Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Проза" В.Раннева в "Электротеатре Станиславский", реж. Владимир Раннев

"Это надо видеть" применительно к опере, хотя бы и современной - небесспорный комплимент, и тем не менее: пожалуй, на всю Москву сейчас едва ли сыщется музыкальный спектакль более технически изощренной выделки, построенный на сочетании сценографического решения, невероятного света, компьютерной анимации, визуальных технологий и "живого плана". Между тем "Проза" - в первую очередь все-таки опера, то есть музыка. В "квартете" солистов "запевалой" служит Сергей Малинин, известный так же как "последний сверленыш" из оперной пенталогии "Сверлийцы"; несколько девушек из труппы Электротеатра составляют "хор"; артисты работают без инструментального сопровождения, а капелла, и без дирижера (музыкальный руководитель постановки Арина Зверева). Они поют текст фрагментов чеховской "Степи", а разыгрывают сюжет мамлеевского "Жениха", текст которого в свою очередь воспроизводится компьютерными титрами на экране вместе с анимацией, в "пузырях", идущих от нарисованных персонажей, что придает компьютерной картинке сходство с комиксом. Сочетание, даже столкновение, парадоксальное - формально работающее отлично, на содержательно уровне, правда, уследить за параллелями или, вернее, за "контрапунктом" смыслов проблематично, у меня было ощущение, что мозг, если вспомнить словосочетание из школьного курса физики (и тогда мне не очень понятного, сейчас тем более, но вот застрявшее в мозгу), "бомбардируют электронами" - ну дак на то и не простой, а "электро" театр.

"Степь" Чехова я, как ни странно, сравнительно недавно перечитывал по одной (тоже театральной) надобности; рассказ Мамлеева "Жених" мне до сих пор не попадался на глаза и даже перед спектаклем я знакомиться с ним не стал, прочел уже после, но может быть стоит это сделать заранее, а может быть и нет, чтоб не сбивать настрой и не предвосхищать развитие незнакомого (если он незнакомый) сюжета. Сюжет же сводится, вкратце, к тому, что водителя грузовика Ивана, превратившего в кучку мяса и костей семилетнюю девочку Надю, родители погибшей Нади пожелали "усыновить". Иван и сам был сиротой, в лагере после суда ему пришлось не по душе, ну и пристроился, отъелся, зажирел до того, что в семье Нади стал тираном и чуть ли не божком себя возомнил. Лаконично изложенная "черная" фантасмагория Мамлеева в написанной на текст Чехова партитуре Раннева, который сам собственную оперу и поставил как режиссер, музыкально реализована в прихотливой полифонии голосов, возносящихся в молитвенной интонации и нисходящих в рыданиях. Конструкции в этой полифонии разнообразные, но принцип их построения един и, положа руку на сердце, за час двадцать малость приедается, а не утомляет благодаря разнообразию видеоряда.

При этом артистам "живого плана" много двигаться не приходится - они неожиданно, волшебным образом (художник по свету Сергей Васильев - виртуоз) возникают в скупых статичных мизансценах, не подвергающихся трансформации, вместо них трансформируется постоянно пространство вокруг, за счет прежде всего, системы экранов, компьютерной анимации, но также и более традиционной "смены декораций": к финалу задник "черной коробки", фантазийный, но все-таки составленный из нарочито сниженно-бытовых предметов, подушек и простыней (художник Марина Алексеева) рассыпается, открывая псевдоклассическую, какую-то прям "музейную" колоннаду с фризом и портретами в золоченых рамах, где и воцаряется "божком" отъевшийся "сирота" Иван, "не убивец, но жених Наденьки", соприкоснувшийся с нею и соединившийся, стало быть, навеки; а "черный ящик" сцены затягивается по периметру расписным занавесом-коллажем.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments