Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

вечер поздней осенью

У ч и т е л ь. Хотя это, собственно, и не в моих привычках, но сейчас мне нужно выпить чего-нибудь покрепче.
Г о с п о ж а И л л. Наконец-то и вы к нам зашли, господин учитель. У меня есть новая водка. Хотите отведать?
У ч и т е л ь. Одну рюмочку.


До сих пор я, вот уж странно, ни разу не бывал в "Нур-баре", и никогда бы, наверное, не побывал, если б не "Визит дамы" в "Электротеатре Станиславский". Строго говоря, банкеты после премьер в моей биографии случались и покруче (вот уж где отступные от богатой иностранки не помешали бы...), но не на каждый меня заранее приглашали участники спектакля и не в любом случае для меня самого это соединялось со спектаклем так тесно.

Дюрренматт - не просто "один из любимых" моих писателей, потому что он уж точно не "один из"; и даже не "самый любимый", поскольку "любимых" все-таки много; Дюрренматт для меня - буквально "первая любовь" в литературе, непроходящая с годами, так что несколько лет назад я даже предпринял некоторые усилия (тогда еще имевшие смысл, сейчас, наверное, реализовать эту затею было бы невозможно...), чтобы посетить музейный центр Дюрренматта в Невшателе, встроенный в гору рядом с домиком, где писатель жил до смерти со своей второй женой:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2341299.html

До знакомства с творчеством Дюрренматта я читал только детские книжки и, в лучшем (или худшем) случае фантастику, а какая в СССР была доступна "фантастика", тоже понятно. Собственно, я и с Дюрренматтом встретился благодаря такому пагубному ребяческому пристрастию. Мама повела меня к зубному. Само собой, что и нормальные дети к зубному идут без особой охоты - что ж говорить обо мне? Рядом с детской зубной поликлиникой находился книжный магазин, и я выторговал себе в качестве "отступного" покупку за приемлемое поведение на приеме у врача (хотя бы без воплей - от моего крика и сейчас в обычном разговоре уши закладывает, а в детстве я по любому поводу орал так, что сбегался весь микрорайон) возможность выбрать любую книжку. Но какой на излете т.н. "перестройки" предлагался выбор в магазинах, не исключая книжные, могут судить лишь те, кто жил тогда. Короче говоря, из того, что стояло и лежало на магазинных полках, ничто меня не привлекало - но не отказываться же от "бонуса", за который плачено столь дорогой ценой, как "хорошее поведение"? За неимением лучшего я указал на книжечку карманного формата в мягкой обложке, отпечатанную на отвратительного качества бумаге и скверно сброшюрованную - ну все по тогдашней моде надвигающегося тотального коллапса. Стоила книжечка, правда, опять-таки по тогдашнему обыкновению сущие копейки, и тоже буквально, а конкретно - 75 тех самых медных копеек, которые Альфред Шнитке, говорят, предписывал использовать при подготовке рояля для исполнения первого Кончерто Гроссо. И не из жадности, а больше от недоумения мама попыталась меня отговорить - но всякий, кому хоть как-то довелось пообщаться со мной лично, знает, что отговорить меня немыслимо ни в каком случае, по крайности можно заставить, употребив насилие, но логических аргументов я, если уж уперся, не принимаю при любой степени их очевидности. Короче, черта характера, описываемая обычно поговоркой "проще отдаться, чем отделаться", с годами развившаяся во мне и к настоящему моменту приобретающая порой патологическо-гротесковые формы, ярко проявлялась уже в детстве - и книжка, купленная за 75 копеек в обмен на молчание у зубного, оказалась сборником прозы и драматургии Фридриха Дюрренматта.

Я уперся в нее еще и потому, что по оформлению, по короткой аннотации можно было надеяться, что это тоже какая-то типа "фантастика", что, в общем, отчасти, но совсем в ином смысле, нежели я тогда понимал, даже соответствует действительности. Составлен сборник был причудливо - в него вошли ранний короткий рассказик "Туннель", радиопьеса "Двойник", тоже ранняя, одна из поздних пьес "Портрет планеты" (переведенная для этого издания на русский впервые и за следующие почти тридцать лет, насколько я понимаю, в Москве так ни разу и не поставленная) и повесть "Поручение, или О наблюдении за наблюдающими за наблюдателями". Пьесы и рассказ я, вот тоже трогательный момент, сразу прочитал, а "Поручение..." сперва не осилил, да и немудрено - параноидальная дюрренматтовская фантасмагория представляет собой особым образом структурированный текст, состоящий из 24 предложений, из которых многие в сборнике карманного формата растянулись на несколько страниц. Зато позднее, когда мои редакторы с раздражением саркастично замечали: "Слава, вы может быть не в курсе, но помимо запятых, тире, точек с запятой и двоеточий в наборе пунктуационных знаков еще и простые точки имеются, вы их тоже ставьте хотя бы иногда!" - я в ответ только благодушно посмеивался про себя, вспоминая дюрренматтовское "Поручение".

В тот же год, когда вышел этот сборничек, Михаил Козаков экранизировал на ТВ "Визит старой дамы" под тем же, что и нынче в Электротеатре, усеченным названием "Визит дамы" - фильм при некоторой характерной позднесоветско-перестроечной прямолинейности и до сих пор отлично смотрится, во многом благодаря превосходным актерским работам, а кроме того, очень весело сейчас, спустя годы, угадывать в эпизодических ролях тогда совсем молодых, сегодня уже заматерелых, а то и сошедших с дистанции суперзвезд (в частности, очередного мужа Дамы играет "красавчик" Домогаров и т.д.). Но между прочим, этот сборничек издательства "Молодая гвардия" 1990 года, который до сих пор при мне, был "первой ласточкой" возвращения Фридриха Дюрренматта в русскоязычный читательский обиход после долгого перерыва, когда писатель был в СССР негласно и не слишком строго, но фактически запрещен. Дюрренматт, конечно, оставался "прогрессивным" человеком, но, в отличие от своего старшего соотечественника и коллеги-конкурента Макса Фриша (тоже одного из моих "первых"), никогда больших иллюзий насчет перспектив социалистического строительства не питал, хотя в Советский Союз приезжал (уехал без восторга) и на русском до поры издавался. А в какой-то момент опубликовал "Падение" - аллегорическую, но внятную сатиру на Политбюро ЦК КПСС, и со свойственным ему цинизмом, в присущей ему гротесково-фантасмагорической манере описал процедуру смещения Хрущева - ну и все, попал под запрет. Я после "Туннеля" и "Портрета планеты" кинулся искать по библиотекам - и мало что удавалось найти. Однако вслед за плохоньким сборником подоспело однотомное, но представительное собрание сочинений Дюрренматта из серии (популярной, очень хорошей и для своего времени просто исключительной, хотя, конечно, неровной - приходилось отдавать дань и более "прогрессивным" авторам, и литературам "братских", а хуже того, "развивающихся" стран) "Мастера современной прозы". И дальше уж поперло, вплоть до того, что Дюрренматта включали в модные на тот период антологии типа "современный детектив" - речь о его ранних криминальных романах, действительно имевших успех и заслуженный: "Судья и его палач", "Подозрение", "Обещание" - прекрасные вещи, недаром они все экранизированы (причем самая удачная экранизация, что характерно - советская, "Последнее дело комиссара Берлаха" по "Подозрению", хотя, конечно, в ней полностью были сведены на нет важные для романа параллели между нацистским и коммуно-православным рейхами). Вышел и полупиратский двухтомник Дюрренматта, где впервые наконец-то опубликовали перевод той самой "злополучной" повести "Падение". в "Дружбе народов" появилось "Ущелье Вверхтормашки" - последнее завершенное крупное сочинение Дюрренматта, его я сравнительно недавно с интересом перечитывал, и если к "Визиту старой дамы" можно отнести высказывание Дюрренматта из теоретически подготовившего появление главной пьесы писателя эссе "Проблемы театра" - "гротескное искусство... - искусство не нигилистов, а скорее моралистов, оно не любуется распадом, а сыплет соль на раны, оно неудобно, но необходимо..." - то в "Ущелье" автор на закате жизни предстает-таки законченным "нигилистом":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3263904.html

Но это все касается прозы, а драматургия Дюрренматта с подборки 1969-го года, моего сборничка 1990-го и разовых публикаций в "Иностранной литературе" ("Играем Стриндберга" еще в советский период, "Подельники" уже в новейшей; радиопьесы "Операция "Вега", "Страницкий и Национальный герой" в приложении "Библиотека "ИЛ") или "Современной драматургии" ("Франк V") не печаталась до пятитомника издательства "Фолио" (1998), и вот там уже в двух томах собрали все пьесы автора, которые только к тому моменту переводились и некоторые специально перевели. Все это время "Визит старой дамы" из театрального обихода не исчезал, он до этого был опубликован дважды - в журнале "Иностранная литература" в 1958-м и в сборнике пьес в 1969-м, но когда я, освоив свою карманную книжечку, полез искать другие вещи Дюрренматта по библиотекам, издание 1969-го года нигде обнаружить не удалось, хотя оно везде числилось по каталогу - либо "зачитали", потеряли, но может и изъяли. Его не было даже в специальной закрытой библиотеке при Ульяновском отделении СТД, куда я был допущен несмотря на отсутствие какого-либо блата - протекцию мне составила Н.А.Никонорова, тогдашний директор местного дома актера, ныне возглавляющая областной театр драмы (за прошедшие лета переехавший с улицы Советской на Спасскую, не сдвигаясь ни на метр). В моем распоряжении, правда, оставалась первая журнальная публикация 1958 года, и с оригинальным текстом "Визита старой дамы" я ознакомился по нему.

Вообще-то "Визит..." эстетически принадлежит своему времени, 1950-м, в нем очевидно влияние Брехта, принципов "эпического театра", игнорируемых практически всеми современными интерпретаторами. И по большому счету совершенство его драматургической конструкции работает пусть и на популярность пьесы в мировой театральной практике (я помню, впервые попав за рубеж в Германию по школьному обмену, я пробовал побеседовать о литературе с немецкими ровесницами в семье, куда нас поселили - они, к моему удивлению, не знали Гофмана, но на имя Дюрренматта откликались - "о, "Визит старой дамы"!"), но, пожалуй, в ущерб ее полноценному восприятию. Велик соблазн "прочитать" пьесу как моралистическую притчу, "урок добра", мол, не делай плохого, а то оно к тебе вернется - воспринимая авторский сарказм лишь как приправу. Спектакль в "Электротеатре" тоже не избежал крена в эту сторону. Хотя на самом деле в тексте очень много всего, если не воспринимать его буквально. В этом состоит принципиальное содержательное (не только жанровое) различие между "Визитом старой дамы" и "Полным затмением", повестью Дюрренматта, начатой одновременно с "Визитом...", но доведенной до публикации много позже (1981), написанной на фактически тот же самый сюжет, только помещенный в сгущенно-бытовую обстановку альпийской деревни, где жители, не в пример "просвещенным" горожанам Гюллена, бросаются убивать скопом, тормозят, наблюдая природное явление-затмение и принимая его за знак свыше, но снова появляется луна и при ее свете снова становится очевидной животное нутро человека. Дюрренматт, заново проигрывая ту же фабулу спустя двадцать лет в "Лунном затмении", отбрасывает за ненадобностью и любовь, и справедливость, решение о мести за уведенную другом невесту герой принимает спонтанно, жертва, в свою очередь, сразу примиряется с предстоящей гибелью в обмен на миллионную компенсацию, и даже заезжий пастор проповедует "теологию без Бога" - "теорию Радости", примиряя "Барта с Блохом" и возвращая "в лоно гегельянства". Тогда как гюлленцы, в общем, пока что не звери, не фрики, от чего предостерегал и автор: "они такие же люди, как все мы" (и можно вспомнить его ранний рассказ "Пилат"). Кое о чем в связи с пьесой, отталкиваясь от постановке (буквально "от противного") хорошо написала Татьяна Старостина, с которой мы вместе смотрели прогон в "Электротеатре":

https://www.facebook.com/tatyana.starostina.73/posts/931999560271634

Она же верно отметила, что при всех, мягко говоря, недостатках спектакль обладает важным достоинством: не отбивает, но усиливает интерес к пьесе. Мало того, за отсебятиной сомнительной актуальности я списал на вольность постановщика, в частности, реминисценцию к чеховским "Трем сестрам", и Филипп Григорьян, у которого, как оказалось, "Визит старой дамы" тоже в планах, справедливо мне заметил, что "он русский, его отец был православный" - дословная реплика из пьесы (другое дело, что у Дюрренматта подобные скрытые цитаты звучат издевательски, тогда как в чеховскую эпоху немца Тузенбаха, чей отец был православным, всерьез сочли бы за "русского", и если Чехов позволяет себе иронию, то глубоко скрытую; Дюрренматт же откровенен). Может быть Григорьяну удастся уйти от заложенного еще достаточно молодым автором морализма (Дюрренматту на момент создания "Визита..." было меньше лет, чем нам с Филиппом теперь) и увидеть все конструкцию через его более зрелую прозу (коль скоро удалось преодолеть идеологическую инерцию "Камня" Майенбурга, материала куда менее благодатного). Но в любом случае, как всякое выдающееся сочинение, "Визит старой дамы" - отдельный мир. И в нем, как полагается, есть всё. Включая и чеховские же "пять пудов любви", не слишком явно реализованные в спектакле на протяжении двух с половиной актов, а к исходу третьего, напротив, выпячиваемые до непристойности, но тем не менее: вот она какая, любовь, которая не умирает, но превращается в монстра.

И это касается не только любви, но и чего угодно: ничто не исчезает, в чем я вижу главный пафос пьесы, как бы ни драпировал его за циничными насмешками и условностью пост-брехтовской "эпики" автор и как бы ни выворачивали его наизнанку режиссеры (в нынешнем спектакле еще и переписывая концовку, досочиняя новые финалы). Я в своих личных отношениях с временем, с прошлым, с памятью, на "Визит старой дамы" оглядываюсь постоянно. И хотя в спектакле с туповатой прямолинейностью подается монолог учителя о том, что "и по нашу душу явится старая дама", а у Дюрренматта здесь скорее тоже заложен сарказм по отношению к этому якобы совестливому интеллигенту в подпитии, а по правде сказать юродствующему лицемеру, чей пьяный бред в пьесе иронично нафарширован мифологическими аллюзиями. Постановщики их неизменно купируют, что тоже убивает авторскую иронию - и у Козакова ведь в телефильме роль Учителя (ее сыграл Валентин Никулин) была сугубо "резонерская", так что советско-интеллигентская традиция, доверие к лживой псевдо-исповедальности конформных алкашей, хочешь-не хочешь, побеждает исторически. Но ведь что и говорить - она придет, да уже пришла, она всегда рядом. Зло, которое ты принес в мир, нельзя отменить, невозможно искупить - прошлого не существует, оно не исчезает, не забывается: оно возвращается и убивает, платить придется за все - и не по 75 копеек.

в "Нур-баре" с почетными гражданками Гюллена
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments