Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

средь шумного бала шуты умирают от скуки: "Баал" Б.Брехта, "Июльансамбль" в ЦИМе, реж. Иван Комаров

Интерес к раннему Брехту возникает даже не волнами, а вспышками. Нынешний "Баал" по выходит после "Барабанов в ночи" Юрия Бутусова -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3464580.html

- как в свое время первая и вторая пьесы Брехта с небольшим перерывом ставились Георгом Жено в ЦДР -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1041939.html

- и Уланбеком Баялиевым в театре "Еt cetera" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/802764.html?nc=19

Причем между теми и этими опытами за долгий период никаких попыток обратиться к "Баалу" или "Барабанам" не наблюдалось. У нынешних "Баала" и "Барабанов..." внешне немало общего, но по сути если "Барабаны в ночи" на сцене театра Пушкина воплощают характерные черты бутусовского стиля, то спектакль "Июльансамбля" в ЦИМе, поставленный Иваном Комаровым, ретроспективно обращен скорее к эстетике той эпохи, в которой пьеса возникла: к дадаизму, футуризму, экспрессионизму (художник Василина Харламова, но особенно впечатляют костюмы, подобранные стилистом Анной Хрусталевой).

"Ваал" Георга Жено в свое время представлял собой эксперимент восприятия экспрессионистской пьесы Брехта, уже содержащей какие-то зародыши форм будущего "эпического театра", то есть в большей степени условной вещи, прямолинейно, не как реалистическо-бытовой, конечно, но как минималистский, чуть ли не документальный, вербатимный, "сегодняшний" (для середины 2000х) текст. Совершенно иначе с текстом в свежем переводе Алексея Филиппова-Чехова работают в "Баале" вчерашние студенты Виктора Рыжакова, условности, и даже не театральной, но кабаретной, цирковой, карнавальной ему только добавляя. Зато если тот прежний "Ваал" запоминался, помимо прочего, вязаной шапочкой на хуе Донатаса Грудовича, и это был по тогдашним меркам своего рода "манифест", то герой теперешнего "Баала" догола раздевается всего-то под конец, прежде чем сесть за ударную установку и отбить бессловесный, прерывистый "эпилог"; в то время как по ходу спектакля один из персонажей, Пиппер (Сергей Новосад) по ходу пространного экспрессивного монолога на "не" (состоящего из каскада, вернее, лавины "отрицающих" сентенций - пассаж, как выяснилось, взят из интернета и слегка адаптирован, дописан специально к спектаклю) в шутку снимает трусы, а под ними еще одни такие же - обманка нехитрая, с продолжением сомнительным (ненужный предмет одежды летит в зал какой-то из пожелавшей того зрительниц), но смысл демонстрации понятен: у нас тут, мол, без обнаженки.

И вообще всяких таких штучек, "фокусов", в том числе приемов "театра в театре", у Ивана Комарова с избытком, за ними порой и Брехта - а уж, казалось бы, крикливый, надрывный автор - не всегда удается расслышать, градус собственного надрыва артистов его первоисточник перекрывает. Лейтмотивом проходят строки из Александра Башлачева "смотрите, еловые лапы грызут мои руки... средь шумного бала шуты умирают от скуки..." - ну Башлачев тут, вероятно, в тему. А в какой-то момент священник, прологом озвучивавший "хорал о Баале", принимается нараспев декламировать из Достоевского про "истину и слезинку ребенка" - вот прививки Достоевским раннему-то Брехту как раз и не хватало! Впрочем, можно порадоваться, что для театральной молодежи сегодня, и создателей постановки, и зрителей (средний возраст сидящих в зале - лет двадцать, участников и авторов спектакля - немногим больше) Брехт - фигура неоднозначная, определенно не безоговорочный кумир.

Признаться, компьютерное видео и анимация, титры (видеохудожники Дарья Дурнева и Татьяна Самараковская), пластические интермедии (хореограф Евгений Миляев), в сочетании с неизменными зонгами (их перевел Егор Зайцев), которые тоже никуда не делись, всевозможная карнавализация, травестия, постоянный уход в декоративность, в формалистские, порой явно затянутые экзерсисы, меня утомили. Отдельные символические находки показались чересчур искусственными и не для какого-то другого случая придуманными - например, травестийная парочка мальчиков, изображающих подружек Баала, впоследствии оборачивается парой "коверных" в черных (хорошо не коричневых, это было бы уже совсем пошло) шортиках, жилетках и с голубыми перчатками на руках, они сопровождают героя в его похождениях, словно обязанные привести в исполнение заранее вынесенный приговор (возникает ассоциация с "Процессом" Кафки, по-моему, неуместная - но допускаю, что субъективная и режиссером не предусмотренная). Молодой муж Иоганнес доверившейся и погибшей невесты Иоганны с почти клоунским гримом на лице и с окровавленным подвенечным платьем новобрачной - еще куда ни шло, но красные клоунские носы - уж несомненно перебор.

Вместе с тем я, пожалуй, впервые выделил для себя в спектакле "Июльансамбля" немало интересных актерских работ - несмотря на то, что постановка в буквальном смысле "ансамблевая", исполнитель заглавной роли Степан Азарян - и тот не "бенефициант", а Алексей Каманин, играющий его друга Экарта (в подпитии приревновав к нему официантку-шлюху, Баал зарезал его) - я бы сказал, единственный по-настоящему драматический образ в стилизованном дадаистском гиньоле. И он, и остальные его участники любопытны в отдельности, а в осмысленное целое зрелище складывается с трудом, ну для меня, по крайней мере, не сложилось. Впрочем, в том же небезосновательно упрекали, помнится, и "Ваала" Жено.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments