Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Александр Лабас. "Октябрь" в ИРРИ

За последние годы Лабас неожиданно стал прям-таки "модным" художником - не зря же именно его картину продает персонаж "Шапито-шоу" Сергея Лобана, чтоб добыть денег на раскрутку проекта "эрзац-звезда"! Сравнительно недавно много интересных и очень характерных для Лабаса вещей можно было увидеть на выставке в галерее "Art-Story":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3511044.html

Сейчас открылась персональная выставка в Институте русского реалистического искусства - при том что к реалистическому, и к русскому Лабас в равной степени имеет отдаленное отношение, но, как говорится, нет у меня для вас других художников (писателей, композиторов, режиссеров...) - причем не ретроспектива, но экспозиция концептуально-тематическая, номинально привязанная к 100-летию революции.

Между тем в обширной по площади за счет дизайнерского оформления и хроникальных фото, составляющих едва ли не половину экспозиции (снимки Якова Штейнберга и неизвестных авторов - действительно интересные и ценные), а также кинозала (где в очередь с докфильмом про Лабаса крутят "Октябрь" Сергея Эйзенштейна, я не утерпел, зашел на него и не смог оторваться до конца, настолько здорово, тем более, что в отличие от "Броненосца Потемкина" я до сих пор "Октябрь" на киноэкране не видел), но компактной и по числу произведений собственно Лабаса сравнительно небольшой выставке перемешаны, явно не от бедности, не от безысходности (предметы взяты из ГТГ, ГМИИ, ГРМ и частных коллекций, в том числе семейного собрания), но сознательно, работы 1920-х30-х годов и конца 1950-х, циклы "Октябрь" и "На маневрах", при внешнем сходстве "милитаристских" мотивов весьма различные, даже в чем-то противоположные по пафосу.

Упор на то, что в 1917-м году Лабасу было 17 лет и он, ровесник века, испытал столь сильное потрясение, что возвращался к теме революции спустя десятилетия, мне кажется условным, каким-то надуманным, необязательным - и художники, которые вовсе не застали революцию, и заставшие уже в достаточном зрелом возрасте (как Юон или Бродский, к примеру), не могли пройти мимо нее - просто такое было время, что одни цветочки в вазочке рисовать им никто не позволил бы. Другое дело - форма, подход, взгляд на такое историческое событие неохватного масштаба, как Великая Октябрьская революция, вот это действительно у Лабаса любопытно. На выставке есть эскиз "Приезд Ленина в Петроград" 1930 года, среди всех разделов, по-моему, это единственный случай обращения художника к образу Ленина и вообще вождей, видных фигур, определявших "лицо" революции. В основном же и работы, во времени отстоящие от 1917 года не столь далеко, и позднейшие серии дают образ революции при всей его динамической выразительности обобщенный.

Понятно, что революция изначально воспринималась как движение "масс", потом уж дошло до "культа личности"(и сопутствующих ему побочных культиков), но у Лабаса даже в тех вариантах, где революция персонифицирована, индивидуализации минимум, образы принципиально обезличенные. "Ночью в октябре" (1929) - тоже эскиз с изображением авто посреди улицы, картина мощная, мрачная. Похожий образ дает и полотно "Октябрь 1917-го", но здесь на первый план выступают человеческие фигуры, только опять же "стертые", "безликие" буквально, зато с винтовками на прицеле. В акварели "Боец с винтовкой" (1929) и карандашном рисунке на тот же мотив, на полотне "Матрос", одном из самых броских, эффектных произведений выставки.

Узнаваемый по своему неповторимому почерку, стилю, колористике Лабас проявляется разве что в картине "Наш переулок утром" (1929), но и в из нее исходящем "свете" чувствуется некая двусмысленность, тревога, опасение обнаружить последствия чего-то ужасного, случившегося ночью или накануне вечером. Положа руку на сердце - отдельно взятая выставка "Октябрь" и составившие ее произведения не позволяют понять истинное значение Лабаса, место художника в истории искусства 20-го века; грубо говоря, "Лабаса мы любим не за это"; но уже сложившиеся представления о его творчестве, безусловно, расширяет. Взять хотя бы работу "Стеной идут" (1958). Или подраздел, посвященный штурму Кремля отрядами большевиков (1957-59) - а Октябрь в Москве протекал куда более драматично и бурно, чем в Петрограде, где сперва дело ограничилось холостым залпом "Авроры", арестом Временного правительства и заседанием в Смольном (потом уж Эйзенштейн наворотил с три короба, так что теперь залюбуешься юнкерами-мародерами в их жалких попытках стырить при бегстве из Зимнего дворца столовое серебро): один и тот же сюжет при сходной композиции реализован в разных техниках, с отличительными деталями, нюансами; впрочем, на петроградском материале тоже есть вещи - "Под арку на штурм" (1932), скажем.

Но вот "Армия мира" (1932) - фрагмент занавеса к спектаклю театра им. Ермоловой: совершенно жуткое, искусственное, нечеловеческое "лицо" с окулярами бинокля вместо глаз. Или акварель "В противогазе" - из серии "На маневрах", и это повторяющийся не раз на выставке сюжет. Отношения к циклу "Октябрь" и к Великому Октябрю - никакого, а эти вещи размещены вперемежку с прямо посвященными революции. И выходит революция у Лабаса безликая, безглазая - по крайней мере такой ее предлагают увидеть кураторы выставки. В этом смысле, сдается мне, показательная мешанина из "Октября" и "Маневров", из ранних и поздних вещей, не просто кураторский просчет, но осознанная сих стороны, заведомая подстава, с оглядкой еще и на православный уклон хозяина музея.

Редкое - помимо портрета брата Абрама - исключение, когда можно взглянуть революции прямо в глаза и увидеть там не мрак ночи, но свет наступающего (предположительно) дня - "Красноармеец" (1931). Но стоит чуть более пристальнее внимание обратить конкретно на брата. При входе на выставку среди прочих материалов - детская фотография будущего художника с братом на трехколесном велосипедике, сделанная в Смоленске в 1903 году. А на рисунке чернилами "Мой брат в 1931 год" - уже взрослый, но еще относительно молодой человек в буденновке с пятиконечной звездой. Красного комбрига Абрама Лабаса к концу 1930-х, конечно же, расстреляли, что, может быть, важнее и точнее всего прочего свидетельствует и о том, кто совершил революции, и о том, как русские обошлись с евреями-революционерами, мечтавшими построить для них новую счастливую жизнь. "Вот она, новая история" - цитируют кураторы Лабаса, но вся выставка, не говоря уже о контексте, в котором она развернута, свидетельствуют о противоположном: ничего нового и никакой истории не может быть и не бывало на этой заселенной безликой нелюдью и проклятой Господом земле.




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments