Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Пора перемен. Графика 1860-х", "Портреты Карла Брюллова", "Картины русской истории" в ГТГ

Благодаря фестивалю "VIVARTE" попутно выбрался и на три текущие выставки в основном корпусе Третьяковской галереи. Самая объемная из них развернута в залах графики первого этажа и посвящена "передвижникам" на раннем, первом этапе формирования этого, если можно так сказать, направления. С одной стороны, реализм 19-го века наводит на меня тоску; с другой, как ни странно, два по-настоящему близких мне художника, творивших в России 2-й половины позапрошлого столетия, принадлежат именно к указанному кругу и на выставке представлены. Саврасов, правда, скупо, несколько однообразно - всего до полудюжины пейзажных листов, правда, в очень интересной графической технике (соус, итальянский карандаш, проскребание - возникает эффект скорее своеобразной черно-белой "акварели", чем от рисунка) и с характерными для него мотивами безнадеги, заложенной не общественным строем, но самими законами природного бытия ("Гроза", "Лунная ночь", "Дерево у реки", "В селе Кунцеве под Москвой", "Просвет", "Пейзаж с церковью и колокольней", включая и графический вариант "Грачи прилетели") - но и в их соседстве теряются пейзажные зарисовки Ф.Васильева, и Н.Ге. Перов намного богаче, разнообразнее, однако в силу того, что кураторы попытались следовать тематическому принципу при формировании экспозиции и объединяли работы по сюжетной либо жанровой близости, рисунки Перова разбросаны чуть ли не по всем залам выставки среди других авторов, как достойных, интересных, так и, мягко говоря, вторичных.

Ну, например, "Привал арестантов" Якоби - вероятно, знаковая для эпохи тема, но вещь бледно смотрится рядом с перовской "Проповедью в селе", которую, как (вот уж неожиданная ассоциация, а тем не менее) рассматривать хочется бесконечно, во всех деталях, как рисунки Клее - тут и крестьянские мальчики у попа в ногах с искренним и безнадежным упованием, и заснувший от безразличия к "слову" барин, и молодой господин, нашептывающий барышне на ушко едва ли что-нибудь благочестивое, и взрослые мужики позади мальчишек, один вслушивается, другой усмехается... Или, несколько более благодушный, чем обычно у Перова, образ мальчишки - на рисунке "Молодой птицелов". Зато "С квартиры на квартиру" - типичный мотив: бесприютные персонажи волокут на санках скудные свои пожитки, баба держит в руках, чуть ли не к груди прижимает самовар - надо думать, самое дорогое семейное "сокровище"...

Рисунки и литографии Лебедева - жанровые сценки: альбом "Пикник", "Разъезд у театра", а также серия "Погибшие, но милые", посвященная тяжелой доле девиц. Сатира нравов в рисунках Прянишникова, Шмелькова, Грибкова, Маковского - изобличают "коррупцию" ("Становой пристав в деревне на следствии" В.Маковского), пристрастие к пьянству, к юным девушкам (ну разве что не к мальчикам...) - "У родильного приюта" Шмелькова", изображена беременная молодуха и бабка, провожающая ее до дверей, в свете чего проясняется содержание и "Воспитанницы" Неврева (вообще распространенный для того периода мотив), и даже, может быть, сценки Соколова "В кабинете директора императорских театров А.Сабурова", где запечатлено, видимо, представление начальству новой актрисы (невольно вообразишь, что и ее ждет поход к родильному приюту в скорой перспективе). Редко встречаемый образец графики Клодта "Выброшенная на улицу" - из той же "линии", как и "Мышеловка" Федотова ("Бедной девушке краса - смертная коса"), а отчасти, видимо, и федотовский же скетч "Господа, женитесь - пригодится!"

А все же только у Перова, по-моему, есть понимание, что пороки людские обусловлены, помимо ущербных социальных условий, в первую очередь человеческой природой, которая, однако, оставляет возможности как к падению, так и к возвышению - христианский взгляд, и тем показательнее последовательный в творчестве Перова антиклерикализм и сатира на православные порядки, с христианством несовместные: можно увидеть рисунок "Ограбление в заутреню на Пасху" (!), эскиз к "Чаепитию в Мытищах", а также и к "Тройке", и к "Проводам покойника"; но и менее хрестоматийные сюжеты - "Федот и Арина", "Свидание - будочник и кухарка", прям-таки брейгелевские "Дети на катке", и даже "В рекрутском присутствии" (медосмотр отданных в рекруты мужиков офицерами).

Отдельные вещи занятны просто решением сюжетного мотива - как "Юный художник и дворник" Шервуда (мальчик рисует на стене человечка, а дворник подкарауливает его из-за угла с метлой - актуально!); или "Бедные дети перед мороженщиком" Журавлева - душераздирающее зрелище! Целый раздел посвящен иллюстрациям к литературным произведениям, причем случайно или нет, но взяты книги из школьной программы: "Дети в ночном" Сверчкова - к "Бежину лугу" Тургенева, "Порфирий Петрович" Башилова - как ни странно, не к Достоевскому, а Салтыкову-Щедрину, его "Губернским очеркам" (такой напыщенный господин-чиновник), эскизы Боклевского "Бюрократический катехизис" (пять сцен из "Ревизора"); "Татьяна и няня" Соколова - соответственно, к "Евгению Онегину", и его же "Татьяна Борисовна и ее племянник" - к "Запискам охотника". Целая серия Пукирева к типам гоголевских "Мертвых душ", правда, если честно, не слишком выразительная - все-таки недаром, видимо, Пукирев воспринимается как автор одной картины "Неравный брак"; на выставке он также представлен рисунком "Славильщики" (но не "городовые", как на полотнах Корзухина). А вот снова здесь возникает Перов - и какая-то невероятная фантасмагория, но очень перовская, с его любимым мотивом: "Погребение Гоголя героями его произведений" (1870).

Зал выделен под портреты, и в нем угол портретов самих художников, созданных их товарищами по цеху. Много рисунков Крамского - портреты М.Антокольского, молодого Ярошенко, несколько вариантов автопортретов, Башилов, Шурыгин, Маковский, Корзухин. Есть и портрет самого Крамского работы Ярошенко - ученик рисует мэтра. Несколько итальянских "этнографических" типажей Верещагина - крестьянка, пастух, венецианка - не все вместила выставка на Крымском валу. Не самый занимательный "академичный" эскиз Репина "Фетида приносит щит Ахиллесу". Изображение Виллы д'Эсте на рисунке Икова привлекательно постольку, поскольку вилла в романтическом духе запечатлена пустынной и полуразрушенной, а не "реконструированной" и не засиженной руссо туристо, как нынче. Впрочем, задачи таких выставок - больше ознакомительные, информационные, нежели концептуальные, потому неровное качество работ ими оправдывается, а тематическое разнообразие и подавно идет на пользу.

Две другие временные экспозиции - более камерные и целостные, каждая занимает по залу на втором этаже. "Портреты Карла Брюллова из петербургских частных собраний" меня, честно говоря, мало привлекали, но заглянул попутно, и, в общем, тоже нашел, что отметить. Забавным показался "Портрет Е.П.Гагариной с сыновьями Евгением, Львом и Феофилом" (1827) - сценка отдает "маниловщиной", имя последнего из сыновей эту ассоциацию усиливает, хотя Карл Петрович явно ничего дурного не имел в виду и не сатиру рисовал (тем более, что групповой портрет писался в Риме - муж Гагариной был послом). Лиричный "Потрет молодой женщины" (1838) - пожалуй, лучший женский образ на выставке; предположительно запечатлена жена художника Эмилия Тимм - правда, супруги прожили вместе после венчания буквально пару месяцев и разъехались (впоследствии Эмилия вышла замуж за Греча-младшего, сына известного литератора и издателя), и если на картине действительно она, выходит, Брюллов писал уже бывшую жену после расставания, во что, глядя на нее, поверить трудно. "Портрет великой княгини Елены Павловны" (1828-29) более сдержанный эмоционально, да и по колориту, что неудивительно: урожденная принцесса Вюртембергская изображена в траурном платье по скончавшейся вдовствующей императрице Марии.

"Портрет А.Демидова на коне" (1852) - аляповатая халтура, созданная на излете славной карьеры Брюллова и завершенная его учеником-итальянцем Керубино Корньенти - на портрете муж племянницы Наполеона, Матильды Бонапарт (запоздалое пополнение в коллекцию Матильд, кое-кто собирал недавно по случаю...), более известный вариант хранится в флорентийском палаццо Питти, где теряется среди многочисленных рафаэлей и проч. Зато "Портрет А.К.Демидовой" (1936-37) - прекрасный, насколько может быть хороша академическая живопись (ну не люблю я...), и это единственная вещь на выставке не из частной коллекции, а из Константиновского дворца, т.н. Дворца конгрессов, а учитывая, какой там режим, это еще больший эксклюзив: Аврора Карловна в тюрбане, собой очень довольна, чего и нам желает. "Портрет аббата" (лютеранского, конечно) конца 1930-х годов связан с периодом, когда Брюллов работал над оформлением кирхи, а узнаваемый "Автопортрет" (1849) - авторское повторение созданного во время болезни хрестоматийного полотна. Куда менее известен "Автопортрет" начала 1930-х годов - юношеский.

"Картины русской истории" - с одной стороны, ясно, профанация, а с другой - возможность увидеть пусть и разномастные, даже попросту бросовые, зато редко извлекаемые из фондов вещи, и не как разовая, однократная, но как серийная, сменяемая выставка она, безусловно, имеет смысл. Сейчас в проходном зале второго этажа собраны полотна второй половины 19го-начала 20-го вв. Лично мне однозначно интереснее 20-й век, пусть тоже с "реалистическим" уклоном - впрочем, Сергея Иванова, судя по двум представленным полотнам, реалистом можно называть условно, образы схематизированы, колористика сдержанная, зато метафоричность, обобщение - налицо что в "Приезде иностранцев. 17 век" (1901), что в "Царе. 16 век" (1902), вторая из картин изначально имела название "То земной бог едет" и не предполагала узнаваемости героя, не конкретный царь выписан, но символ архаичной, абсолютной власти, которая должна остаться в прошлом (но не осталась). Зато "Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государевой комнате" Рябушкина (1893) - вполне конкретный, "историчный" сюжет, при том что стилистически полотно уже считай модерновое (объяснимо, что жюри передвижной выставки его отвергло, а в Третьяковское собрание оно поступило из частной коллекции лишь в 1938 году, о судьбе коллекционера лишний раз думать не хочется, надеюсь, она сложилась благополучно и он умер от старости либо добровольно отписал имущество в дар государству из патриотических соображений).

Еще одна "чисто конкретная" сценка - "Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем" Седова (1892), но это, называя вещи своими менами, просто отстой какой-то, советские академики на заказ Сталина лучше писали. Зато картина Клавдия Лебедева "К боярину с наветом" (1904) очень "живая", да и тема, опять-таки, актуальная. Его же, Лебедева, "Марфа-посадница" (1889) - самый броский холст в зале, но академизм кондовый, не поймешь, в 19-м веке писана или сталинским лауреатом второй степени. По сюжету же самое удивительное произведение выставки - "Агенты Дмитрия Самозванца убивают Бориса Годунова" Константина Маковского (1862), тут я, признаться, остался в недоумении - на картину страшно смотреть даже безотносительно ее содержания, Илья Глазунов отдыхает, но версия об убийстве Годунова киллерами-католиками для меня в новинку, она и в свое время, вероятно, имела ограниченное хождение, и до сих пор еще по недосмотру министерства православной культуры должного статуса не получила, но, полагаю, скоро положение будет исправлено, в том же особенность святой руси: что ни пора - то перемены.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments