Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

оркестр "MusicAeterna", дир. Теодор Курентзис в БЗК: Невский, Берио, Ретинский

Вот бы всегда на Курентзисе в первом ряду удавалось усидеть с первой попытки и еще два свободных места рядом оставалось, а спекулянты перед концертом сбывали билеты ниже номинала - но я бы на месте ненавистников Курентзиса злорадствовать не спешил: с учетом характера нынешней программы и при неизменной стабильности ценовой политики вне зависимости от колебаний политики репертуарной (до 20 000 партер, 9000 за откидушки без спинок) несмотря ни на что почти целиком проданный зал - свидетельство достовернее и красноречивее иных переаншлагов, и тут еще дополнительное спасибо стоит сказать маленьким любителям искусства, на следующий день после Нетребки дружно отправившихся смотреть Могучего, посему до консерватории не добравшихся раньше антракта, и некому было занять недопроданные кресла.

Но да, опять разговор про цены, про публику - иначе не получается, Курентзис иначе не позволяет, да, видимо, и не предполагает. Я снова пришел на девятичасовой концерт в большой зал из малого с семичасового, там интересную камерную программу достойно играли хорошие музыканты, включая современную музыку в авторском исполнении, билеты по 300 рублей, в зале человек 70-80, и это еще за успех считается. Впрочем, дамы в брилльянтах на Курентзисе - тоже в значительной степени миф, хотя не без того, и на сей раз приходила даже бабка-мультяшка, благодаря Н.Зимяниной запоздало прославившаяся в интернете фотоизображениями со спины (тоже, кстати, на Курентзисе сделанными, на его пермской "Золушки"), но костяк целевой аудитории Курентзиса составляют более или менее "просвещенные" девицы, которые от услышанного, допустим, "в шоке", но "рассказывает он вообще...", то есть им по приколу сам по себе Курентзис, и неважно, что он играет и как, пусть даже играет он стоящую музыку и делает это качественно.

А Курентзис действительно говорил больше привычного, и в первом отделении больше, чем играл, развернув для начала целую (формулировка Курентзиса) "философию концерта". А перед "Salve Regina" Алексея Ретинского, например, зашла речь про ангелов, поющих Богородице, и хотя для меня присутствует неразрешимое противоречие в публичных разглагольствованиях о Богородице за сумасшедшие деньги (добро б еще лишь Курентзиса оно касалось...), но если это устраивает "целевиков", то не мне Курентзиса осуждать. Однако мои субъективные впечатления от опуса Ретинского, "крымского композитора" (так дирижер его аттестовал), живущего, естественно, в Вене (где они с Курентзисом и познакомились) связаны скорее с недоумением по поводу провозглашенной "новизны" его музыкального языка. Т.н. "марианские антифоны для смешанного хора и ударных", свежайшее, 2017 года сочинение, представляют собой перекличку курлыкающих с балкона сопрано, наложенное на многоголосие хора и относительно скромное перкуссионное сопровождение - ничего сверхнового по отношению к, скажем, давно вышедшему в тираж Пярту (принципы построения формы, конечно, иные, но в целом "язык" - знакомый и, признаться, поднадоевший) или Мартынову, последнему, допустим, в меньшей степени, но не вспомнить про него нельзя, коль скоро сокращенное написание имени композитора А.Ретинский читается практически как Аретинский, а "Упражнения и танцы Гвидо" - Мартынов имеет в виду Гвидо Аретинского - по моему убеждению не просто лучшая вещь Мартынова, но и одна из самых прекрасных в мире "музык" вообще. То есть в продвижении, позиционировании подобной музыки как "новой", тем более "необычной" присутствует некое лукавство, в еще более явной мере, чем даже цены на билеты, содержательно несовместимое с "ангельским" пением, и наряженный в аналог ряс превосходный вокальный ансамбль не спасает. Неординарность тут состоит разве что в серьезности замаха если не композитора, то исполнителя, Курентзиса, на мистическое откровение - надо думать, сегодняшний в полном смысле "европейский" музыкант (равно и литератор, и режиссер, и художник, и т.д.), не в пример "крымскому", отсылая творчеством к религиозным практикам, едва ли заходит мыслями дальше общекультурных реминисценций или художественной стилизации, едва ли кому-то придет в голову на голубом глазу посреди Европы нынче проповедовать "духовность" - а Курентзису не за труд, но в удовольствие.

Стулья на следующий номер выставляли дольше раза в два, чем звучал предыдущий, а следовал за антифонами А.Ретинского концерт С.Невского для скрипки с оркестром под программным заголовком "Cloud Ground", солировала прекрасная Елена Ревич, но помимо скрипки с звукоусилением (иначе отдельные элементы невозможно было бы уловить ухом, настолько они тихи сами по себе) композитор задействовал в партитуре немало "бытовых" предметов, и дирижер с пророческим, ну как минимум просветительским пафосом устроил при помощи ударника оркестра предуведомительную их демонстрацию - скрежет вилкой по тарелке (в устах Курентзиса "вилька", "тарелька" выходят особенно очаровательными для слуха просвещенных девиц, не хватает только анекдотического вывода "это, дети, нельзя объяснить, это надо запомнить!"), пенопластом по стеклу, керамикой по керамике; дребезг граненых стаканов; даже "классический" смычок по навесной тарелке - все эти краски Сергей Невский использует экономно и тонко, "Cloud Ground" отнюдь не "оратория для бачка со сливом", но презентованные заранее в качестве отдельного "номера", сродни увертюре, они собственно концерт сводят к цирковому шоу, как если бы скрежет пенопласта получал приоритет перед фактурой струнных или духовых. Впрочем, у Курентзиса и Моцарт с Малером превращаются точно так же в цирк; а что ж говорить про композиторов "актуальных" с их "неконвенциональными" способами звукоизвлечения - тут уж "угадай мелодию" ("это стакан", "это вилка" и т.д.). Номинально Курентзис делает это, чтобы подчеркнуть - мол, вы думаете, что музыка сложная, а она несложная, она прекрасная. Прекрасная или нет - вопрос вкуса и ожиданий, но музыка Невского действительно "несложная" при наличии минимального желания и готовности ее воспринимать, она не нуждается в "презентациях" такого сорта, в "сеансах предварительного разоблачения", которые заведомо разрушают структуру произведения, мешают воспринимать его как целое.

При всем том короткие сочинения первого отделения, разбавленные конферансом и техническими паузами, настраивали на продолжение в том же духе - но не в случае с Курентзисом: в "Coro" для 40 голосов и 44 инструментов Лючано Берио оказалось - а хоть Берио нынче вполне репертуарный композитор, этот опус для Москвы стал поздней, посмертной премьерой - чистой музыки больше по продолжительности, чем в двух других номерах программы вместе с сопутствующими оргмероприятиями вместе взятыми. Не считая еще необъявленного, незапланированного якобы выхода Ингеборги Дапкунайте: "Теодор словил меня в коридоре и попросил почитать перевод использованных в произведении стихотворений..." Между прочим, чтоб все так после десятка репетиций читали, как Дапкунайте якобы "с листа", но вот это, не в пример прочим преамбулам, пришлось кстати, фрагменты текстов, составивших литературную основу "Coro", кое-что помогли прояснить в масштабно-монументальной, мощной, эпического размаха и объема, без потуг на мистериальность, но по сути трагической "полифонии мира", где лейтмотивом через остальные текстовые обрывки поэтов разных народов и континентов, вплоть до полинезийских, проходят строчки Пабло Неруды "Выйди на улицу и ты увидишь, что она залита кровью". По ощущениям бесконечная, это вселенская песнь, нарастающая и опадающая волнами, истончающаяся до одинокого человечьего голоса или перекрещивающаяся сонористическими потоками - правда, у Курентзиса так же может звучать и Берг, и Шостакович, и даже Малер, а поскольку сравнивать не с чем, трудно судить не то что о характере, о вольности дирижерской "интерпретации", но и, в общем-то, о техническом качестве исполнения; и у Рудина, и у Юровского, если брать самые запомнившиеся примеры, оркестр в произведениях Берио звучал совершенно по-другому, оставляя возможность расслышать индивидуальность каждого голоса, каждого инструмента - но и произведения были другие; Курентзиса проще не оценивать вовсе и отдаться водовороту потоков, который он столь эффектно замутил, раствориться в нем - на что у него и расчет. Завершается же "Coro" общим шепотом - довольно-таки, впрочем, ясно слышимым, а не едва различимым, под конец уже, пожалуй, малость успевает притомить, но по-хорошему, правильно притомить.

В целом после всех причуд первого отделения исполнение Берио во втором походило на... "обычный концерт", неординарный лишь выбором произведения, и то смотря с какими мерками подходить (ну ко мне на соседнее свободное место в антракте пересел Сергей Бирюков в полном вооружении - блокнот, фотоаппарат, диктофон - а с ним по соседству "обычный концерт" невозможен, оставь надежду всяк рядом сидящий). Так или иначе аккурат к полуночи с Берио уложились, но кто другой, а Курентзис запросто на покаяние души грешной паствы своей не отпустит, а они знай трясутся ("только б заново не начали"), но на выход не спешат (в антракте, назло скептикам, также мало уходили - естественная убыль в пределах обычной нормы); и заполночным бисом добрый пастырь выдал на прощание еще нечто акапельно-высокодуховное (особо глазастые музыковеды в лице Нади Игнатьевой подсказывают: то некий Нуштад, "Immortal Bach", чтоб, значит, "ангелы" не оставляли опять непролазно запрудивших в ночи Никитскую адептов мессии Теодора своим попечением.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments