Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

транскраниальная калибровка: "АЙ ФАК. Трагедия" по В.Пелевину, реж. Константин Богомолов

Я давно уже почти ничего не читаю, а тем более беллетристику или то, что сегодня за нее выдают, но до последнего - вернее, до предпоследнего... - продолжал регулярно осваиваеть новые творения Пелевина, не из настоящего интереса, увлечения, а больше в силу привычки, и еще потому, что редактор всех пелевинских книжек начиная, кажется, со "S.N.U.F.F.'а" - моя бывшая филфаковская преподавательница по литературе начала 20го века О.Н.Аминова, которую я иногда встречаю в театрах и как человек, еще с тех времен, когда она преподавала, а я учился, не умеющий без восторга относиться к предмету своей деятельности, на вопрос об очередном романе Пелевина Ольга Николаевна всегда отвечает: "Прочитайте, это очень интересно!"

Как раз на "Айфак'е" я год назад решил, что пора традицию все-таки прервать, потому что невозможно уже пережевывать десятилетиями одно и то же - когда заранее известно, как и из чего книга устроена: берется за матрицу некая "объяснительная модель" на историко-литературно-мифологической основе (вампиры, оборотни, Древний Египет, средневековый арабский Восток, компьютерная игра, дворцовый переворот или гражданская война в России, биография известного писателя...), внутри нее персонаж, профан-неофит, в силу неожиданных и чисто условных обстоятельств "инициированный" причастным тайнам гуру, получает доступ к тайным знаниям о мироздании, которые принципиально (и вне зависимости от характера "объяснительной модели") сводятся к тому, что бытие есть безличное ничто, а личность всего лишь фикция, скованная ложными представлениями о самой себе, освободившись от которых и растворившись в безличном способная обрести вечное блаженство; с другой стороны, к стандартной философической, "вероучительной" начинке непременно прилагается остро-актуальная - быстро устаревающая, кстати - сатирическая "приправа" в виде подчас действительно точных для конкретного текущего момента наблюдений, отточенно сформулированных афоризмов, каламбуров и т.п.

Ну про то, что сам загадочный автор вместо того, чтоб поспешить раствориться в вечном блаженстве, выпускает новинки согласно издательского графика и при неизменной "философской" базе модулирует идеолого-политический вектор своей сатиры сообразно "генеральной линии партии", оставаясь (если я ничего не пропустил) любимым писателем Ксении Собчак, я уже не говорю, но даже отвлекаясь от внелитературного контекста "перечитывать" на протяжении десятилетий "Чапаева и Пустоту" (ну или кто откуда начал знакомство с Пелевиным) по-моему чересчур утомительно, нецелесообразно. Так что свежий, уходящего года роман прошел мимо меня, но "iPhuck 10" я в свое время прочитать успел - и надо же, пригодилось!

В отличие от попыток экранизации прозы Пелевина (я бы для точности определил ее как "беллетризованную публицистику" в форме романа-памфлета), каковых, за исключением неудачного, запоздалого "Поколения П", не припоминаю -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1980022.html

- инсценировки время от времени предпринимаются. Вот недавно, очень кстати, по случаю юбилея Михаила Ефремова, ему прямо во время спектакля "Чапаев и пустота" запустили в лицо тортом, свои же коллеги, так сказать, "форматно" поздравили именинника, о чем писали все газеты, даром что постановке лет ну хоть и поменьше, нежели юбиляру, а тоже порядочно, я ее видел давным-давно, причем сильно позже премьеры:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1203735.html

А в "Практике" артисты "Мастерской Брусникина" (старшие) играют относительно свежую "Пустоту" Максима Диденко:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3470960.html

Были и другие опыты обращения театров к Пелевину, в частности, Марина Брусникина когда-то поставила в филиале театра им. Пушкина опус "Бубен верхнего мира":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/971864.html

Константин Богомолов выпустил "АЙ ФАК" совместно с "Мастерской Брусникина", хотя главные роли отдал все-таки артистов собственной "труппы": Игорю Миркурбанову и Дарье Мороз. Для проекта нашли и адаптировали пространство в одной из башен т.н. "Москва-сити" - три сцены, соответственно, три сектора для зрителей, каждый из которых наблюдает воочию свою часть происходящего, а остальные посредством видеотрансляций - прием сам по себе не новый, но идеально соответствует материалу, сюжету книги, чье действие почти целиком разворачивается в виртуальной реальности (впрочем, по Пелевину всякая реальность - "виртуальная"). Кроме того, хотя это и не "променад-спектакль", элемент бродилки в сочетании с арт-инсталляцией - опять-таки непосредственно привязанный к теме книги - в него заложен: полукруг от одного крайнего зрительского сектора к другому служит подобием художественной галереи, где выставлено то самое "современное искусство" недавнего - для времени действия романа - прошлого (то есть наших, сегодняшних дней), пресловутый "гипс", весьма разнообразный, от соц-арта и неоэкспрессионистских портретов, где в чертах лица смутно угадывается актер Миркурбанов, до в буквальном смысле "гипсового" носорога (пожалуй, самая эффектная вещь "галереи", тем более что "носорог" для Константина Богомолова и его постоянного соавтора-художника Ларисы Ломакиной еще с "Карамазовых", если вспомнить форму одного из массивных кресел на сцене, стал практическим тотемным фетишем!).

Немаленький по объему исходный текст Богомолов уложил в два недлинных, оба меньше часа, "отделения", после первого из которых, подозреваю, наименее стойкие посетители останутся слегка разочарованы. Между тем Богомолов и здесь, хотя впервые работает в "специальном пространстве", обращается с литературным материалом в присущей ему манере, то есть сколь радикально, столь же и, как ни трудно в то поверить, бережно. Опять же вспоминаются (не только в связи с носорогами) "Карамазовы" - да, за счет перестроенной композиции, субтитров, вставных номеров Богомолов фактически рассказывал оригинальный, далеко от Достоевского уходящий сюжет, но, парадоксально, звучащий со сцены, произносимый актерами текст почти дословно воспроизводил фрагментами роман "Братья Карамазовы": поверить во что было трудно, настолько в новой режиссерской конструкции Достоевский оказывался "сегодняшним" - стилистически прежде всего, не только по части затронутых проблем - автором! К Пелевину режиссер подходит, как к Достоевскому: изначальную, фиктивную пелевинскую, криминально-эротическую фабулу он вместе с присущей Пелевину квазирелигиозной, псевдобуддистской философией из повествовательной структуры "вынимает", как скелет из рыбы, а свой собственный линейный сюжет строит на элементах, у Пелевина составляющих фельетонно-памфлетную оболочку.

В результате этой "операции" первая часть спектакля сводится преимущественно к фельетонно-памфлетному плану, стилистически приближаясь к капустнику, к набору сценок-скетчей. В подчеркнуто-комичных накладных "пушкинских" бакенбардах литературно-полицейский алгоритм Порфирий Петрович-Миркурбанов и его пользователь Маруха Чо-Мороз ведут диалог о "современном искусстве", о "гипсе" - кратко воспроизводя популистские суждения Пелевина; присоединяется к ним "весь в белом" - белоснежная водолазка и штанишки такие же - Гладстон Махиб, также излагающий околоискусствоведческие (в подтексте преисполненные сарказма) авторские замечания к положению дел в мире контемпорари арт, и Василий Михайлов, еще со студенческого "Второго видения" Максима Диденко регулярно примеряющий на себя амплуа гида, экскурсовода, "искусствоведа". Исполнители (Дарье Мороз еще и досталась героиня, по авторской, вложенной в уста героя, характеристике, "несомненно, женщина, но адски некрасивая" - ниче се задачка для актрисы! одно дело описание в романе, другое "ремарка" в "инсценировке"!) превосходно держат "тон", воплощая бестелесные, чья антропоморфная сущность иллюзорна и изменчива, образы компьютерных программ - еще и переходя из одного сектора в другой, оставаясь просто картинкой на видеоэкране, транслируемой через айфон в руках у техника-волонтера; а речь их пересыпана фирменными пелевинскими "фишками" (типа "код веры не включает в себя стыда и совести" и т.п.), что, положим, до некоторой степени с непривычки забавно - в соседнем секторе прям-таки ржали (может им какие-то другие коктейли, чем нам, перед началом наливали?), у нас обстановка была, мягко выражаясь, поспокойнее, реагировали, безусловно, на песенку "я ебусь, я ебусь, заебалась я ебаться" и на помещение "кровавых какашек" в рамку на стене (в антракте к ним можно подойти ближе и рассмотреть подробнее), но в целом, видимо, кое-кому веселья ожидаемого здесь не хватило. И то сказать - по части провокационно-саркастических выпадов в адрес современного искусства - Богомолов, к тому ж высказываясь от первого, своего собственного лица, без опоры на чужой текст (сомнительных художественных достоинств...), намного интереснее, оригинальнее размышлял в рамках "Магазина идей" из проекта "театрализованных дискуссий" под общей шапкой "Новый мир":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3681418.html

Однако не ради одного только маркетингового удобства, вероятно, название спектакля, в отличие от романа, передано кириллической графикой, да еще и прописными буквами (запрятанный в латинскую аббревиатуру нехитрый каламбур Богомолов вытаскивает наружу); но плюс к тому оно получает жанровое "разрешение" - трагедия (по-моему добавленное уже на выпуске проекта). Что, с одной стороны, отсылает к прежним работам Богомолова - "Лир. Комедия" и "Идеальный муж. Комедия". То есть шекспировская трагедия переводилась Богомоловым (ну не без иронии, не без сарказма, в том числи филологического, формалистского) в плоскость "комическую" (по факту скорее даже фарсовую, гиньольную), а сатирический памфлет Пелевина - наоборот, и что поразительно, так оно и есть, обозначение "жанра", пускай отчасти все равно служит одним из игровых приемов, вполне соответствует действительности, что становится ясно к финалу второго акта.

Технологически вторая часть от первой на первый взгляд не отличается - те же переходы, те же видеотрансляции, те же персонажи. Но меняются взаимоотношение героев, способ взаимодействия актеров, а главное, меняется отношение режиссера к материалу. В ход идут, казалось бы, привычные для Богомолова приемы: упомянутый обиняком у Пелевина разрезаемый глаз выводится непосредственно на видеоэкран кадрами из "Андалузского пса", звучат на контрапункте стихи Блока и музыка Рихарда Штрауса (вступление к "Заратустре"), а под порно-ролик подкладывается траурный марш Шопена. Между тем виртуальные образы, бестелесные программы не просто воплощаются актерами посредством театральной условности, но как будто всерьез, на самом деле обретают плоть, а с ней и желания, чувства, способность страдать... Игорь Миркурбанов после нескольких небесспорных (ммм...) ролей в "Ленкоме", как после творческого отпуска, представляет "алгоритм" живым человеком, готовым любить, ощущающим боль... Нечего и говорить про Дарью Мороз - особенно в эпизоде, где Мара Чо лежит на белой кровати с бокалами красного вина... Пелевинское определение "русский полицейский алгоритмический роман" явно перекликается с капустническим богомоловским (одного из прежних "Гвоздей сезона") "русским национал-психологическим репертуарным театром" - но в "АЙ ФАК'е" из пародийного "полицейского романа" вырастает настоящий, а из инсталляционно-променадного театрального проекта, с привкусом светской вечеринки - полноценный драматический спектакль.

Стоит иметь в виду, как организован Богомоловым "психологически" дуэт двух контртеноров во второй, "статичной" и "эстетской" части "Триумфа Времени и Бесчувствия" - там, в оратории Генделя, тоже "действуют", а вернее, бездействуют, просто "говорят", поют, излагают через арии свои морально-философские позиции, абстрактно-аллегорические фигуры, но в спектакле Влюбленный и Красивый монахи все-таки смотрят друг на друга, прислонившись к колоннам, они находятся в общей мизансцене:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3885124.html

Миркурбанов и Мороз в "АЙ ФАК'е" не взаимодействуют физически вообще - меняя "диспозиции", перемещаясь из сектора в сектор, зрителям "во плоти" виден в лучшем случае один из них (или ни один не виден - секторов три, актеров двое...), второй присутствует трансляцией на экране, но по крайней мере оба перед глазами; актеры полностью же лишены "партнерского" контакта, даже визуального, не то что тактильного - неизменной по всем понятиям основы театральной "игры". Тем не менее контакт между ними достигает такой близости, какой в "реалистическом", "психологическом" театре сегодня просто не бывает. А Миркурбанов в монологах Порфирия выходит на "карамазовский" градус кульминации, словно это не алгоритм с присвоенным именем персонажа Достоевского, но истинный герой Достоевского!

Расхожая формула "меня нет даже для меня самого" переживается актерами - и передается в зал! - не как дежурная для Пелевина метафизическая условность, но как материально, телесно ощутимое экзистенциальное состояние. А связь Порфирия и Мары (боже мой, Порфирий Петрович, Маруха Чо, алгоритмы, гипс... - какая чепуха!) оказывается центральной, сквозной для композиции спектакля линией; и Богомолов обрывает ее там, где романный сюжет запросто продолжается. Мара уничтожает Порфирия - это не техническая операция с программами, это событие того же ряда, что гибель на дуэли Тузенбаха, убийство Карамазова-старшего Смердяковым: необратимое, фатальное, в полном смысле роковое - трагическое. Отталкиваясь от беллетризованного памфлета Пелевина с его набившей оскомину фальшивой восточной лабудой обещанного "блаженства" в "безличном", Богомолов героев "АЙ ФАК'а" делает личностями, заставляет почувствовать, что и там, где нет людей, в безжизненном ли космосе, в виртуальном ли пространстве компьютерных программ и интернет-сети - все та же тоска, все та же боль.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments