Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Великий укротитель", центр Онассиса, Афины, реж. Димитрис Папаиоану

Если не сводить действо к набору изощренной выделки пантомимических сценок, виртуозно разыгранных перформерами, а разговор о нем к обсуждению длины хуев "горячих греческих парней" и предполагаемой эрекции одного из них (я сидел далеко и ничего такого не видел, ну то есть хуи, конечно, видел, а эрекции не заметил - обитателям ближнего партера, конечно, лучше знать), то "Великий укротитель" по своей, если угодно, философской основе близок к "Первой материи", как я ее для себя определил, "антропологической мистерии", которую Папаиоану представлял в Москве четыре года назад, между прочим, в пространстве "Платформы", где якобы ничего не ставили и не показывали:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2675614.html

Но по сложности, не столько, допустим, технической, но "логистической", на уровне не задействованных средств внешней выразительности, но игры ума и фантазии, "Великий укротитель" ближе к "Изнанке", которую можно было в Москве посмотреть недавно, пусть и в формате смонтированного видеоперформанса, а не живьем:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3680522.html

И мне кажется, что поиск в спектакле рациональных связей между культурными и художественными, а также, само собой, религиозными реминисценциями - занятие пусть и увлекательное, но мало проясняющее режиссерский замысел. Отсылы к Рембрандту (сценка "вскрытия" с вытягиванием кишок) или метафизикам-сюрреалистам 20-го века, Кирико с Дельво (великолепно придуманный эпизод, когда у "загипсованного" персонажа, считай статуи, отбивают "опалубку", высвобождая подвижное тело из оков застылой формы), равно реминисценции к искушению Евы или воскрешению Лазаря - более или менее очевидны; как и принцип построения композиции на пластических рефренах, из которых самый заметный - повторение "упражнения" с раздеванием персонажа, легким покровом на его теле, сдуваемом при переворачивании одного из резиновых щитов; и ассоциации персонажа, укрывающегося под таким же щитом от града стрел, со святым Себастьяном; и символика осыпающегося скелета. Однако констатации совершенства формы, я думаю, недостаточно - хотя форма безупречна, и нарочито замедленный тем, и обрывочные мелодии "Голубого Дуная" Штрауса в электронной обработке, и почти цирковой юмор с остроумнейшими деталями бутафории (ботинки, "вросшие" корнями в "землю"! "космонавты", нисходящие до грешных людей, словно ангелы - у одного "космонавта", правда, на ходу малость шлем от скафандра отваливаться начал, но это мелочи; извивающиеся змейками "протезированные" конечности из фольги), и близкая к балетной отточенность движений перформеров. Книгочей и всезнайка Костик даже расшифровал название спектакля посредством цитаты из Гюго ("Революция - это великий укротитель, особенно тех монархов, что ведут себя хищниками"), но и это мало что дает.

А вот с оглядкой на ту же "Первую материю", которая и композиционно, и пластически, хореографически была устроена намного проще, в "Великом укротителе" мне тоже видится размышление постановщика о единстве и противоречиях материального и нематериального, органического и рукотворного, бренного и вечного. Там, в "Первой материи", персонажей было всего два - один голый, другой, в противоположность ему, "упакованный" в строгий костюм. Здесь, в "Великом укротителе", и артистов больше, и конфигурации между ними выстраиваются намного сложнее (чего стоят одни только "многосоставные" тела, когда нога одного исполнителя присобачена к туловищу другого...) и статусы, функции, их облик в контексте спектакля постоянно меняются - но суть та же. Тело человеческое, ну и вообще все живое, органическое, природное - смертно, тленно, подвержено распаду и забвению, а кроме того, взаимозаменяемо. Зато мысль, идея, и, в частности, художественные образы, и музыкальные, и визуальные, и текстовые (хотя текста в "Великом укротителе" нет совсем, но есть символический образ книги... да и про себя мы по ходу просмотра все равно "вычитываем" те или иные сюжеты, в том числе литературные) - бессмертны, ну или, по крайней мере, долговечны, уж точно переживут и своих создателей, и читателей-зрителей-слушателей-героев.

Для меня показатель, что я увидел что-то лично мне близкое и важное, волнующее - когда после спектакля или фильма на ум приходят какие-то давно известные, но вот сейчас особенно уместные стихи, как правило, из Эмили Дикинсон, и в связи с "Великим укротителем" вспомнилось:

Death is a Dialogue between
The Spirit and the Dust.
"Dissolve" says Death—The Spirit "Sir
I have another Trust"—

Death doubts it—Argues from the Ground—
The Spirit turns away
Just laying off for evidence
An Overcoat of Clay.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments