Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

сметана из облаков: "Светлый путь. 19.17" в МХТ, реж. Александр Молочников

Можно считать "19.17" своего рода заключительной (?) частью "исторической" трилогии Молочникова, начатой "19.14" и продолженной "Бунтарями". Но если "Бунтари", выпущенные на малой сцене, не вмещавшей потенциальных зрителей, временами переносились на большую, то выпускать "Светлый путь" сразу на основной сцене - решение в маркетинговом плане, может быть, и несколько поспешное, зато при такой густонаселенности постановки она на малой просто не уместилась бы: по масштабности, по количеству задействованной массовки шоу-ревю Молочникова сродни "Шторму" Билля-Белоцерковского и тому подобным театральным блокбастерам революционно-героической тематики, стилистически же представляет скорее пародию на них. Пародию, впрочем, не столько сугубо театральную, хотя бы и капустническую, сколько эстрадного, даже КВНовского свойства.

В фантасмагорическом сюжете у Молочникова сходятся Ленин, Троцкий, Крупская, Коллонтай, бесконечно далекие от своих прототипов, да и от их привычных, давно мифологизированных классических театральных и кинематографических воплощений - с условно-обобщенными разнорабочим Макаром, преподавательницей балетных танцев Верой, старорежимной Голицыной, бывшим солистом бывших императорских театров басом-профундо, читай Шаляпиным. Летом 1917 года Ленин в Разливе принимает решение о вооруженном восстании, "последние испытания вселяют надежду" - все готово к штурму, а тем временем разнорабочий Макар приходит с молотком забивать гвозди в балетный класс и знакомится с Верой. Макар и Вера полюбили друг друга, но Макар отправился с чайником за водой, встретил вождей, а Троцкий и Ленин превратили Макара в способную выпекать хлеб из живота "машину революции", в "нового человека", с железным сердцем и электроприводом, пообещав ему тепло лучей коммунистического солнца и сметану из облаков. Пока Макар, повелев Вере "держись за мой сосок!" (якобы имеется в виду некое шахтерское приспособление, которым можно подать сигнал на поверхность - фраза про "сосок" проходит через весь спектакль лейтмотивом, как и метафорический образ "сметаны из облаков") отправляется на фронт к зомбированным солдатам-людоедам, где обнаруживает парочку интеллигентов, поэта с художником, вслушивающихся и всматривающихся в новую жизнь, Вера с другими красными пролетарками "уплотняет" знаменитого певца - сначала только на жилплощади, а потом и еще "плотнее", когда Ленин подписывает подготовленный Александрой (Коллонтай) "декрет о свободном совокуплении". Беззаконно рожающая дворянка Голицына вносит смятение в стройные ряды готовы к совокуплению с басом пролетарок, на чем заканчивается первый акт представления.

Предыдущие две "части", будем считать, "трилогии", шли (ну то есть и идут с еще каким успехом) без антракта, они компактные. В "Светлом пути", по-моему, есть моменты, без которых можно было бы обойтись, приведя его к тому же, что "19.14" и "Бунтари", хронометражу, потому что и самая веселая ахинея в избыточных количествах утомляет, а не очень веселая подавно. Во втором акте Ленин без каких-либо внешних изменений перерождается в Сталина, тот собственноручно душит Троцкого и тут уж не до смеха, да и смеяться над Сталиным - совсем не то, что над Лениным, до Ленина дела никому нет, а православные сталинобожники весьма чувствительны и могут оскорбиться. Макар отправляется бороться с кулаками в Чевенгур, где сталкивается снова, как прежде на фронте, с людоедством, у Александры вырывают железное сердце и отправляют как сломанную машину на помойку, имперский бас в сопровождении дворянки Голицыной безуспешно пытается эмигрировать с последним "философским пароходом", но по-джентльменски уступает место даме, и железный Макар по возвращении сопровождает и баса, и художника с поэтом, и чевенгурцев в северные лагеря, к этому времени уже объявлено о расстреле "троцкистов" Зиновьева и Каменева, а Вера проклинает день, когда Макар явился к ней в балетный класс, проклинает Ленина, объявляет о своей ненависти к Сталину, безуспешно пытается железного Макара застрелить из подаренного Сталиным наградного пистолета. По счастью этот макабр антиутопии завершается... пробуждением Веры и Макара в объятьях первого свидания, после которого Макар тем не менее снова уходит за водой с чайником и занавес после двух с половиной часов шумного, суетливого представления закрывается на статичной мизансцене в полной тишине.

В первом акте, положим, есть и уморительные совершенно эпизоды - я смеюсь редко и развеселить меня сложно, но в сценке "соблазнения" баса подселенными жиличками, когда Алексей Вертков повторяет "я ни с кем совокупляться не буду", мне было трудно удержаться и не свалиться под кресло от хохота. Отдельное спасибо Молочникову за "отца Владимира (Ильича)" - хотя такой коммуно-православный "комплект" уместнее был бы по отношению к Сталину, а не к Ленину (но "отец Иосиф" тоже звучит). Правда, далеко не все в "Светлом пути" ровно (репризы типа "мои эрогенные зоны на страницах Чернышевского" в устах Крупской, скажем, сомнительны...), и не все осмысленно. Выигрывает зрелище за счет цитат, аллюзий и параллелей с хрестоматийными советскими кинофильмами (от "Октября" до "Старика Хоттабыча", от "Ленина в Октябре" до "Цирка", включая, конечно, и "Светлый путь", и "Член правительства", и "Человек с ружьем" и т.д.). За счет удачно освоенного пространства (арка главного штаба и ворота Зимнего дворца создают что-то наподобие "тоннеля" вглубь сцены, словно в будущее; а вертикаль составляют ярусы-этажи, заполненные хореографическими композициями, отсылающие опять-таки к музыкальным комедиям 1930-х годов). За счет эффектных массовых сцен и отдельных актерских работ.

Надо отдать должное Молочникову, его фантазии и вместе с тем необходимому для любого настоящего режиссера самоконтролю - он не превращает Ленина в карикатурную пародию на его уже сложившийся мифологический образ, Игорь Верник в роли и Ленина, и затем Сталина как бы остается собой, работает даже более сдержанно, чем обычно. В паре с ним поочередно выходят две Надежды Константиновны, и побывав на пресс-показе, мне удалось увидеть оба состава. По первым и частичным (каждая актриса сыграла по одному акту) впечатлениям Ирина Пегова в роли условной Крупской комичнее, но и человечнее, тогда как Инга Оболдина жестче (хотя, конечно, если б Оболдина играла первый акт, а Пегова второй, не исключено что и ощущения остались бы противоположные). Так же и Дарья Юрская в роли Голицыной трагичнее, значительнее, зато Светлана Иванова-Сергеева - трепетнее, легче, и, вероятно, в целом точнее соответствует фантасмагорической эстетике "Светлого пути". Смело осваивает унисексуально-милитаристский имидж Паулина Андреева в роли Александры (Коллонтай). Артема Быстрова мне категорически не советовали превозносить публично, не перехваливать, а утерпеть и остеречься трудно - на одной его энергетике очень многое держится в этом броском, но не вполне складном представлении, "железный человек" Быстрова со стальными руками-крыльями - он и "железный", и "человек", и "крылатый"... Как-то Быстрову в довольно плоском образе удается соединить несовместимое. И с Викторией Исаковой-Верой взаимодействие более-менее складывается. Великолепен Алексей Вертков - опять-таки условный Шаляпин-бас в "фамильном" халате. Пара Художник-Поэт (рекрутированный в артисты режиссер Роман Феодори и Павел Ворожцов) по-моему и драматургически недописана, и соответственно недоиграна, по крайней мере пока. Зато в массовке только успевай вылавливать знакомые, а то любимые лица!

Однако в целом "Светлый путь" у меня вызывает намного меньше энтузиазма, чем "Бунтари", где энергия Молочникова реализовалась без ненужных претензий на интеллектуальность и интертекстуальность, в искрометной, динамичной, но по сути простой конструкции, к тому же оказавшейся и мировоззренчески, идеологически мне достаточно близкой:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3247762.html

"Светлый путь" заведомо представляет собой переработанное "вторсырье", где в ход идут живые пирамиды и физкультурно-военные парады, кадры из старых фильмов и стилизованное под ретро кино "Чевенгур", причем оглядки на Платонова в сумбурной молочниковской антиутопии многочисленны, разбросаны по всему спектаклю на уровне и сюжета, и отдельных реплик; а постоянно цитирующая то Пушкина, то Толстого возлюбленная Макара интеллигентка Вера увеличивает "нагрузку" на память, не углубляя, на самом деле, драматургическую композицию содержательно. Почти все явные и скрытые цитаты, детали-реминисценции остаются элементом внешнего декора, какие-то из них срабатывают, благодарно опознанные публикой, другие пропадают впустую, но все вместе создает путаницу, мешанину из разнородного, механистично слепленного материала.

Вольно или невольно Молочников следует путями, которые уже прошли более опытные режиссеры - в частности, Константин Богомолов и Максим Диденко. Насколько я понимаю, от Богомолова сценического высказывания на тему революции ожидать не приходится, по крайней мере не к "дате", да и в принципе он, надо полагать, тему в узком, историко-партийно-политическом аспекте перерос. Диденко, наоборот, в "юбилейный" год выпустил аж две работы "на заданную тему", и в обеих - "Цирке" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3602509.html

и "Х днях, которые потрясли мир" -

https://users.livejournal.com/-arlekin-/3669416.html

- увидел 1917-й год через призму года 1937-го, тоже, в общем, дата "круглая" и, прямо сказать, актуальная, заслуживающая внимания. Приемы из богомоловского обихода - от фильма с титрами до капустнической буффонады - легко посчитать не заимствованиями, а просто сходством образа мыслей (вот и "отец Владимир" читай оттуда же...), но, кажется, Молочников до какой-то степени и сам готов поиронизировать над таким сходством ("Мушкетеры, б..." - вырывается из Троцкого, которого играет Артем Соколов, занятый и в "Мушкетерах" Богомолова). Очень мило, что бас-Вертков, когда к нему подселяют "коммуну", напевает "шаляпинским" тоном те самые "Грезы любви", запись которых Богомолов использует в "Волшебной горе" - явно случайное, но и знаковое совпадение! Вот только ни объемом богомоловского интеллектуального багажа, ни присущим Богомолову рациональным конструктивным мышлением Молочников (при том что он "нахватанный" и ловкий) не обладает. В то же время, сближаясь по многим формальным приемам, да и по мироощущению, ну и по теме, конечно, с последними постановками Диденко, особенно что касается второго акта, где Молочников до обидного пренебрегает свойственным ему отвязным юмором, но пытаясь наполнить сходные формы, у Диденко остающиеся порожними, "интеллектуальным" содержанием, он спектакль перегружает, однако сложить "паззл" богомоловского типа ему не удается, и вместо "Диденко для умных" получается "Богомолов для бедных".

Пока дело ограничивается непритязательной шуткой, это все нестрашно, нестыдно, а напротив, мило, местами по-настоящему симпатично. Но когда включается "сурьез" и революция из веселой карусели оборачивается (как и у Диденко в "Цирке", в "10 днях") людоедским мороком - одной энергией сыт не будешь, а обещанной "сметаны из облаков" нет как нет, и композиция разваливается на ходу. Забавно между делом отметить, что даже более непосредственное обращение к революционной романтике, в частности, к театральной лениниане, косвенное, как было в "Горках-10" Крымова -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2201954.html

- или напрямую, как в эпизоде проекта "Неформат" на Другой сцене "Современника", сегодня оказывается чуть ли не плодотворнее, чем попытка стилизационной и умственной игры с как будто бы безнадежно, смехотворно устаревшим материалом. Сценка из "Кремлевских курантов" Погодина в "Неформате" - весьма характерный пример:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3399114.html

Не знаю, как на чей вкус, на мой так сыграй сегодня с толком Погодина по аутентичному тексту - и выйдет смешнее, ну хорошо, еще смешнее, чем в "Светлом пути" Молочникова. Это если хочется повеселиться. Ну а если задачи посерьезнее, посолиднее - то и выбор средств требуется аккуратный, и отсев "вторсырья" жесткий, и конструкция продуманная, и интонация выверенная. Спонтанности, которая придавала обаяния и "19.14", и "Бунтарям", тут недостаточно. Да, похоже, ни веры, ни надежды остается на то, чтоб к 100-летию Октября или в обозримом будущем появилось сочинение (в театре, кино, да хоть в литературе), пусть и через игровые формы, но сколько-нибудь настойчивое в стремление осмыслить - не просто поэкспулатировать - и мифологию, и как таковую историю 1917 года вместо очередных опереточно-кабарешных "Х дней, которые потрясли цирк".




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments