Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Енуфа" Л.Яначека в МАМТе, реж. Александр Титель, дир. Евгений Бражник

На той же сцене Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко показывал несколько лет назад свою "Енуфу" Мариинский театр - я на спектакль Василия Бархатова прибежал со второго антракта и застал только последнее действие, которое запомнилось мне прежде всего серым "железобетонным" резервуаром (от Зиновия Марголина), на дно которого Бархатов поместил героев оперы. Тогда как пространство московской "Енуфы" - стерильно-белый павильон с роскошной видеопроекцией водопада в проеме задника (говорят, снимали во дворе театра протекающую трубу, а потом совмещали видео на компьютере с пейзажем - блеск!), и поперек всей "коробки" валяется гигантский обрубок дерева, без корней и без кроны, со спиленными ветками, но корявый, узловатый; от акта к акту ствол этого "древа жизни" (забавно, что у Бархатова на занавесе воспроизводилась видеопроекция "родословного древа", персонажи ведь все друг с другом связаны теми или иными семейными узами) будет распадаться на бревна по мере того, как разваливается на куски жизнь злосчастной заглавной героини. Такое условно-символическое сценографическое решение (художник Владимир Арефьев, постоянный соавтор Александра Тителя), да к тому же изумительно подсвеченное (Дамиром Исмагиловым, конечно) позволяет освободиться от нагромождения историко-этнографических деталей, не считая отдельных занятных предметов вроде колеса точильщика ножей, еще кой-каких вещей сельского обихода. Зато не забыли про домашних животных, без которых немыслим деревенский быт - в "Евгении Онегине" у Тителя дворовый мальчик сажал в салазки Жучку (строго по тексту Пушкина), а в "Енуфе" девочка водит на веревочке козу. В комплекте с козой изначально предполагались еще и живые гуси, но, как пишет Наташа Сурнина, "гуси кастинг не прошли", вернее, оказались попросту профнепригодными, не слушались указаний режиссера, гоготали не в такт дирижеру и норовили свалиться в яму, причем сразу в оркестровую - за что попали в ощип (но ощипывают теперь, разумеется, муляжи). Коза, правда, тоже пока в силу нехватки театрального опыта мизансцену держит через раз, отказывается идти, упирается - ну да ничего, как выражаются в подобных случаях бывалые театралы, "наберет со временем": подробность, кроме шуток, премилая, однако, боюсь, неизбежно радостная реакция одной части публики на козу (мне-то посчастливилось смотреть и слушать постановку без зрителя, из почти пустого зала) не позволит другой оценить в полной мере прозрачность оркестрового вступления.

А между прочим оформление спектакля абсолютно адекватно общему тону партитуры - музыка "Енуфы", за исключением наиболее драматичных кульминаций, скорее светлая, как ни странно: Яначек в ней не "нагнетает" ужас и не нагоняет тоску, напротив, вся логика музыкальной драматургии оперы ведет к примирению с действительностью, с человеческими недостатками, даже порочными, преступными их проявлениями, содержит призыв к терпению и прощению (что лично мне мировоззренчески, положим, совсем не близко, но оперные красоты оценивать не мешает). В этом смысле "Енуфа" Яначека - полная противоположность "Леди Макбет Мценского уезда" Шостаковича при сопоставимой концентрации мрака в либретто. Енуфа (в очередь ее поют Елена Безгодкова и Елена Гусева) влюблена в гулящего пьяницу Штеву (Нажмиддин Мавлянов ), а саму ее с детства обожает Лаца, сводный брат Штевы (прекрасная вокальная работа Николая Ерохина, но вообще на роль дается аж три состава). Тетка Костельничка, мачеха Енуфы (замечательная Наталья Мурадымова) прилюдно Штеву унижает, не желая отдавать за него падчерицу, а тот и не больно жаждет, тогда как Лаца ревнует, бесится и под горячую руку умудряется Енуфу порезать, полоснув ножом по щеке. Обезображенная Енуфа и подавно не нужна Штеве, хотя ко второму акту героиня успевает разродиться, и сына называет Штевой в честь отца; но Штева собирается жениться на дочке старосты, а Лаца готов взять Енуфу лишь без чужого отпрыска, и тогда желающая воспитаннице добра Костельничка, поклявшаяся Лаце, что младенец умер, отправляется с больным ребенком на речку, пока Енуфа пребывает в беспамятстве - Костельничка ее опоила. Третий акт открывается подготовкой к свадьбе Енуфы, куда Лаци догадался пригласить и Штеву с его невестой, что, понятно, не добавляет Енуфе радости, но тут прибегают с реки: подо льдом обнаружен всплывший детский трупик, Костельничка кается в преступлении, а измученная, изуродованная, обманутая в любви и потерявшая ребенка Енуфа, которую тоже ждет суд и позор, находит в себе силы простить и мачеху, и жениха. Поют "Енуфу" по-русски (в Мариинском, кстати, по-чешски пели), вероятно, для облегчения восприятия, хотя, по-моему, серьезной необходимости в том нет, титров достаточно - так или иначе приходится на них посматривать, - а цельность постановочного замысла и качество музыкального воплощения без того очевидны.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments