Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

Ильдар Абдразаков, Красимира Стоянова, Франческо Мели и РНО, дир. Михаил Плетнев в "Зарядье"

Концерт, которым открывается новый зал, по умолчанию должен быть "торжественным", "праздничным", ну и помпезным - что называется, "доставлять". Вероятно, накануне у Гергиева с Нетребко такой и был, "доставляли" по полной (сумасшедший профессор хвастался, что его на банкет провели), но я насчет него даже не переживал и телеверсию пока не видел, тогда как на следующий день Плетнева с РНО и солистами, наоборот, пропустить не мог, хотя и заболел. А все-таки Плетнев остается собой и в рамках "статусных", "представительских", "мероприятийных" выступлений, превращая их в сугубо личное высказывание. И я не думаю, что МВ сидит и высчитывает, как построить программу концептуально, чтоб она поддавалась "расшифровке" - скорее у него автоматически в силу его особенного взгляда на мир все складывается.

Ну вот "Рассвет на Москва-реке" - летом в рамках своего цикла Владимир Юровский тоже обозначал внутри увертюры Мусоргского "пророческий" набат, и во вступительном слове подчеркивал также смысловой контраст между разделами -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3827236.html

- но у Плетнева с первых тактов и солнце будто не собиралось всходить, и петух как-то лениво, неохотно кукарекал... Темп по-плетневски медленный, глухой "звон" в среднем разделе отдает загробным гулом, но самое поразительное ощущение возникает к финалу, темп еще сильнее замедляется с каждым проведением темы - да разве это картина рассвета? Куда больше похоже на закат, и такой, за которым нового рассвета уже не случится, вспомнилось мне стихотворение "Ночь" Зинаиды Гиппиус ("...Не рассветает. Не рассветет")

Думаю - наверное, это я в соответствующем настроении себе нафантазировал, к тому же и солисты-певцы, выступавшие с РНО, едва ли что-то специально к вечеру, пускай и "представительского класса", подготовили - из собственного давно сложившегося репертуара использовали материал. Однако выходит Ильдар Абдразаков и поет арию Сусанина - "ты взойдешь моя заря, последний раз взойдешь". Где-то обгоняя оркестр, где-то перекрикивая, но и в Сусанине, и далее в Алеко (тоже "ночное"!), несмотря на заметную привычку Абдразакова к крупным оперным сценам, к ощущению себя (правомерному, но здесь неуместному) мировой суперзвездой, он волей-неволей подхватывает плетневскую мысль. Вслед за ним Красимира Стоянова - и снова ночь, и снова мучительная, бессонная: письмо Татьяны из "Евгения Онегина". А там и очередь тенора Франческо Мели - я его, кажется, не слыхал раньше, и обошелся бы на будущее, романс Неморино он буквально прооорал в "стадионном" формате, заглушая оркестр напрочь, еще и потому, вероятно, что темпы и тут у Плетнева были исключительно неспешные, а петь одновременно и медленно, и громко - ясное дело, надрываться приходится, и все равно, даже у такого Неморино - ночь и слезы. Правда, ария Хозе ("с цветком") из "Кармен" тенор отработал поаккуратне, точнее взаимодействуя с дирижером - вроде бы до трагедии героя во 2-м акте оперы далеко, но я вдруг подумал: до чего же рифмуется по смыслу, и по сюжету во многом, история Хозе и Алеко! Что касается качества исполнения и уровню взаимопонимания солиста, дирижера и оркестра, лучшим эпизодом первой части концерта оказалось безусловно Красимира Стоянова и ее Татьяна, разорванная отчаянием и надеждой: когда дошло до "быть может это все пустое, обман измученной души, и суждено совсем иное" - при и так-то медленном темпе Плетнев затормозил, словно не собираясь продолжать, каждой строкой вместе с певицей уходя на пиано, на пианиссимо, паузы превращяя в остановки (остановки сердца, можно считать), и после паузы, когда уже все, дальше тишина - срыв в отчаянную решимость ("но так и быть..." и т.д.)

Набивший оскомину ассортимент вхлам запетых шлягеров поп-классики, преимущественно русскоязычной (Глинка, Чайковский - для полноты "антиформалистического райка" не хватало Римского-КорсАкова) компенсировался нетривиальной структурой первого отделения - череда арий (и практически сплошь "ночных"!), обрамленная двумя увертюрами: под конец, перед антрактом - "Руслан и Людмила", музыка совершенно у меня не вяжется с Плетневым (то ли Гергиев! в самый раз попадает), с плетневским специфическим мироощущением, не входит с ним в резонанс, не соотносится с его "инвариантом" (за таковой я с прошлой зимы принимаю плетневскую версию Вальса до-диез минор Шопена, где по каждой ноте можно пересказать, что происходит с "лирическим героем", и не Шопена, но Плетнева - с нюансами, варьируясь, этот "инвариант", по моему мнению, обнаруживается в любом плетневском исполнении, и сольном пианистическом, и оркестровом; в нынешнем концерте этот "инвариант" Красимира Стоянова своим письмом Татьяны реализовало близко к идеалу, и нестрашно, что под конец слова, кажется, малость спутала) - значит, Плетневу понадобилась увертюра Глинки не в качестве "концовки", но своего рода "интермедии" перед вторым отделением, которым шля Пятая симфония Чайковского с ее в лучшем случае двусмысленной, а у Плетнева в большей степени трагической, нежели торжественной патетикой. Я по меньшей мере дважды только живьем слушал Пятую симфонию в исполнении Плетнева, непосредственно в ней для меня содержательных откровений, признаться, не случилось, но в контексте всей программы, ее до неприличия при всей двойственности этого пафоса кода она "замкнула" в целом вечер, открывшийся "Рассветом..."

Новый зал открылся и очень хорошо, пусть будет; звук нормальный; дизайн европейский (тонкие ценители уже перессорились, похоже больше на Гамбург или на Берлин); спинки кресел откидываются; о том, что надо билеты смотреть при входе в зал, юных капельдинеров пока не предупредили (и не надо! все рот на замок!); но в сравнении с Плетневым и тем, что он сообщает, о чем напоминает - это, быть может, все пустое, обман неопытной души.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments