Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

Сергей Третьяков, Шон Скалли, венгерский авангард и финский дизайн в Мультимедиа арт музее

При том что имя Сергея Третьякова и связанные с ним материалы на разных выставках попадаются регулярно, будь то "Мастерская Родченко и Степановой" или "Грузинский авангард", персональной экспозиции эта исключительно важная и яркая фигура удостоилась на моей памяти впервые - что прекрасно, с одной стороны (к тому же дело не ограничилось собственно выставкой "Третьяков.DOC"- там и конференция, и установка мемориального знака в рамках "последнего адреса", и театральная постановка), а с другой, при всей информативности выставочного проекта предметов для экспонирования не так уж много. Выставка придумана, построена, концептуально она очень хорошо сделана, но по принципу "каша из топора" - что, впрочем, составляет объективную проблему, поскольку вряд ли от Третьякова могло много остаться, русские уничтожили и его, и наследие, так что материал, это слишком заметно, собран "с бору по сосенке".

Тем не менее можно увидеть не один, не два, а несколько разных по технике, по эстетике, по авторскому взгляду на фигуру Третьякова его фотопортретов - работы Родченко, Абрама Штеренберга и др. Разработки Любови Поповой к "Земле дыбом" (1923) и рисунки Ильи Шлепянова персонажей спектакля, в том числе Эраста Гарина в роли повара. Очень любопытный предмет - книжное издание "На всякого мудреца довольно простоты" Островского с собственноручными "исправлениями Третьякова и Эйзенштейна для спектакля "Мудрец": практически весь исходный текст вычеркнут, кое-что дописано чернилами от руки прямо на книжных страницах - вот это, я понимаю, авангардный подход! Эскизы Эйзенштейна к постановке "Мудреца" прилагаются - правда, их не так давно можно было видеть на выставке, посвященной собственно Эйзенштейну, тут же в Мультимедиа арт музее. А вот автопортрет-аппликация Бориса Юрцева в роли Рыжего из "Мудреца", кажется, не экспонировался.

На выставке Третьяков раскрывается как теоретик и практик литературы, театра и кино. Мне, допустим, интереснее театральный раздел, где можно увидеть, помимо прочего, карикатуру Кукрыниксов 1929 на Таирова, Раскольникова и Третьякова, где Раскольников переписывает "Воскресенье", а Третьяков валяется под одеялом, пометка "который уж сезон хочу ребенка" намекает на пьесу "Хочу ребенка" - веселая картинка, а ведь вскоре русские уничтожили разными способами и того, и другого, и третьего (Кукрыниксов приберегли для дальнейшей милитаристской и антизападной пропаганды, они доверие оценили и отработали). Третьяков стоял у истоков того, что теперь называют "документальным театром" - в рамках выставки даже играется спектакль, отталкивающийся от той же пьесы "Хочу ребенка", я его не видел, но заявления Третьякова о своей пьесе весьма характерны: "В ней есть элементы показательно-пропагандистского порядка - врачебная консультация и конкурс на здорового ребенка в конце пьесы". И про "научный контроль во время зачатия" тоже хорошо, и особенно про "сексуальных растратчиков" - в теории; на практике плохо контролировали, православные бесконтрольно расплодились и всех поубивали. Сценическую модель для "Хочу ребенка", кстати, разрабатывал Эль Лисицкий, чья двойная выставка тоже открылась на днях в Москве, но туда я, видимо, уже не дойду. Еще одна пьеса Третьякова "Противогазы" содержит идею "стандарт-человека" и "стандарт-быта", вообще, пожалуй, Третьяков ближе многих подошел к вершинам, к пределам социальной коллективистской утопии, к ее наиболее радикальным формам - неудивительна его судьба в годы православно-монархического реванша 1930-х годов.

Что касается раздела, посвященного деятельности Третьякова на госкинофабрике, где он оказывал "сценарные консультации", участвовал в съемках "Броненосца Потемкина" и якобы писал к нему интертитры, а также поднимал кинопроизводство в Грузии (как раз "Соль Сванетии" Михаила Калатозишвили по сценарию Третьякова я видел на выставке "Грузинский авангард" в ГМИИ; а в Мультимедиа арт музее крутят хронику, посвященную съемкам "Элисо") - он меня, понятно, увлек меньше; дела издательские, связанные с Маяковским, "ЛЕФом" и "Новым ЛЕФом" - больше, но куцый уголок не идет ни в какое сравнение с роскошью, которую предлагает по поводу аналогичной тематики выставка "Архив Харджиева" в фонде "Ин Артибус":

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3689831.html

Не забыта и международная деятельность Третьякова, его посещение Германии в начале 1930-х, влияние на тамошнюю "прогрессивную общественность", целая "доска почета" вывешена - Брехт, Пискатор и т.д., только стоило бы критичнее отнестись к этому аспекту, не ограничиваясь запоздалым и беззубым стишком Брехта, считавшего Третьякова до какой-то степени своим "наставником", про народ, который, оказывается, способен ошибаться, расстреливая чересчур народолюбивых художников! Почему-то относительно собственного народа у Брехта и остальных "прогрессивных" сомнений не было, кратковременное нацистское помрачение все они однозначно квалифицировали как преступление; ну или русских они уже тогда прозорливо не считали за людей и полагали невозможным подходить к России с теми же этическими мерками, что к цивилизованным сообществам?

Хотя тоже это все и значительно, и содержательно, ну да что говорить, если теперь в ходу совсем другого сорта утопии, а та, с которой носился Третьяков и его "левые" друзья, оклеветана, отдана на поругание невежественным православно-фашистским скотам или вот, как здесь, в лучшем случае, разжалована из мечты о переустройстве Вселенной до статуса музейного экспоната.

С тех пор, как я приходил последний раз в Мультимедиа арт музей на видеоинсталляцию "Ночь в библиотеке" Робера Лепажа, открылось уже несколько новых выставок, а у меня так мало времени оставалось между двумя театральными прогонами и при этом хотелось по второму разу хотя бы бегло глянуть и на Бранкузи, и на фотоальбом Картье-Брессона, что остальное пришлось смотреть, как выражается в подобных случаях ддФ, "обзорно". Ну и не все меня увлекало в принципе. В наименьшей степени - Шон Скалли, чья выставка размахнулась аж на два яруса, начинаясь сразу в холле первого этажа. Выше, в основной части выставки, при входе в зал можно видеть раннюю, 1967 года, картину Скалли "Фигура в комнате", это единственная на два этажа его фигуративная (невольный каламбур) экспозиция, остальное - цветные абстракции, сделанные широкими мазками чистых цветов (иногда одна краска поверх другой), но с дикой концептуальной претензией, что касается и вещей 1980-х90-х годов, и свежайших полотен. Например, тетраптих "Четыре дня" (2015 или серия из пяти картин "Немного красного" (2014), где "немного красного" можно найти лишь на первом из холстов. Или вот еще разложенная аналитически на неправильные крупные цветовые прямоугольники палитра Ван Гога - триптих "Арль-Вечер-Винсент 2", в чистом виде эксплуатация и спекуляция, а прямо сказать - шарлатанство. Озаглавлена выставка по названию такого же сорта вещей Скалли, "Лицом на Восток", и невольно задаешься вопросом: ну если у вас лицо такое...

Зато очень неплохая, но больше для любителей, знатоков и специалистов по фотоискусству выставка "венгерского авангарда" 1918-1939 гг., причем многие выходцы из Венгрии, фотографы-звезды, как Брассай или Капа, за последнее время отмечены персональными ретроспективами, а здесь - "сборная", как я понимаю, менее знаковых имен. Работы, впрочем, великолепные - и социальные типы ("Рабочий с молотком" Ференца Хаара, 2932), и световые абстракции ("Движение" Нандора Бараня, ок. 1936), и композиционные, жанровые эксперименты (его же "Баланс" с яйцом, зависшем на краю чаши, 1936; или своего рода "натюрморт" - "Рука с рыбой" 1932), и портреты известных творческих людей (молодой Виктор Вазарели, в чей будапештский музей я так и не попал, на снимке Йожефа Печи 1930). Попутно стоит почитать о судьбах самих фотографах в кратких биографиях - одни, еврейского происхождения, погибли еще при нацистах, другие как-то приспособились к русской оккупации, третьи успели убежать до вторжения русских и сделали карьеру в цивилизованном мире, но в 1930-е почти все так или иначе отдавали дань тем самым утопиям, что описаны на выставке Сергея Третьякова.

А самый оживленный, если не самый популярный зал на семь восемь этажей - "33 революции. 100 лет финского дизайна". Публика прям в восторге, еще и бесплатные листовки, по русскому обычаю, набирает впрок пачками (кошке подкладывать, что ли? вот это я понимаю - тысяча лет русского дизайна! и никаких тебе революций...) Мохнатое кресло, гнутые ножницы; декоративные "матрешки", "елочки-пирамидки" и т.п. (серия "Секреты России", 2012!); розовые кроссовки с опушкой из овечьей шерсти, тоже крашеной в розовое (2014 - идеальная обувь для финской зимы!); стаканы из литого стекла под общим символическим названием "Ultima thule" (1969-70); бутылка джина; платье из двух кругов ткани в крупный белый горох с прорезями для рук и головы в окружности; диковатый псевдовосточный орнамент шарфов из серии (2016) "Полярная Византия" - свят-свят-свят... а на фото - еще и загородный дом в виде приземлившейся инопланетной "летающей тарелки", почему-то в хельсинском музее финской архитектуры, куда я попал в свое первое посещение Финляндии, ничего похожего не припомню, сплошь избушки деревянные демонстрировались как важнейшее (экологичное!) достижение дизайнерской мысли:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2341703.html

Да и в примыкающем к нему хельсинском музее дизайна таких веселых штук я в свое время не обнаружил. Но все вместе это действительно - какой-то параллельный, инопланетный мир, особенно если вспомнить, опять-таки, идеи Третьякова с его друзьями-футуристами и их (как идей, так и друзей, и самого Третьякова) печальный, но закономерный для "полярной византии" финал.





Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments