Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

кровь Пушкина: "Мертвые души. История подарка" в ШДИ, реж. Дмитрий Крымов

Откровенно говоря, идею проекта "Своими словами" из четырех спектаклей для детей по Пушкину, Гоголю, Чехову и Карлу Марксу (!) я сперва воспринял как шутку и продолжал считать шуткой даже после премьеры "Евгения Онегина" -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3238301.html

- тем более, что Дмитрий Анатольевич шутить горазд, а за прошлый сезон помимо пушкинской премьеры из серии "Своими словами" он выпустил еще две мощнейшие, концептуальные постановки: "Русский блюз" и "Последнее свидание в Венеции". К некоторому моему удивлению и безусловной радости тетралогия, превратившись тем временем в пенталогию (к анонсированным на будущие сезоны "Острову Сахалину" и "Капиталу" добавились "Записки охотника") продолжилась "Мертвыми душами".

При этом к содержанию поэмы Гоголя новый крымовский опус имеет еще меньшее отношение, чем предыдущий "Евгений Онегин" - к роману в стихах Пушкина. Перед зрителями появляется Максим Маминов и объясняет, то есть напоминает, что в "Онегине", который "все, конечно, видели" (а если не все, то большинство присутствующих видели несомненно - публика, Крымова знающая, как правило, очень ответственно относится к посещению его премьер), про Пушкина рассказывали четыре колоритных иностранца-"пушкиниста", и поскольку, как следует из подзаголовка к новому спектаклю, речь в нем идет о том, как Пушкин "подарил" Гоголю сюжет для "Мертвых душ", те же четверо должны были выступить опять, но... трое как бы "не приехали", поэтому выступает один, пушкинист из Финляндии, в которого Маминов тут же, не сходя с места, блестяще перевоплощается.

В разных техниках и даже не без интерактива с прямым участием публики в действии (но "дети" в зале уже нормальные, старшеклассники, соображающие - ну да многого от них и не требуется, попрыгать на пружинах миниатюрных кроваток, изображая пушкинское потомство) рассказываются четыре апокрифические версии того, как Гоголю достался от Пушкина сюжет о скупке мертвых душ. Тексты Хармса не используются, но по духу очень похоже на его знаменитые анекдоты. Первая версия самая простая - Гоголь у Пушкина сюжет "украл", и решена она в стилистике ярмарочного балаганчика: лаконично, неожиданно, уморительно весело. Следующие - не столь однозначные, где Гоголь получает у Пушкина напутствие на создание "Мертвых душ" при входе на службу в церковь, на прогулке по Тверскому бульвару (благодаря разномастным деревьям, вплоть до супрематистской березы, больше похожего на бульвар Цветной, как отмечают персонажи), и наконец, за столом у Пушкина на квартире после прощального обеда перед уходом поэта на дуэль - финн-пушкинист пытается объяснить в чем разница между "краденым" и "подаренным".

Разумеется, образы и Пушкина, и Гоголя - шаржированные, травестированные, в некоторых эпизодах буквально кукольные, игрушечные (вообще помимо театра драмы и "театра художника" спектакли Крымова могли бы проходить формально и по ведомству театра кукол, причем с куда большим основанием, чем множество постановок, номинально считающиеся "кукольными"), и поначалу спектакль представляет собой бенефис Максима Маминова в роли рассказчика-лектора-демонстратора, старательно говорящего по-русски и безнадежно коверкающего слова, перевирающего ударения иностранца; а Сергей Мелконян, феерически играющий Пушкина одними ужимками, гримасами, работает как мим, но в последних эпизодах Пушкин все же обретает дар речи.

Помимо Пушкина и Натали в спектакле появляются Тургенев и Полина Виардо, Михаил Булгаков и его вдова Елена Сергеевна (все женские образы достались Наталье Горчаковой) - а также... директор Бахрушинского музея Дмитрий Родионов, тоже в качестве травестированного персонажа, обозначенного актрисой в бумажной маске с фотопортретом: на премьерном спектакле я Родионова не видел, но не сомневаюсь, что дружеский шарж придуман Крымовым не в обиду ему и воспринят будет соответственно - Дмитрия Викторовича с Дмитрием Анатольевичем связывают давние теплые отношения. С Бахрушинским музеем Крымов развивает вполне "гоголевский" фантасмагорический сюжет о том, как череп Гоголя - и даже два его черепа, подлинность обоих подтверждена экспертизой! - оказались благодаря страстному собирателю театральных редкостей в музейной коллекции с бирками инвентарных номеров; а надгробный камень, оставшийся после перезахоронения Гоголя, впоследствии пригодился вдове Булгакова на его могилу.

Наверное, отдельные сценки, фантазии, аттракционы, из которых состоит новый спектакль Крымова, связаны между собой в меньшей степени, чем в предыдущих его постановках, а в большей представляют собой остроумные, занимательные, шуточные виньетки, репризы (вроде того, что Сашенька Пушкин-младший был до того шустрым мальчиком, что сам ловил мышей в доме, поэтому у Пушкиных никогда не возникало необходимости заводить кота... - вроде ерунда, а я валялся от смеха!). Вместе с тем, мне кажется, в "Истории подарка" есть и моменты важные, содержательные, актуальные.

Во-первых, когда живешь в обстановке искусственного повсеместного нагнетания звериной, адской серьезности, придания всякому фуфелу сакрального статуса, а попыткам непредвзятого отношения к этим "священным ценностям" - характер "оскорбления чувств верующих" с одновременной их криминализацией, спастись можно только иронией - и вот такой взгляд на историю и на современность, на окружающих и на самого себя предлагает Крымов в своей свежей премьере, тотально ироничный, неагрессивный, но беспощадно десакрализующий любую персону, любое явление - от Пушкина до друзей режиссера и его самого: спектакле есть сценка, привязанная к культурному форуму, и там возникают в виде картонок-фотопортретов и Юрий Соломин с Андрием Жолдаком, и Путин с Капитолиной Кокшеневой, и Иосиф Райхельгауз (тоже, между прочим, не совсем чужой Крымову человек), и пародийный Крымов, которого фантастически изображает Максим Маминов при нехитрых, но узнаваемых аксессуарах (штаны, красный свитер, очки). А во-вторых, такое ироническое восприятие истории и современности позволяет легко, без напряжения психологического и интеллектуального, связать прошлое с настоящим, великих классиков, лежащих под могильными плитами, и сегодняшнюю реальность, убогую и нелепую; увидеть взаимосвязь между грандиозным и ничтожным, ощутить присутствие чего-то бесконечно далекого на расстоянии вытянутой руки.

Но как это обычно бывает у Крымова (и было во всех трех его постановках прошлого сезона), ироническое не отменяет, а лишь оттеняет трагическое. Персонаж Маминова и начинает с того, что указывая на красное пятно - "кровь Пушкина" - объясняет, что в следующий раз, в спектакле по Тургеневу, это будет "кровь Гоголя", а в спектакле по Чехову - "кровь Тургенева", и "кровь Чехова" - в спектакле по Карлу Марксу. Вот и в финале "Мертвых душ" над сценой взлетает дрон, поднимающий в воздух картонный макет гоголевской "птицы-тройки", которая недолго парит, а потом... взрывается и сгорает в воздухе.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment