Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

фестиваль "Возвращение" в РЗК, "Несвобода": Задерацкий, Ибер, Коуэлл, Ульман, Ржевски

От тематических программ следующий логичный шаг к сквозному для фестиваля сюжету, и "Несвобода" после "Оппортунизма" что-то похожее на сюжет уже намечает. А далее - к метасюжетам, объединяющим фестивали разных лет: фонограммный пролог с "фольклорным" хором на текст пушкинского "Узника" (в варианте "вскормленный НА воле") снова напомнил "пост-эпиграф" с песней "Родина слышит, Родина знает", завершавший несколько лет назад концерт "Возвращения", посвященный персонально Шостаковичу. В первую программу нынешнего фестиваля подверстали композиторов, сочинявших и адресовавших свою музыку с целью, грубо говоря, "подлизаться" к сильным мира сего, там под раздачу вместе с Шостаковичем попал Бах и в одном комплекте с Орфом шел Сен-Санс:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3731704.html

Вторую программу составили опусы авторов, которые подсуетиться не захотели, не успели, не смогли, а пуще того им это не удалось по причинам более-менее объективным, коль скоро блага человек в мире дольнем получает за некие заслуги, а беды на него могут посыпаться ввиду факторов непредсказуемых, иррациональных, от его личной воли независящих, будь то национальность, сексуальность или просто несчастливая случайность. При этом композиторов, создававших свои творения непосредственно в узилище, на целый вечер не набралось, либо организаторы не ставили перед собой задачу настолько буквально - произведения некоторых всего лишь отсылают к злоключениям (и "заключениям") других героев. В то же время против ожиданий список заявленных композиторов-узников не сводится к гражданам СССР или оказавшимся в годы Второй мировой на подконтрольных Третьему Рейху территориях евреям - представляю, сколь непросто было откопать иные варианты.

Самыми "громкими" - ну относительно, на общем фоне малоизвестных и, я бы сказал, малозначительных персоналий - именами среди авторов программы оказались, впрочем, Всеволод Задерацкий и Жак Ибер, из них второй, по счастью, никогда не "сидел", а первый, наоборот, провел в лагерях и ссылках значительную часть жизни, что для этой страны, впрочем, случай совсем не уникальный. Ксения Башмет сыграла в начале первого отделения Прелюдию и Фугу Соль-бемоль мажор Задерацкого, но в последнее время для меня Задерацкий стал одним из композиторов, чью музыку я слушаю регулярно и в записях, и в живых концертах, усилиями Задерацкого-младшего проходят посвященные ему и монографические, и тематические вечера, существуют записи полного цикла 24 фортепианных прелюдий и фуг Задерацкого - в общем, тут мне никаких открытий не светило, их и не произошло. Ибера, с которого началось второе отделение, тоже играла Ксения Башмет в дуэте с Марией Эшпай, переложение для фортепиано четыре руки первого оркестрового творения Ибера "Баллада Редингской тюрьмы" (1921-24), и тоже без открытий: хотя в основном Ибера если и исполняют, то музыку вокально-симфоническую, а не инструментальную камерную, но кое-какое представление о нем у меня имеется, и фортепианный вариант "Баллады...", вдохновленной, соответственно, поэмой Уайльда, их не расширил, если честно. В оригинале каждая из трех частей предваряется текстовыми выдержками из поэмы, здесь обошлось без текста, но все равно получилось очень долго, а то ли фортепианное переложение не слишком удачное, то ли камерная версия в принципе не способна передать всего богатства предусмотренных для оркестра красок (Ибер одной стороной творчества близок к импрессионистам, Дебюсси и Равелю, оставаясь по сути все же "романтиком" в узком смысле, а где-то у него пробиваются жесткие ритмы, резкие интонации, характерные и для композиторов "Шестерки", других его современников) - за исключением, пожалуй, второй части, где даже удавалось расслышать внятную, своеобразную мелодику, опус показался затянутым, однообразным.

Американский композитор Генри Коуэлл отбывал срок по обвинению в гомосексуальной связи, что заранее к нему располагало, внушало доверие. Увы, в исполненных на концерте сочинениях пропаганды гомосексуализма не усмотрел бы и самый воцерковленный православный, ну если только на исходе поста, но эту возможность вроде бы тоже проехали. Оказывается, я впервые узнал благодаря "Возвращению" из буклета, не кто иной как Коуэлл изобрел музыкальный кластер "король диссонанса" - "гроздь соседних звуков, взятых кулаком, ладонью или предплечьем", впервые использовав его в фортепианной пьесе "The Tides of Manaunaun".., хотя сдается мне, задолго до Коуэлла разные там бахи и моцарты нет-нет да и позволяли себе в сердцах ебнуть со всей дури кулаком по клавиатуре органа или там спинета, просто стеснялись называть это музыкой. Внешне же представленные опусы "Пульс" и "Возвращение" для ансамбля ударных (1939) обнаруживают подозрительное сходство с прозвучавшей в первом концерте фестиваля "Уличной песенкой" Орфа, предназначенной к исполнению маленькими любителями из "Гитлерюгенда". И состав инструментов сходный, хотя несколько шире, ну и структура, ритмическая, даже, можно сказать условно, "мелодическая", куда как изощреннее. Но все же забавно: то, что для конца 1930-х было в прямом смысле слова авангардом исканий музыкальной выразительности - вещи написаны для ансамбля Джона Кейджа - теперь запросто (ну вот допустим, я не прочел буклет, не узнал, когда, где и кем это сочинено) сойдет за незамысловатую, прелестную штучку для средней - даже не специальной музыкальной - школы, причем той же поры! И никаких тебе тут "кластеров-королей диссонансов" - сплошное блаалепие, милые. Я еще до последнего рассчитывал на обещание в кульминации второй пьесы задействовать "собственные ресурсы человеческого организма", нынче какие только органические ресурсы в музыке не задействуют, мало ли, а тут обвиненный в гомосексуальной связи композитор фантазировал на нарах... - по факту же на финальных тактах один из участников ансамбля, уроженец Эквадора Хуан Матео Ривас Кастро, всего лишь симпатично подвыл механической сирене!

Зато Исан Юн, казалось бы - самая что ни на есть "экзотика", кореец-авангардист, и в тюрьме сидевший, как положено, не раз, сперва в Японии, там он во время учебы развернул прокорейскую подпольную борьбу, а позднее из Германии, где Юн после войны предпочитал проживать, сочетая в своем творчестве методы "новой венской школы" с песнями далекой родины, его вывезли спецслужбы Южной Кореи, обвинили в шпионаже, приговорили к смертной казни. Судя по тому, что спецслужбы были южнокорейские, шпионил он, надо полагать, в пользу северокорейского противника? Если так - это он молодец, конечно, но в любом случае передовая прогрессивная общественность совместными усилиями композитора вызволила и дальше он продолжал свою агентурную деятельность спокойно, благополучно, без опаски и риска, уже снова в Германии, ратуя "за демократизацию Южной Кореи и объединение страны" (я так понимаю, за демократизацию путем объединения с Северной, с Корейской Народной Демократической Республикой - ведь именно это называется у прогрессивной западной общественности "демократизацией"?). Ну и как все демократы по жизни, в творчестве Юн был (страдалец за свободу умер в 1995 году в возрасте 78 лет) авангардистом, что продемонстрировал на фестивале "Возвращение" дуэт Антона Дресслера и Марии Эшпай пьесой "Riul" для кларнета и фортепиано (1968, написана приговоренным композитором в тюрьме, ожидающим казни либо освобождения). Буклет раскрывает некоторые оттенки значения загадочного слова Riul - "плавная мелодическая линия", "ритм", "закон" - но, к сожалению, даже вместе с биографической справкой сведений не хватает, чтоб развлечь себя чтением, пока длится это никчемное занудство, как бы ни старались музыканты выигрышно его подать.

Благодатный материал для заявленной темы предоставляет история нацистского концлагеря Терезин, в числе авторов сразу два его узника, а можно было набрать больше. Несколько лет назад Владимир Юровский целое "третье отделение" вечера в рамках цикла "Война и мир" посвятил композитором из Терезина:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3124434.html

И коль скоро на практике всякий раз обращение к их творчеству обусловлено либо памятной датой, либо тематическим характером программы, остается проблемой - спорадическое внимание к этим трагическим фигурам обусловлено исключительно историко-биографическим контекстом или сама по себе музыка достойна того, чтоб исполняться, звучать наряду с сочинениями мэтров Рейха и Сталинских лауреатов? Проблему эту концерт "Возвращения" обозначил наглядно. Незавершенный умершим после месячного заключения от дизентерии автором, дописанный и оркестрованный уже по окончании войны коллегой Нонет Рудольфа Карела (1945), если отвлечься от подоплеки его создания, для своего времени - вчерашний день, а в ретроспекции - третий сорт, это еще в лучшем случае, если считать "вторым сортом" какого-нибудь Цемлинского, а Карел - сильно запоздалый поздний романтизм, с эксплуатацией, видимо, и фольклорного материала, но и с оглядкой на "современную", 1920-30-х годов, "новую" музыку. Исполненный "золотым" составом "Возвращения" (Минц, Булгаков, Полтавский, Алиханова, Кротенко) Нонет, допустим, послушать было любопытно, как одну из страниц в музыке 20-го века, пусть не самую значительную. Наоборот, Три песни для голоса и струнного трио вскоре погибшего в освенцимской газовой камере Виктора Ульмана (1943) - однозначно самое сильное впечатление и для меня главное открытие концерта, безотносительно к судьбе автора, как не думаешь, слушая прелюдии и фуги Задерацкого (но не на этот раз...), в каких условиях они создавались; при том что Ульмана и Юровский в упомянутом концерте играл, и вообще его творчество не сказать чтоб не востребовано. "Осень" на стихи Георга Тракля и две "Песни утешения" на стихи Альберта Штеффена, "Мертвые не хотят медлить" и "Пробуждение к Рождеству", потрясающе спела меццо-сопрано Светлана Злобина в сопровождении Бориса Абрамова, Ильи Гофмана и Александра Неустроева. Что-то роднит эти "песни" - по сути "философская лирика", избегающая откровенного надрыва, неприкрытого пафоса, но и не тоскливая, не занудливая, а скорее созерцательная, вероятно, не без фатализма - также с позднеромантическими сочинениями Малера, Р.Штрауса (даром что последний при нацистах совсем иначе себя чувствовал, нежели Ульман), но музыкальный язык другой, и достаточно оригинальный, и сегодня он воспринимается как актуальный, ну и кроме прочего, Три песни Ульмана продолжают развитие сюжетной линии внутри фестиваля, перебрасывая тематический "мостик" к следующему концерту под общим названием "MORT".

О гитарных миниатюрах Матвея Павлова-Азанчеева в исполнении Дмитрия Илларионова вообще судить не берусь - крошечный "Этюд на органном пункте" и чуть более развернутая "Испанская серенада" (обе вещицы 1946 года), написанные для семиструнной гитары композитором, попавшим в лагерь на десять лет за "пораженческую агитацию", разумеется, внесли некоторое разнообразие в программу концерта, не более того.

Завершался вечер сочинением Фредерика Ржевского - композитора американского, в тюрьме никогда не сидевшего, но посвятившего свой опус "Аттика" для чтеца и инструментального ансамбля (1972) одноименному исправительному учреждению, где в 1971 году вспыхнул и был подавлен при некотором количестве жертв с обеих, между прочим, сторон бунт заключенных, сопровождавшийся с захватом заложников. Жертвы со стороны государства композитора "левых взглядов" едва ли волновали, гомосексуалистов и евреев в его время Америка и Европа уже не преследовала, а вот слова погибшего при подавлении бунта одного из зачинщиков, пацифиста Сэма Мэлвилла, автор использовал в своем сочинении Coming Together (хорошо что Coming, не Going - получились бы "Идущие вместе"). В "Аттике" партия чтеца включает фразу оставшегося в живых и вышедшего на свободу товарища Р.Кс.Кларка "Аттика у меня впереди". Пацифист, устраивающий бунт с захватом заложников - это в чем-то еще круче, чем гражданин Германии, ратующий за демократизацию Южной Кореи; и соорганизатор "Возвращения" Роман Минц, в "марше Гитлерюгенда" двумя днями ранее отложивший скрипку ради блок-флейты, здесь проявил себя в еще одном новом амплуа, выступив как декламатор, с прям-таки рок-н-ролльной самоотдачей, ну имидж ему позволяет. Собственно же музычка - благозвучный минимализм с использованием электрогитар - мне показалась чем-то средним между самой попсовой разновидностью т.н. "симфорока" и ранними, "советского" периода сочинениями Арво Пярта, всеми этими "братствами-фратствами". И снова пригодилась сирена, уже звучавшая, тоже по случаю зверств в американских тюрьмах, у Генри Коуэлла (ну не Задерацкому же в ГУЛАГе "сирены" включать...) - вот и в сюжете православного телеканала "Культура" при монтаже ролика особо подчеркнули, что американцы своих композиторов в тюрьмах держат (без уточнения, правда, "статьи", чтоб лишний раз не "пропагандировать"), не выпускают, еще и пытают, поди, до смерти... То есть эта самая "Аттика" Ржевского, безусловно штучка во всех отношениях "заводная", и под финал вечера, на котором, редкость для "Возвращения", после антракте народ словно чумой выкосило, пришлась кстати, приободрила уцелевших, но по совести сказать, в срочной необходимости демократизации США и присоединении их к Северной Корее вслед за Южной лично меня не убедила. Я бы в подобной ситуации скорее поверил Ивану Кучину.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment