Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Процесс" Ф.Кафки, театр "Красный факел", Новосибирск, реж. Тимофей Кулябин ("Территория")

С Кафкой и особенно с "Процессом" у театров давние и сложные отношения. Инсценировок не то чтоб много, но время от времени появляются в Москве или доезжают из Европы. Самым неудачным, по крайней мере на том этапе, своим спектаклем признавал "Процесс" в "Табакерке" Костя Богомолов, хотя я бы масштаб провала не стал преувеличивать, вполне приемлемый спектакль был:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/1041420.html

Зато впоследствии крайне разочаровал мюнхенский "Процесс" Андреаса Кригенбурга, с которым связывалось столько ожиданий после его умопомрачительных "Трех сестер", а он предъявил занятную - минут на десять разглядывания - сценографию и долгий, нудный пересказ общеизвестного сюжета:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2587780.html

Забавно, между прочим, что ожидания по поводу "Процесса" Кулябина, как до того Кригенбурга, определялись тоже во многом фурором его показанных на прошлогодней "Территории" необыкновенных "Трех сестер", после которых он, правда, выпустил довольно-таки проходного "Дона Паскуале" в Большом, но из Новосибирска до сих пор, конечно, ничего не привозил.

Не я один из присутствовавших в зале вспоминал про Кригенбурга - у того в "Процессе" тоже было множество однотипных, нераспознаваемых персонажей. Тем важнее различие: Кригенбург "размножил" главного героя Йозефа К., сделал из уникального героя обобщенный, лишенный индивидуальных черт тип, к тому же тип в первую очередь социальный, что совсем уж малоинтересно. У Кулябина все наоборот: с открытым лицом, но тоже в микрофон, работает лишь один актер, исполняющий главную роль, Йозефа К. Антон Войналович (он же, если память меня не подводит, Тузенбах в "Трех сестрах"), остальные закрыты масками от подбородка до лба, с прорезями для рта, но "без глаз", а их голоса искажаются звукорежиссером, превращаясь в зловещий низкий хрип, впрочем, достаточно разнообразный по интонациям (дядя Альберт - простак с говором, а Ленни - похотливая бабенка, и одно с другим не перепутаешь на слух - уже дело). Кроме того, рассказчик с экрана, темный силуэт в капюшоне, таким же "закодированным" тембром вещает "от автора". Однако в этих монологах-интермедиях авторский текст Кафки переработан (драматург Ольга Федянина) таким образом, что получились своего рода "полезные практические советы для обвиняемых" - не кому-то конкретно адресованные, а так, на случай, если вдруг пригодится. И это самый сильный, самый оригинальный и концептуальный ход инсценировки.

Мебель на колесиках черно-белая, и чуть ли не та же самая, что в "Трех сестрах", только стул и стол для судьи гипертрофированных размеров, ну и, как водится, кассетные видеомагнитофоны, плазменные экраны, мобильные телекамеры. Последние используются не только по прямому обозначению, что давно стало общим местом, но и как метафорическое обозначение мужского полового органа в момент совокупления - а это уже хоть что-то свеженькое, но вообще по части сценографических, визуальных, изобразительных находок в "Процессе" Кулябина ничего особенного нет. Особенность спектакля в другом - в работе режиссера (при поддержке "драматурга") с литературным материалом, и очень аккуратной, и, что совсем не бросается в глаза, достаточно смелой, рискованной. Перемежать сценки монологами загадочного "некто" без лица в капюшоне, говорящего с экрана искаженным голосом - риск, который в первом действии может выглядеть не до конца оправданным, в сочетании с эпизодами, где Йозеф К. сталкивается с персонажами "без лица", которые перемежаются монологическими "отбивками", да еще и нарочито сдержанной манере существования исполнителя главной роли все, что происходит до антракта, кому-то покажется монотонным.

Второе действие выигрывает в динамике и внешних эффектах за счет того, что эпизоды в нем укрупняются и вырастают в полноценные драматические сцены: сразу после антракта - великолепное соло Йозефа К., вернее, его "трио" с двумя видеокамерами, когда герой пьет коньяк и размышляет о своей судьбе (очень здорово и неожиданно используются возможности видеопроекции), далее следует жесткая и энергичная встреча с адвокатом Гульдом и другим обвиняемым Блоком; наконец, саркастическая, комичная сценка с "судебным" художником Титорелли. Но эти фрагменты подготавливают явление во плоти того самого "рассказчика", которому передан текст священника из предпоследней главы романа "В соборе". Он по-прежнему в балахоне с капюшоном, скрывающем лицо - но, похоже, что без маски, и он такой, не считая Йозефа К., здесь один, рассказывает притчу о вратах, ее возможные толкования, исчезает.. После чего герой ставит и просматривает свою последнюю видеокассету - с записью собственной казни: он в трусах сидит на кровати, а палачи буднично, неторопливо, без пафоса описывают обстановку, устраивают тело поудобнее (как им удобнее), невидимо вонзают нож, продолжая вести "протокол", отмечают небольшое кровотечение... И Йозеф К., так упорно сопротивлявшийся "процессу", на каждом шагу подчеркивавший его абсурдность и свою непричастность, считавший свой казус досадной и поправимой ошибкой, смиряется с абсурдом. Вину вроде бы и не признает - но безмолвно, безропотно все делает в соответствии с видео, раздевается, складывает на постели одежду, замирает в ожидании.

У кулябинского "Процесса" много других, в основном сугубо формальных достоинств - это и сценография, и актеры, и видео, и саундтрек, но большинство находок этого рода - не первого сорта. А главное достоинство в том, что это единственная мне известная попытка освоения романа Кафки (включая и классический, но тоже не слишком удачный фильм Орсона Уэллса с Энтони Перкинсом), где внимание режиссера сконцентрировано на главном герое. Показать тоталитарный ад, экзистенциальный абсурд - задача благонамеренная, но несложная, и уж отталкиваясь от Кафки - и придумывать ничего не надо. Но в "Процессе" Кулябина самое интересное - герой; не то, что с ним происходит, а то, как он реагирует, отвечает на вызов, как меняется его восприятие, как он постепенно и незаметно начинает принимать обыденность слежки, несвободы, насилия как данность. Нет, Йозеф К. здесь совсем не глыба, не матерый человечище, не борец - но и не святой страстотерпец, он самый обыкновенный человек, субтильного телосложения, далеко не возвышенной профессии (банковский управляющий), К. не лишен самовлюбленности и высокомерия, легко ведется на бабские уловки. Но когда он примиряется и покоряется - это катастрофа, конец света. Хотя финал спектакля лишен внешних эффектов, нет даже видео, и текста тоже нет, есть один актер на кровати - но такой аскетизм режиссуры при колоссальной смысловой наполненности для меня делает пускай неровный и в чем-то, может быть, несовершенный, а где-то и утомительно-однообразный "Процесс" Кулябина в своем роде не менее выдающимся произведением театрального искусства, чем его "глухонемые" - потрясающие! - "Три сестры":

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3204015.html

И как положено выдающемуся произведению кулябинский "Процесс" заставляет под новым углом зрения взглянуть на знакомую (лично мне - практически с детства, так вышло) прозу Кафки, увидеть в ней то, что до сих пор не попадало в поле зрения.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments