Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Пряничный домик, или Гензель и Гретель" Э.Хумпердинка в "Новой опере", реж. Екатерина Одегова

В буклетной преамбуле Михаила Сегельмана после дежурных сетований на недостаточную популярность оперы Хумпердинка из новейших, постсоветских опытов обращения к ней в РФ упоминаются Екатеринбургская постановка 2009-го года и полуконцертное исполнение 2015-го года в Мариинском, но не полноценного театрального формата "антрепризный" спектакль т.н. "Русской оперы", который в Москве не так давно и не так мало шел, о чем трудно не вспомнить, тем более что в постановке "Новой оперы" используется та же русскоязычная версия Екатерины Поспеловой. Для придания ли большей "эксклюзивности" премьере или по иным принципиальным соображениям "забыта" версия в проекте Ведерникова-Москалькова, но это мне кажется несправедливым. К тому ж по поводу того спектакля у меня случилась, отчасти публичная, содержательная переписка с автором русскоязычного перевода Екатерины Поспеловой, к которой сегодня мне было вернуться очень интересно:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1605623.html

С тех пор я, уж на что нигде не бываю и ничего не вижу, удосужился попасть и еще на одну постановку "Гензель и Гретель", ни много ни мало аж в Опера де Пари, и вот там был спектакль, при всей вторичности решения, "концептуальный", "взрослый", с психоаналитическими подтекстами и с серьезным, пусть и довольно поверхностным, взглядом на семейно-социальную подоплеку сказочного сюжета:

https://users.livejournal.com/-arlekin-/2989347.html

Тогда как "Новую оперу" роднит с "Русской" восприятие "Гензель и Гретель" как фантазии, феерии, к тому же праздничной, новогодней, точнее, в соответствии с нынешней генеральной линией, рождественской - в оригинале действие происходит летом, а зимний антураж и рождественский контекст сближают этих "Гензель и Гретель", скажем, с "Щелкунчиком", тоже не с первоисточником, но с балетом Чайковского. Хотя музыкальный язык Хумпердинка (поздний австро-немецкий романтизм) совсем другого характера, это такой Вагнер-лайт, на премьерах в конце 19-го века оперой дирижировали Густав Малер и Рихард Штраус, с которыми у Хумпердинка тоже немало перекличек, с Малером, по-моему, очень явственные. И Андрей Лебедев стремится эти параллели подчеркнуть, добавить звучанию оркестра "вагнерианской" весомости.

В самом деле, партитура содержит развернутые симфонические фрагменты, но проблема в том, что рассчитанная на т.н. "семейное" посещение, дирижерские усилия и в целом музыкальные достижения пропадают зазря. Между прочим, по музыкальному качеству рядовой спектакль "Новой оперы", как ни удивительно, покрепче повседневных, без участия приглашенных звезд, представлений той же Опера де Пари будет, но толку-то, если "вагнерианский" Хумпердинк тонет в детских воплях? Да говоря откровенно, родители и дети ведут себя одинаково, реагируя в лучшем случае на ростовых кукол и отдельные "прикольные" моменты текста (в том числе сомнительные по части вкуса и даже элементарной грамматики), но напрочь не воспринимая музыкальный план (тоит ли тогда удивляется базару на "Волшебной горе" Богомолова?!). Но и театр идет на поводу, предлагает компромисс, завлекая всевозможными "забавами".

По оформлению (художники Этель Иошпа и Анна Кострикова) спектакль "Новой оперы", конечно, куда как аккуратнее, чем в опере "Русской" был. Скромная, но со вкусом сделанная выгородка жилища родителей Гензель и Гретель поднята на платформу, "маме" добавлена накладная задница, дети в рыжих париках (на папу похожи, он тоже рыжеволосый) различаются фасоном пижамок, у Гензеля короткие штанишки. Декор сцен "волшебного леса" минималистский, не считая "пряничного" фасада, появляющегося после антракта; но наполнены мелкими деталями и густо населены в большей или меньшей степени забавными монстриками. Некоторые появляются уже и в первом акте - птицы с метелками-хвостами (папа героев промылшяет вязанием метел), но в "лесу" их число прибывает, вплоть до русалки на ветвях, которую тащит за хвост серый волк в красной шапочке (и с курительной трубкой - а может это Гена-крокодил тогда?!), оставляя от нее вскоре лишь хвостатый обглоданный скелетик. Неплохо также смотрится "земляничная поляна" с разнокалиберными красными шариками.

Настоящий фурор, как и положено, имеет "ведьма", чьи сиськи, свисающие почти до колен, приходится завязывать бантом - как и в "Русской опере", здесь партия "пряничной ведьмы", изначально предназначенная для певиц, отдана тенору (Антон Бочкарев), и колдунья превращена в травести-персонаж (что характерно, в Опера де Пари, напротив, подчеркивалась женственность, гламурность ведьмы); беготня по залу окончательно покоряет целевую аудиторию, можно уже и не петь.

Насколько я понимаю, проект "Русская опера" имела православный уклон, что добавляло их версии оперы фальшивой сусальности. В "Новой опере" чего нет, того нет, но условно-религиозный подтекст, заложенный в русскоязычной версии либретто, предназначенной изначально для "Русской оперы", дает о себе знать, особенно в последнем акте. Если драматургом Михаилом Мугинштейном с режиссером Екатериной Одеговой и закладывались в постановку какие-то "серьезные" идеи, то в приторно-конфетной праздничности они потонули. Но, возможно, именно подобным шоу с переодеваниями и веселым "детским" хором под занавес (хор на самом деле весь взрослый, буквально пара детей для антуража только, в остальном детьми наряжены дяди и тети...) "Пряничный домик" и задумывался - тогда реализация удалась вполне, просто я себя в подобных ситуациях всегда чувствую как девочка со спичками у Христа на елке.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments