоинтересным, неубедительным, и в концепции выставочного проекта избыточным, чужеродным.






Фотохудожник Василий Улитин жизнь прожил необычайно, по меркам своей эпохи прям-таки фантастически долгую (1888-1976), но камерная выставка "Элегия", составленная из примерно 90 его работ, охватывает короткий период с начала 1920-х до 1930 года и представляет Улитина-"пикторалиста". Как знакомство с направлением в художественной фотографии, адепты которого стремились фотоизображение (при том что черно-белое!) максимально приблизить к живописному - любопытно, хотя разглядывать снимки размерами от почтовой открытки до почти что спичечного коробка непросто и утомительно, тем более что и запечатлены на них не какие-то экзотические вещи, а виды северных деревень и природы, крестьянские сценки, море, на паре картинок - зимняя Москва, а также неотличимая в платке от крестьянки жена фотографа.




Андрей Макаревич как общественная фигура и как музыкант у меня пиетета не вызывает, как художник и подавно привлекает мало, но к очередному его юбилею организованную выставку "И слышно: они поют", занявшую три зала на первом, уровня холла, этаже, я бегло посмотрел - и ничего для себя не открыл: графика практически любительская, "картины" на продольных распилах бревен занятнее хотя бы в плане техники, но изображены на досках либо рыбины (щуки и т.п. - это они, слышно, поют....), либо силуэты крошечных человечков (напоминающих - подозрительно - человечков кабаковских...): один такой пригорюнился, сидя на стуле, и голову на руки положил - называется "Одиночество" (вы подумайте...); другой, а может тот же самый, только на соседней доске, в шляпе спасается бегом от метели и собаки - мог бы на стуле спокойно сидеть... Еще на одной доске изображены в духе древнеегипетской настенной росписи бобры и люди - те и другие заняты строительством, параллель метафорична, но примитивна и в изобразительном плане невыразительна; ну так, полагаю, даже фанаты Макаревича не за художества его полюбили.




Еще одна, наряду с Василием Улитиным, профильная для бывшего "дома фотографии" выставка - коллекция Still art, фэшн-фото 20-21го вв. Очень разномастная - где-то "фэшн" доходит до трэша, кича и откровенной гламурной пошлятины (в первую очередь относится к "экспериментальным", "эстетским" полуабстрактным фотокомпозициям с использованием отдельных частей тела или элементов одежды; или, скажем, спекулирующей на идее расового и гендерного равенства "Танец" Жерара Рансинана, 2005, тупо отсылающий к Матиссу; апофеоз кича - Джованни Гастелл), но есть и по-настоящему увлекательные вещи. Начиная с Ричарда Аведона, который теперь постоянно на слуху в связи фотографией Нуреева, использованной для одноименного балета - Нуреева на выставке нету, но есть "Довима со слонами. Вечернее платье от Диор", 1955. Из той же эпохи и аналогичного плана снимки - Уильям Кляйн "Модели на съемках. "Кто вы, Полли Магу?", 1963; Норман Паркинсон "Венда и страусы", ЮАР, 1951; Дуглас Киркланд "Коко Шанель на диване в гостиной", 1962.

Но не только прикладные, журнальные фото - в экспозиции присутствует наряду с ними сюрреалистическая "Обнаженная, спускающаяся по лестнице", Гьен Мили, 1942 (расщепление голого женского тела в динамике); и современные композиции Майлза Олдриджа из серии "По мотивам Каттелана" (обнаженная рыжая, парящая под потолком безголовая лошадь, смурной охранник музея в углу и ряд мертвых тел под простыней в соседней комнате через проем); эротичный "Владимир I" Херба Ритца, хотя его же "Элизабет Тейлор", 1991, в пол-лица и с чалмой на голове, вполне "гламурно-журнальная" картинка; как и "двойная" Кейт Мосс с плюшевым мишкой на фото Рассела Янга, 2012. Классика жанра - Энни Лейбовиц "Елизавета Вторая в Букингемском дворце", 2007; целая серия черно-белых и цветных снимков Стива Шапиро "На съемках "Крестного отца" (как молоды все были...); "Балетная школа" Стива Маккари, 1990, с реминисценцией к Дега; две совершенно разные "Нади" Патрика Демаршелье, 1995 - одна "классическая", другая типа "экспериментальная": женский профиль-силуэт, выглядывающий из воды. Неоднократно к качестве персонажа встречается Ив Сен-Лоран - с мопсом на снимке Мишеля Конта, 1993 (ему же принадлежит эффектное фото Наоми Кемпбелл, 1993), и у Жан-Мари Перье, впрочем, Перье (здесь его "Карл Лагерфельд", 1995, в черном пальто на фоне заснеженной виллы, и "Битлз. Сигареты") недавно экспонировался в Центре братьев Люмьер на Стрелке, насыщенная, представительная была выставка (и курящих "битлов" там среди прочего тоже показывали):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3713812.html




Наконец, уставший, уже не хотел подниматься на самый верхний этаж, но чтоб уж не возвращаться, посмотрел заодно выставку Дамира Муратова "Навсегда". Кураторы аттестуют Муратова как "одного из самых остроумных художников" - я бы его вообще не назвал художником в том смысле, что изобразительная (да и концептуальная тоже...) составляющая его работ убога и сугубо вторична по отношению к Кабакову, Булатову, Дубоссарскому-Виноградову, далее везде, и что еще важнее, несамодостаточна даже в тех случаях, когда работа сводится исключительно к "картинке". С "остроумием" чуть сложнее, потому что каламбуры, которые для Муратова становятся основой изображения (нередко оно к тексту и сводится...), может и сгодились бы для юмористической рубрики "Новой газеты", если б читающая ее либеральная интеллигенция хоть сколько-нибудь обладала чувством юмора и нуждалась бы в подобной рубрике. "В доме художника не говорят о бульдозере" (это весьма кстати в связи с выставкой Оскара Рабина, между прочим...), "Идешь и дешево", "Снежное небо над нами, таежный закон внутри нас", "В тлен не сдаемся" и т.п. - на любителя приколы. Лозунги "Вся власть советам да любовям" или "Земле - крестьян, заводам - рабочих" начертаны на кумаче - вот и все изобразительное, художественное "решение"; как и в стилизованном плакате "Отстанем и переотстанем". Давшая название персональной выставке работа "Навсегда" - воспроизведенная на холсте "панель" воображаемого "радиоприемника", где вместо городов и стран на шкале размечены человеческие эмоции... Стараясь иногда обходиться без текстов, Муратов в картинках и в объемных композициях выдает ту же по сути нехитрую карикатуру, будь то "настольный хоккей" с елками вместо антропоморфных фигурок, троящийся флакон "Тройного одеколона", или кошачья морда, проглядывающая в розовом бутоне ("Котик роза"). Иногда изображение по сути обманка - за "картинкой" скрывается опять-таки текстовый каламбур - "Live", словно, "написанное" (выложенное) из обрубков древесных стволов, по которым плесенью идут еще буквы, надписи. А уж с идеей "Ледокола "Егор Летов" Муратов совсем попал пальцем в небо: жизнь оказалась куда остроумнее "одного из самых остроумных художников", коль скоро имя Егора Летову предложили присвоить екатеринбургскому аэропорту - как вам такой каламбур, или не стоит в "доме фотографии художника" о нем заговаривать?



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments