Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

и в то место обернется: "Золотой петушок" Н.Римского-Корсакова в "Геликоне", реж. Дмитрий Бертман

"Ваши мы, душа и тело, коли бьют нас, так за дело" - написано было на майках "народа" из "Золотого петушка" Кирилла Серебренникова в Большом (ох, страшно перечитывать):

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2030114.html

Сейчас в связи с Серебренниковым на майках порой можно видеть совсем другие надписи, но если его "Золотой петушок" - как и год назад поставленный уже в "Геликоне" оперный "Чаадский" - был политическим плакатом, социально-историческим памфлетом, с уклоном (на второй акт) в подернутый гламуризованной сюрреалистической дымкой туманно-абстрактный мистицизм, то у Бертмана даже идущая от литературного первоисточника пушкинского сказочно-фантастическая составляющая либретто вынесена за рамки основной событийной канвы и рудиментарно, достаточно невнятно сохранилась лишь в "рамочном" сюжете (его персонажи - Звездочет, Шемаханская царица, Золотой петушок); собственно же история царя Додона полностью лишена сказочности, сознательно и последовательно обытовлена, однако и "реальной политики", узнаваемых актуальных деталей в ней (при минималистском, не отсылающем опять-таки ни к истории, ни к этнографии, оформлении - художник Эне-Лииз Семпер, Эстония) немного и практически отсутствует тема "власть-народ", по крайней мере не выводится на первый план такой конфликт, а преобладает "сатира нравов", где главной проблемой становится неспособность героев, причем как центральных, царя с сыновьями, так и "народа", противостоять низменным, вульгарным позывам тела, искушениям плотским, и тут уж не до политических или стилистических разногласий, тут "народ и партия едины".

Кстати, о главной партии - Царь Додон здесь и смахивает на секретаря обкома больше, чем на лубочного монарха, и привычки, повадки у него соответствующие. 1-й акт открывается развернутой "банной" сценой (баня не на пустом месте возникла - это образ из сна царя, который позднее "разгадывает" ключница Амелфа): Додон с сыновьями парится в огромной пенной лоханке, девушки делают мужчинам массаж, у свисающего через его край пьяного - до финала он так и не "просохнет" - воеводы Полкана бутылка водки в руках, и в пивной кружке тоже водка (потом, к походу, он, облачившись в узнаваемую армейскую форму, запасется гигантской бутылью вискаря), хотя Дадон, похоже, предпочитает более "здоровый образ жизни" и молоко в бутылке или что там у него. Царевичи, с которыми царь тут же, в бане, не вылезая из лоханки, проводит государственное совещание, давно вышли из возраста, когда довольствуются молоком, и лезут с советами по внешнеполитическому курсу, более миролюбивый (понимай так, более распущенный) Гвидон уступает настроенному воинственно Афрону, но это как раз победа чисто политическая, а в "военном" отношении оба брата показывают себя одинаково, благо от службы в армии режиссер их "отмазал".

Гвидон и Афрон отправляются отнюдь не в военный поход. И тела их, вовсе не бездыханные, хотя поначалу и неподвижные под воздействием выпитого и, может быть, утомленные иными видами трудозатратного отдыха, Додон с Полканом в начале 2-го акта обнаруживают на мягком кожаном диване в чил-ауте стрип-бара (за отсутствием вывески предлагаю название: "Душа и тело" - строго по тексту либретто Бельского!), где царевичи мирно раскинулись "валетом". Не погубленные царицей и не поубивавшие из-за нее друг друга, они и под горячую руку Додона не попадают (такова была в оригинале версия ключницы Амелфы, изложенная "народу" в 3-м акте: что называется - врет как пресс-секретарь), до них у царя-батюшки попросту руки не доходят. Что-то делать с царевичами, у которых дальше нет вокальных партий, все же надо, и они, не протрезвев, уползают прочь на четвереньках, расчищая старшим дорогу к вожделенному царицыному телу. А царица Шемаханская выступает при таком раскладе роскошной вип-стриптизершой, да еще в компании кордебалета, частично мужского. Качки-то от "Чаадского" остались или воспитаны в своем коллективе?

Между прочим, сцен с имитациями разнообразных действий сексуального характера, и гомосексуального отчасти тоже, в "Золотом петушке" Бертмана определенно больше, чем в том же "Чаадском", и даже чем в серебренниковском балетном "Нурееве" (на поверку оказавшемся целомудренным до неприличия), в сущности первые два акта оперы почти целиком из таких сцен и состоят: в царстве Додона занимаются любовью, а не войной. В 1-м акте прежде, чем отправится в поход вслед за сыновьями, Додон успевает хорошенько потискать ключницу Амелфу, во 2-м, естественно, он забывает про нее, едва увидев Шемаханскую царицу. Тем временем качки-стриптизеры из шемаханского кордебалета, дабы не простаивать забесплатно, пытаюсь окучивать воеводу Полкана эротическими танцами и ласковыми касаниями, да и про самого Додона не забывают напрочь - разумеется, без взаимности, русский политик и русский военный одинаково "традиционно" ориентированы в своей безудержной и бесстыдной похоти, чем Шемаханка ловко манипулирует, мгновенно превращаясь из послушной "рабыни" в суровую госпожу с плеткой и заставляя царя плясать, обвязавшись бабским платком, поигрывая на деревянных ложках, украшающих его передник. Вот уж врала, да не соврала ключница, снов отгадчица: и зарадовалось тело, налилось, помолодело, словно яблочко в поре!

Насчет царицы Шемаханской, между тем, интереснее другая деталь. Блестящие "парчовые" наряды Шемаханки и ее спутников явственно выдают ее связь с Звездочетом, коль скоро соответствуют цветом, материалом и дизайном "оперению" золотого петушка в его человекообразно-вокальной ипостаси, размещенной и оттуда поющей положенное волшебной птице "кири-куку" - но у ослепленного и опьяненного Додона подозрений о подставе не возникает! В то время как на сцене в клетке сидит в 1-м акте петух живой и настоящий. Радуемся, что ему повезло больше, чем гусям в "Енуфе" Тителя, не прошедших предпремьерный кастинг по причине своей творческой несобранности (и уступивших почетное место на академической оперной сцене мелкому рогатому скоту) - петух в "Геликоне", как положено домашней живности в театре, ведет себя смирно, из клетки не рыпается, а все же переигрывает артистов на раз, и хорошо еще не пытается запеть. Но бенефис ему отведен до антракта, потому что в 3-м акте (первые два авторских следуют без перерыва) в клетке остается всего-то горстка перьев, а ключница Амелфа, разместившись в отсутствии начальника за уставленным телефонными аппаратами красным столом, жадно подъедает курицу гриль.
Вообще к 3-му акту сексуальные аппетиты персонажей заметно уступают место гастрономическим, и из "похода" - судя по всему (и среди прочего по сувенирным эйфелевым башням) - на парижские продуктовые магазины - додоново войско (среди толпы не теряются и оба царевича, живы-здоровы, в туристских майках "I love Paris") тащит от щедрот бездуховной развращенной Европы головки санкционного сыра, шматы хамона и тому подобные "трофеи" впридачу к Шемаханской красавице (в Париже теперь шемаханок немало, чего уж...) Да и Царица во 2-м акте встречала Додона песней частично на французском, частично на немецком - несмотря на откровенно "восточные" мотивы, заложенные в мелосе, и движения, вызывающие куда больше ассоциаций с танцем живота, чем с гавотом или контрдансом (хореография Эдвальда Смирнова). "Золотой петушок" - копродукция с дюссельдорфской Дойче опер ам Рейн, где премьера спектакля состоялась в 2015 году, но вряд ли поэтому только вектор внимания "петушка" вместо востока обращен на запад, к Европе, и оттуда Додоны-Полканы ждут угрозы, туда выступают с "армией", чтоб вернуться, груженые провизией, в обновках и с убогими сувенирами.

Надо признать очевидный факт: солисты "Геликона" в массе своей по части физической формы профессионалам секс-индустрии не уступят. Оба полураздетых царевича (Гвидон-Дмитрий Хромов, Афрон-Константин Бржинский), в чем можно убедиться сразу же по первой "мыльной" картине, вполне себе "в форме", а царица ну так просто из серии "ты не пой, ты ходи" (при том что поют все превосходно, Юлия Щербакова поистине фантастически!). Додон (Михаил Гужов) справедливо обижается и возражает Шемаханке, посмевшей напомнить ему о "возрасте" - не мальчик, но в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил. "Ключница"-секретарша (Лариса Костюк), опять же - справная, сочная, есть за что ухватить, чем "шеф" поначалу беззастенчиво пользуется. Да и Звездочет (Михаил Серышев) ничего себе, а "загадочный" грим добавляет ему шарма. Наконец, поющий Золотой Петушок, чья партия в "Геликоне" отдана контртенору Кириллу Новохатько (даже у Серебренникова в Большом, помнится, пела солистка, а изображал Петушка полуголый мальчик от миманса... или путаю?) - ну не зря же они с Шемаханкой и ее стриптизерами она банда во главе со Звездочетом!

При том что все исполнители одновременно еще и превосходными голосами обладают! Особенно приятно мне было услышать Ларису Костюк - как правило, и в "Золотом петушке" также, она работает в очередь с Ксенией Вязниковой, столь же прекрасной, но в последнее время я чаще на Вязникову попадаю, а Костюк ведь тоже несказанно хороша! Оркестр под управлением Владимира Ивановича Федосеева (он дирижировал последние два из официальных четырех премьерных дней), сдается мне, рассказывает все же свою историю, и более сказочно-лирическую, а заодно и более "этнографичную", "русскую"; в меньше степени транс-европейскую или сатирическо-гротесковую, и уж совершенно не бытовую, а подавно не разухабистую, что не всегда для меня совпадало по настроению с бесшабашным действием, развернувшимся на геликоновских подмостках - жару порой герои давали такого, что "Леди Макбет Мценского уезда" отдыхает!

Что касается все же "народа" в различных его ипостасях, то уже в первой, "банно-прачечной" сцене на двух флангах, по обе стороны от номенклатурной лохани, выстроены в ряд хористы, марширующие по-военному, но одетые в пиджаки и брюки, то есть в штатском - если это что-нибудь да значит, то надо понимать, будь хоть военный, будь он штатский, а все на службе, все по указке, хором и строем. Здесь "народ" обходится без лозунгов, без наглядности, но от начальства нравами, вкусами, привычками недалеко ушел. Разве что под финал первого действия, 2го акта, возникает в заснеженном проеме безликой сценографической коробки хор замерзающих баб-солдаток - вероятно, должный внести в беспросветно-изобличительный фарс пронзительную драматическую и гуманистическую ноту, но често сказать, "народная драма" малость теряется в общем визуальном ряду "площадного фарса".

Стремление режиссера, пользуясь русскоязычным либретто, остроумно обыграть мизансценически подробности текста вокальных партий, местами выглядит наивно и невинно, вроде того, что на фразу "вот и пыжик..." в 3-м акте, эпизоде "возвращения из похода", проходит "дама" в пыжиковой шапке; местами заставляет напрячь воображение, поскольку эротические подексты обнаруживаются, при том логично, в самых вроде бы неожиданных пассажах типа "между морем и небом висит островок, что ни час очертанья меняя" (пластика и жесты красавицы из Шемахи уточняют диспозицию переменчивого "островка" на ее шикарном теле); а местами вызывает вопросы, прежде всего момент, когда в 1-м акте Додон заваливает "ключницу"-секретутку на стол кверху задом: "здравствуй, попка!" - поет царь, адресуясь вместо приличествующего согласно либретто попугая к соответствующей части женского тела, что пусть и на грани фола, но, допустим, забавно; зато дальше следует текст - и из арии слов не выкинешь, как из песни - "не привык, понимать я твой язык", и перевод на французский или немецкий выручил бы, а по-русски выходит, мягко говоря, несуразица, добро бы еще ключница успела слово вставить, тогда ладно, как будто следующая реплика уже ей адресована, да ведь молчит как на грех, не предусмотрено вокальной партией - и что же получается?

Ну то есть образ "языка в попке", если дать себе труд вдуматься, нисколько ни экстраординарный, хоть буквально его понимай, хоть метафорически, а все же странно, и для крупной государственной фигуры... несолидно; впрочем, и помимо оперы доходит порой информация, что еще и не у таких фигур не в таких местах языки обнаруживаются, а коль на то пошло, то и слово "петушок" в разных лексических пластах великого и могучего имеет множество значений, и достойно сожаления, что в оперной постановке далеко не все они обыгрываются с полной наглядностью, а столько возможностей открывается: "вмиг тогда мой петушок приподымет гребешок, как спросонья встрепенется и в то место обернется" - живо представляю себе картину! Тем более к тому есть все осмысленные предпосылки, начиная прямо же со сценки в мыльной лохани, где царевич Афрон, отстаивая тактические предложения в дискуссии с царевичем Гвидоном, разворачивает перед носом у того банное полотенце, без затей, по-мужски демонстрируя свои преимущества брату, заодно и Додону - но не публике, обернувшись к залу спиной; а я, вот не боясь процитировать великого классика, не верю, что Константину Бржинскому нечего народу показать! И не ради ведь дешевого эпатажа, все одно к одному, в общую концепцию укладывается, соответствует характеру героя, одновременно и безбашенному, и распущенному, но и на свой лад патриоту, волнующемуся, значит, за государство, "чтоб стояло тверже скал".

И ведь стоит... Вдруг откуда ни возьмись под занавес - и под хохот торжествущей "звездной" команды Звездочета-Шемаханки-Петушка и примкнувших к ним качков-танцовщиков в парчовых шортиках с грудными мышцами навыкате - в глубине сцены, из портала, как из преисподней, снова появляется Додон. Уж вроде бы охнул и умер, когда жареный петух его клюнул - а живой, инда в смокинге, хоть сейчас в кабинет к служебному телефону. Кому-то недавно показалось, что замкнутый исторический цикл и сменяющие друг друга бесконечно людоедские тирании в "Макбете" Гинкаса предъявлены чересчур прямолинейно - пожалуйста, не на субстрате далекой шотландской, транспонированной в обстановку пост-индустриального апокалипсиса, легенды, а в условно-обобщенном, почти очищенном от "сказки-лжи", но не свободном полностью от намеков на приметы сегодняшние и местные, "Золотом петушке" Бертмана та же мысль и тоже без искусственного усложнения, без дополнительных подтекстов - вероятно, просто в воздухе витает?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments