Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Сверлийцы. Эпизод II" Б.Филановского в Электротеатре "Станиславский", реж. Борис Юхананов

я истекаю смыслом
прогнеца коромысло

Первую часть "сверлийской" оперной саги, на музыку Дмитрия Курляндского, мне довелось посмотреть больше четырех лет назад в помещении "Арт-плея", когда "Электротеатра" еще и в проекте не было:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2435985.html

А потом не успевал дойти на "продолжения". Впрочем, с одной стороны, части самостоятельны и самодостаточны, а с другой, даже внутри каждой, а не то что в структуре проекта, линейного развития, насколько я понимаю, не предполагается, во всяком случае таковое не принципиально ни для существования, ни для восприятия "сериала", тут имеет место не развитие, а "накопление" ("нагромождение", вернее) материала, информации, образов.

При этом оказавшись в пространстве второго эпизода спустя годы, я сразу узнал и подиумы, и колеи между ними, "кентавров" в модных краснополосных тельняшках и синих шортиках, крутящих лебедки и тросами приводящими в движения платформы, видеозадник с инсталляцией, изображающей планетарный Иерусалим. Только здесь поначалу на город - град - земной обрушивается "проливной" метеоритный дождь, только ближе к концу первого акта "небо" проясняется. Герой второго эпизода - последний Сверленыш (тенор Сергей Малинин), в одиночестве коротающий время на кухне, завтракающий кофе и яйцами. Так что в фантастическую и космическую обстановку теперь вписаны элементы бытовые - холодильник, газовая плита, мойка, кухонный столик.

Действие начинается, как обычно, с фонограммы словесного псевдоэзотерического "профетического" юханановского гона, который перерастает в "гон" музыкальный, собственно "оперный", под управление дирижера Филиппа Чижевского. Партитура Курляндского сама по себе в прошлый раз меня увлекла больше, чем Филановского во второй части, зато у Филановского она плотнее вписана в скупой "экшн" и в его концепции, в том числе и сами автором - видеоинсталляция включает в себя фрагмент хроники репетиций композитора с режиссером.

Номинальная тема второго эпизода - сверлийская религиозность, сюжет, если можно его так обозначить (цитатой из текста либретто) - "от сверлийского к ивриту". На платформах ездят туда сюда гигантские неоновые древнееврейские буквы, а второй главный персонаж, обозначенный как "молчаливый гондольер" (бас Андрей Капланов действительно зачастую переходит на практически "беззвучную", даже с учетом усиления через микрофон, речитацию), выступает чем-то вроде "вселенского раввина", в длиннополой хасидской шляпе и с накладными пейсами ниже пояса, хотя как раз пояса-то у "гондольера" и нет, его туловище представляет из себя яйцевидной формы "копну" голубой пластиковой бахромы.

Ивритские знаки перемещаются на платформах вдоль подиумов, бытовые предметы вращаются вокруг своей оси, метеоритный дождь на видеоэкране стихает - в общем, помимо звукоряда есть и "картинка", на свой лад занимательная, только пара моментов (повторяющихся навязчиво дважды в первом акте и снова во втором) с пролетом нарисованных на компьютере птичек, в качестве голов которым приделаны фотопортреты Шаляпина, Нуреева, Солженицына, Дягилева, Бродского и, кажется, Филановского тоже - это даже если самоироничная, то все равно пошлятина. Остальное я воспринимаю лояльно и с любопытством ровно в той мере, в какой авторы не теряют самоиронии.

Прежде всего очередь это, касается, либреттиста и режиссера: текст хоровых и особенно сольных "партий" эпизода распадается на слоги и звуки, звуки, в свою очередь, растягиваются или сжимаются - для удобства приложены двуязычные, на русском и английском, субтитры. Но если формулировки типа "не вызывай весенних бесенят" легко сойдут за юмор в любом наукообразно-эзотерическо-поэтическом контексте, то от словосочетаний "струйные струны" лично я слегка цепенею - ну а куда деваться, как говорят сверлийцы, "душа не стружка", что правда, то правда.

Во втором акте квазииудейская риторика снова возникает под финал, а сперва еврейский антураж на видеозаднике сменяется отчасти арабским, ну или по крайней мусульманским, отчасти дальневосточным. Изо рта одной огромной нарисованной летучей рыбины в рот другой такой же под хоровой речитатив плывет на экране бегущая строка с цитатами из учебника сверлийской философии ("внутреннее и внешнее веют друг в друга" и все в таком духе), сквозь барханы красного песка прорастают белые минареты, потом уходящие под синие воды. А на подиумах, освобожденных от предметов быта, и на платформах с торчащими из них плавниками "летучих рыб" тем временем разыгрывается пантомимический, с оговорками "хореографический", дуэт "сверлийской парочки" (Лина Лангнер и Павел Кравец) с бамбуковыми палками, напоминающий китайские единоборства, а символизирующий, вероятно, конфликт "инь" и "ян". Упражнения и танцы, признаться, быстро утомляют, но несколько запоздало все-таки разбавляются возвращением поющего "сверленыша" в компании не только "гондольера", но еще и "русалки" (неблагодарная роль выпала актрисе Дарье Колпиковой) в густо стелящемся дыму.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments