Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

я просто писал рассказы: "Человек-подушка" М.МакДонаха в МХТ, реж. Кирилл Серебренников

Катурян. ...Я хочу сказать вам сразу. Я бесконечно уважаю вас и то дело, которым вы занимаетесь. Я буду рад помочь вам во всем, что окажется в моих силах. Я глубоко уважаю вашу работу.
Тупольски. Что ж… Приятно слышать.
Катурян. Я не из этих… Ну, вы меня понимаете?
Тупольски. Из каких «этих»? Я не понимаю.
Катурян. Не из тех, кто не признает полицию. У меня никогда не было проблем с правопорядком. Ни разу, за всю мою жизнь. И я…
Ариэль. Ни разу до сегодняшнего дня, правильнее было бы сказать.
Катурян. А?
Ариэль. Повторяю для тупых. У тебя ни разу не было проблем с правопорядком - до сегодняшнего дня. Так надо было сказать.
Катурян. А разве у меня проблемы?
Ариэль. А, как вы думаете, почему вы здесь?
Катурян. Думаю, я должен помочь вам в каком-то расследовании.
Ариэль. То есть мы тут такие добрые друзья твои? Привели тебя сюда от нечего делать, погостишь у нас… по старой дружбе…
Катурян. Вы не мои друзья, нет…
Ариэль. Тебе прочли твои права. Тебя вытащили из дома. Повязали на глаза эту чертову повязку. Кто так поступает с хорошими друзьями?
Катурян. Нет, мы не друзья. Но я имел в виду, что мы и не враги.
Ариэль. (пауза) Слушай, я сейчас ебну его со всей дури. Он доиграется.
Катурян. (пауза) А?
Ариэль. Я невнятно говорю? Ты тоже не разобрал, Тупольски?
Тупольски. Нет, я разобрал. Все было ясно.
Ариэль. Мне тоже кажется, что я говорю доходчиво.
Катурян. Не надо… Я отвечу на все ваши вопросы. Вы не должны…
Ариэль. «Ты ответишь на все наши вопросы»… Еще не было никаких вопросов! «Ты ответишь на все наши вопросы»… Вопрос пока был только один: «Мы долго будем ходить вокруг да около и ебать друг другу мозги?» Вот мой тебе вопрос.
Катурян. Я совсем не хочу раздражать вас, напротив, я готов ответить на все ваши вопросы.
Тупольски. Ну что, начнем тогда?


Спектаклю десять лет, и я, разумеется, видел его в свое время -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/897230.html

- но последние годы он, номинально присутствуя в репертуаре, практически не шел. "Человек-подушка" - из числа важнейших работ Серебренникова и относится, на мой взгляд, к его "золотому периоду" сотрудничества с МХТ. Не выпускавшиеся методом конвейерной сборки премьеры "Гоголь-центра", пусть и небезынтересные каждая в своем роде, и не те первые опыты Серебренникова в Москве, которые сделали ему имя (я бы не перехваливал даже "Пластилин" в ЦДР, тем более "Терроризм", серебренниковский дебют в МХТ, ни прогремевшие "Откровенные полароидные снимки" в филиале театра им. Пушкина), а спектакли, поставленные в Художественном театре с 2003 по 2009 год, по-моему - вершина (ну будем считать, что пока что) творчества Серебренникова: может быть и не прорывные на свой лад "Мещане" даже, но "Изображая жертву", "Лес", "Головлевы", "Человек-подушка", "Киже". К сожалению "Киже", выпущенному позднее остальных, совсем не повезло, хотя доживи он до нынешних дней, сегодня это была бы просто бомба, а к моменту выпуска он, что называется, не "попал в струю", к тому же, говорят, предпремьерные показы прошли неудачно, но я против обыкновения смотрел его позже и для меня он остается произведением выдающимся, где, кроме прочего, лучшую свою театральную роль сыграл Сергей Медведев, на протяжении того периода одно из сценических альтер эго Серебренникова, присутствовавший почти во всех его тогдашних спектаклях и перформансах, а к началу текущего сезона, как я с удивлением узнал недавно, уволенный из труппы МХТ (в "Человеке-подушке", кстати, он ставил сцендвижение - замечательно!); и Зорина, и Ващилин, и Бабушкина, многие артисты там раскрылись с неожиданной стороны:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/1347064.html

"Головлевы", наоборот, шли долго, и я успел увидеть их спустя годы после премьеры повторно - с сожалением должен признать, что на "терминальной стадии" своего существования они производили довольно-таки жалкое впечатление, но в исходном, оригинальном виде вещь была сильнейшая:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3314171.htm

"Лес" можно изредка встретить на афише МХТ до сих пор, вместо Чурсина (еще один постоянный тогдашний соратник Серебренникова) на Буланова ввели Молочникова, в связи с чем спектакль, и без того абсолютно живой, художественно и во всех прочих отношениях актуальный, "прирос" дополнительными смыслами, как общественно значимыми, так и неочевидными наблюдателю со стороны, я некоторое время назад забегал на него с антракта:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3473260.html

"Человека-подушку" я пытался пару раз пересмотреть, но уже назначенные представления почему-то отменяли, а сейчас играют два дня подряд после долгого перерыва и уже есть дата на следующий месяц. Постановка на удивление в хорошей форме, при том что возобновляли ее очевидно, по причинам слишком хорошо известным, в отсутствие режиссера. Великолепный дуэт Анатолия Белого и Алексея Кравченко, пафосный драматизм первого и острая, доведенная до гротеска характерность второго органично сосуществуют на контрасте актерских техник и содержательно друг друга дополняют (роль Кравченко, старшего, но умственно отсталого брата в торчащих из-под штанов трусах поверх рубашки, впрочем, при всей внешней "комичности" масштабом подлинного драматизма едва ли не превосходит роль брата-писателя). Такой же контрастный второй дуэт - следовательский: методически изощренный, но в силу возраста или опыта бесчувственный Тупольский-Сергей Сосновский и прямолинейно-грубый, однако способный на проявление человечности в самый неожиданный момент Ариэл-Виктор Хориняк (как и в доживавших век "Головлевых", Хориняк введен в "Человека-подушку" вместо Юрия Чурсина, но, полагаю, это произошло давно и при непосредственном участии постановщика - как и в случае с заменой Чурсина на Молочникова в "Лесе", новый состав, чем-то обедняя спектакль, что-то ему и добавляет, в частности, усиливает контраст между как бы "добрым" следователем-Сосновским и как бы "злым" его напарником, зато гомосексуальные коннотации роли Хориняком теперь начисто стерты, при том что по-прежнему соответствующие фразы проговариваются вслух). Наиболее эффектная, хотя почти бессловесная пара в этой конструкции - мальчик и девочка из фантазий несостоявшегося и несостоятельного литератора Катуряна К.Катуряна, воплотившихся в его страшных рассказах, и реальные, существующие "на самом деле" (у мальчика слов нет совсем, девочка происходит несколько в эпизоде, посвященном рассказу "Маленький Иисус") - само собой, дети на протяжении десяти лет с лишним менялись не раз, поскольку имеют обыкновение вырастать, не успеешь оглянуться. Еще один не менее знаковый дуэт - "призраки" Ма и Па, Василий и Анжелика Немирович-Данченко, также обеспечивающие музыкально-шумовое сопровождение. В том числе и за счет этого "аудиперформанса" в спектакле соблюдается эстетический баланс между буквализмом, даже "натурализмом" ("кровавый" мальчик, "распятая" девочка, освежеванные свиные "туши" на крюках, ожог на лице Михала - пластический грим Кравченко; наконец, мозги расстрелянного, размазанные по кафельной стенке) и игровой условностью ("живой" саундтрек присутствующих по краям авансцены музыкантов, нарочито искусственный свет, синтетические цветы, гигантские маски Ма и Па, ростовые куклы).

Такая двойственность, помимо прочего, точно соответствует поэтике драматурга, вопреки навязчивой тенденции (идущей в русскоязычном контексте от Сергея Федотова, считающегося "первооткрывателем" МакДонаха, поставившего с десяток, а то и поболе, его пьес, но так и не разобравшегося в их внутреннем устройстве) вовсе не реалистической, не натуралистической, но парадоксально и очень "по-ирландски" соединяющей "черный юмор" с почти непристойной для "прогрессивного" человека сентиментальностью, что сближает вроде бы "жесткие", "мрачные" его опусы с благостными, чуть ли не "святочными" сказочными историями, незаметно, исподволь подменяя одно другим. Так же как выпадающая из общей тематической линии в творчестве вымышленного Катуриана с неизменных зачином "однажды давным давно" сказка о "зеленом поросенке", единственная "добрая" среди сотен "черных" и "жестоких, оказывается, в сущности, самой безжалостной, фальшиво "оптимистичной", а на деле страшнее прочих "страшных" рассказов горе-литератора: увечную девочку вместо того, чтоб закопать ее живьем в землю, впечатленный и вдохновленной прозой брата недоразвитый Михал просто... выкрасил в зеленый цвет, похитил, да, но оставил в живых, заточив в компании настоящих поросят.

Сегодня, через десять лет (всего каких-то десять лет - и целых десять лет!) то, что казалось любопытным, занятным, с одной стороны, а с другой, вневременным и универсальным, получает звучание прям-таки остро-публицистическое, но и довольно двусмысленное, и не только за счет того, что на поклонах Анатолий Белый обращается к залу с посвящением "нашему другу Кириллу Серебренникову" - мощно, откровенно и с пафосом, который здесь не может быть лишним.

"Если вы поклонники фильмов Квентина Тарантино, Альфреда Хичкока и Дэвида Линча, если вы любите сказки братьев Гримм, романы Франца Кафки и Федора Достоевского, то вас, безусловно, не оставит равнодушными спектакль по пьесе Мартина МакДонаха.
Горят ли на самом деле рукописи? Несет ли художник ответственность за свои произведения? Важна ли в современном мире «слеза ребенка»?
«Человек-подушка» (The Pillowman) – первый в истории МХТ спектакль-триллер с элементами арт-хоррора.
Детективный сюжет, остропсихологические конфликты и удивительный по своей природе юмор" -


- с такой рекламной аннотацией (взял ее на сайте театра) немудрено делать успешную кассу на старом спектакле без дополнительных затрат на промо. Печально, однако, что анонс задает столь однобокое понимание и пьесы, и в особенности постановки, которая богаче первоисточника и на смыслы, и на эмоции. Но бог с ними, с эмоциями - а что касается смыслов, проблематика "Человека-подушки" Серебренникова отнюдь не сводится к "моральной ответственности" художника. Может быть в гораздо большей степени она касается, как это ни странно, "моральной ответственности" читателя, зрителя, да хоть слушателя; его способности воспринимать произведение искусства - вне зависимости от его художественного качества! - по законам искусства, главный из которых состоит в пренебрежении художником любыми законами, кроме тех, которые он сам над собой ставит; а не тупо как руководство к действию, не плоско как криминальную улику, не наивно как осознанно-исповедальную или неконтролируемо-спонтанную автобиографию сочинителя.

"Человек-подушка" ("The Pillowman"), кажется, единственная пьеса МакДонаха, персонажи которой помещены не в ирреальную, но все-таки бытовую обстановку ирландской глухомани (или, если брать вместе со киносценариями, другую, но тоже более-менее реалистическую среду), а в условия абсолютно абстрактной, аллегорической, фантасмагорической диктатуры, без опознавательных знаков и каких-либо внешних символических примет, не поддающуюся географической или хронологической идентификации, вкупе с откровенно пародийным именем главного героя Катурян К.Катурян недвусмысленно отсылающей ну как минимум к Набокову (а далее к Кафке и попутно много еще куда). Но надо постоянно помнить ("каждую минуту", как сказал исполнитель главной роли в своем "посвящении Серебренникову" на поклонах), что в большей или меньшей схоластические споры об "ответственности художника", размышления, подражает ли искусство жизни или наоборот, возможно ли ограничить нормами морали или юридическими актами свободу творчества и имеет ли государство право посредством своей репрессивной системы этими нормами произвольно манипулировать, герои пьесы, словно сконструированной из обрывков чужих сочинений (тут МакДонах не похож на самого себя) ведутся не в академической аудитории и не на страницах специализированной печати; они происходят... в кабинете следователя, напичканном пыточным оборудованием, под стоны других заключенных, доносящиеся из-за стены, и одна из сторон ученой дискуссии истекает кровью, а другая направляет "противной стороне" лампу в лицо - то есть при обстоятельствах, которые переводят "соль" темы из области философско-теоретической в сугубо прикладной аспект. А это уже другой совсем получается разговор. Если, конечно, не считать высокомерно, будто всякое государство - фашистское (а не только, к примеру, русское), и любая идеология - тоталитарная (а не только, к примеру, православие), что свело бы сложный комплекс заложенных в пьесе проблем к банальной демагогии. По метафорично-фантастичному сюжету МакДонаха родители Катуряна изводили юного героя стонами, которые его брат издавал под пытками, дабы развить в нем писательскую фантазию, и, как видно, весьма преуспели - сын вырос писателем, пусть и весьма однообразным по направленности своего воображения. Легко счесть, что пара дознавателей, вслед за родителями, тоже способны, ценой причиненных писателю лишений и мучений, в том числе сходного рода (снова брат кричит за стеной, Катуряну сообщают, что Михала пытают), "вдохновить" художника на новые свершения - ведь сколь уникальный жизненный опыт они ему подарили! Но если и способны, то свершений все равно не будет - писателя застрелят, его окровавленные мозги запачкают кафель стены, а рукописи, скорей всего, станут пеплом в жестяном ведре.

Сразу после премьеры критики, причем из числа наиболее "передовых", обозначали пьесу МакДонаха как "фастфуд", на их утонченный вкус она им казалось, видимо, чересчур "пластмассовой", искусственно сконструированной по готовым рецептам, и возможно, не без оснований. Это потом допущенные в "Гоголь-центр" избранные, "приближенные к телу" витии славословили в том числе и откровенной халтуре - а тогда выдающиеся серебренниковские "Человек-подушка", равно и "Киже", ни даже "Лес" безоговорочно восторженных откликов на момент появления не получили. Теперь многие подробности "Человека-подушки" воспринимаются совершенно иначе - но критикам до того уже нет заботы. Сегодня имя Кирилла Серебренникова на слуху не только у критиков, но и у тех, кто сроду не бывал в ни в "Гоголь-центре", ни хотя бы в МХТ; а передовой отряд театральной общественности, со своей стороны, ведет такую "линию защиты" режиссера, что и при более благоприятных обстоятельствах не поздоровилось бы; до спектаклей собственно ни руки ни ноги их не доходят, до спектаклей десятилетней давности подавно. Примечательно, однако, что сколько-нибудь серьезные, переходящие от виртуального сотрясания воздуха к неким конкретным "юридическим процедурам" следственно-прокурорские "наезды" на Серебренникова начались как раз с "Человека-подушки", постановку пытались обвинить то ли в "пропаганде педофилии", то ли еще в чем столь же несусветном - по сегодняшним понятиям вспоминать отчасти смешно, но и поучительно: был бы человек, а статья найдется.

Пересматривая последний раз "Лес" год назад, я отметил с удивлением, что в отличие от Богомолова или Бутусова у Серебренникова практически отсутствует "фанатская" аудитория, готовая посещать одни и те же постановки десятки раз, отслеживать изменения исполнительских составов, вводы свежих артистов вместо выбывших, изменения контекста и "климата" вокруг спектаклей. Вот и на "Человеке-подушке" я наблюдал в зале картину печальную, а по совести сказать, отталкивающую: бабки с кошелками, в "оскорбленных чувствах" пробирающиеся на выход через двадцать минут после начала представления, навстречу им топающие по ступенькам гламурные девицы, позволяющие себя не просто опаздывать, но еще и с полномочным правом затевающие во время спектакля незамысловатое общение вслух с более пунктуальными подружками по "полусвету", поцелуйчиками в щечку и сравнениями губной помады, то есть практически на сто процентов случайный сброд, плохо себе представляющий, куда, на что и зачем они попали. Жалко, что такое знаменательное, важное для театральной Москвы, да и не только театральной, событие, как возвращение в активный репертуар Художественного театра после затянувшейся даже по мхатовским меркам паузы одного из лучших спектаклей Кирилла Серебренникова прошло для профессионального, околопрофессионального или хотя бы просто т.н. "продвинутого", "просвещенного" сообщества незаметно, безрезонансно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments