Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

любовь к головке швейцарского сыра: "Мужья и жены" В.Аллена в МХТ, реж. Константин Богомолов

Вот шутки шутками, а уж у него третья дуэль... Пересмотреть снова "Мужей и жен" мне захотелось (я бы даже сказал - возникла такая необходимость) сразу после прогонов "Трех сестер", и я даже собрался на следующий день вслед за премьерными показами, но не смог, дошел спустя неделю, играли последний раз в сезоне. Я же еще и Александру Ребенок, введенную вместо Яны Дюбуи на роль Салли, до их пор не видел - впрочем, по поводу "Трех сестер" уже довелось заметить, что особенность актерского ансамбля Богомолова в том, что кастинг его спектаклей сколь предсказуемо стабилен, столь и парадоксально "случаен", а исполнители взаимозаменяемы -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3806631.html

- и хотя мало кто так же безупречно, как Ребенок, ловит и передает фирменные богомоловские интонации, можно себе представить на месте Яны или Саши хоть Перевалова, хоть самого Богомолова, хоть Ирину Петровну Мирошниченко, и будет по-своему интересно.

Первый раз я смотрел "Мужей и жен" на прогоне для камер, то есть почти без публики:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3605335.html

Второй раз, наоборот, в переполненном зале, и впечатления были совершенно иные:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3653421.html

Сейчас тоже, конечно, с публикой, тоже при аншлаге, но теперь у меня было хорошее место, а сел я в итоге еще лучше, и не ощущал того "теплообмена", который мешал мне при втором просмотре. То есть он не мне мешал, а спектаклю. Потому что "второй закон термодинамики", котором говорит героиня Александры Ребенок, он же применим не только к Вуди Аллену, не только к "Мужьям и женам", просто здесь его поминают вслух, а в "Трех сестрах" говорят о том же самом, в сущности, но иными фразами: "того гляди снег пойдет" - это ведь про то же самое, или, как попросту, "своими словами" формулирует пресловутый закон Салли: "всему приходит конец". Движение к этому "концу", к остыванию, к абсолютному нулю, к небытию - вот настоящий сюжет и "Мужей и жен", и "Трех сестер", а до этого "Отцов и детей", даже "Старшего сына". Десять лет назад Богомолов поставил пьесу Вампилова, и в памяти остался спектакль прекрасный, но как будто совершенно другого режиссера, чем тот Богомолов, которого знают сейчас - а я перечитал свою тогдашнюю запись о "Старшем сыне" и подивился, как много, оказывается, в том спектакле было заложено, что в последних богомоловских постановках, совершенно иначе решенных стилистически, технически, вышло на первый план:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1259859.html

Конечно, с одной стороны, трудно уложить в сознание, что один и тот же режиссер в пределах относительно короткого срока может быть до такой степени разным, используя противоположные художественные методы и форматы в разбросе от стендап-комеди до невербального перформанса, от музыкальной пародии до психологического реализма, редуцированного, впрочем, к такой степени минимализма внешних выразительных средств, что по сути он оборачивается своей противоположностью, абсолютной условностью, не теряя в тонкости чувств и богатстве смысловых оттенков. Но содержательная суть при всех этих крайностях сохраняется и развивается с годами, если проследить задним числом, очень последовательно.

Отцы, сыновья, мужья, жены - (кстати, в изначальном смысле этих слов и "муж", и "жена" - понятия, обозначающие не супружеский статус, но лишь пол человека, а также отчасти возраст, уже переваливший через отроческо-юношеский предел) - несмотря на кровно-родственные, супружеские, сексуальные связи остаются чужими, притяжение между людьми, как между молекулами в замкнутой системе, ослабевает, структура распадается, и этот распад у Богомолова фиксируется иногда в форме радикальной и для публики неудобоваримой (как в "Волшебной горе"), а иногда в эстетике, близкой к эстрадному шоу, под бурные продолжительные аплодисменты (как в "Идеальном муже", в "Карамазовых"), или к молчаливому ее недоумению (как бывало в "Гаргантюа и Пантагрюэле", где мотивы, связанные с телесностью, с физиологическими отправлениями организма звучали наиболее открыто, с опорой на текст литературного первоисточника), парадоксально, к ужасу любителей музыкальной старины (в этом смысле "Триумф времени и бесчувствия", конечно - "получи, фашист, гранату!"), или вот с таким прозекторским спокойствием, в ненавязчивом минималистском ключе, как в последних работах по Вуди Аллену и по Чехову - но остается неизменным, кажется, еще с первых режиссерских работ Богомолова, с "Бескорыстного убийцы" по Ионеско, например.

В сценариях Вуди Аллена тот же мотив прикрыт водевильными перипетиями, основанными на супружеских изменах, расставаниях, воссоединениях и т.п., но подобно тому, как у Вуди Аллена развалы-схождения супругов оказываются обусловлены, по большому счету, фиктивностью любых привязанностей, их непрочностью, стремлением к распаду (а мучительный, способный показаться фальшивым, надуманным - мол, "с жиру бесятся" - выбор "между пресыщенностью и неудовлетворенностью" - лишь внешняя, психологическая, отчасти комичная, даже сатирическая, но поверхностная сторона происходящего с людьми), так, например, и у Чехова в подтексте сближения и разрывы, связи и отчуждения героев не демонстрируют иного, кроме неизбежной для всякого "белкового тела" скорой смерти в одиночестве: мы уйдем навеки, забудут наши лица, голоса и сколько нас было - а уж помянут ли, и добрым ли словом... ну блажен, кто верует, иначе жизнь его пустапуста.

Между прочим, тут на днях застал по телевизору хронику репетиций Товстоногова, где Татьяна Доронина с ее неповторимыми, но еще не дошедшими, как сейчас, до карикатуры придыханиями произносит реплику из "Трех сестер" о необходимости верить или искать веры - "иначе жизнь его пуста... (пауза, а далее акцентируя, выделяя) ПУСТА!" - и про себя сравнил, как то же звучит у Богомолова в спектакле: "жизнь пустапуста...": там мы слушаем отчасти искренние, отчасти лицемерно-самообманные, в чем-то трогательные, но и нелепые, смехотворные причитания человека, который тяготиться пустотой, надеется ее избыть (общественно-полезным производительным трудом, хехе...) - а здесь слышим саму пустоту. Или когда в богомоловской постановке Кирилл Власов-Кулыгин говорит про Ирину: "Она даже похожа на Машу, такая же задумчивая. Только у тебя, Ирина, характер мягче. Хотя и у Маши, впрочем, тоже очень хороший характер. Я ее люблю, Машу" (и говорит нарочито в старомодной, комичной манере "мягше" (в ровном течении речи персонажей подобные детали сразу цепляют), очень отчетливо проясняется, что Маша, Ирина, Ольга (в другом месте пьесы Кулыгин и с Ольгой сравнивает), и не Машу он "любит", и не Ирину, и что за любовь - вот Джуди, героиня Дарьи Мороз в "Мужьях и женах", читает статью про норвежского драматурга Йобсона, который сочинил скандальную драму о любви благовоспитанной девушки к головке швейцарского сыра... Вообще о чем речь, если все мысли о том, что будет через двести-триста лет, хотя у Чехова уже сказано было в одной из пьес, что "через двести тысяч лет ничего не будет", а у Вуди Аллена дебелая, но "просвещенная" физкультурница формулирует еще проще и доходчивее: "Сто лет для вселенной как одна минута, поэтому неплохо иметь при себе зубную щетку и быть готовым убраться отсюда по первому требованию".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments