Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

вернулся алеутом: "Дуэлянт" реж. Алексей Мизгирев

Отчаянно хочется найти увиденному хоть какое-то истолкование: халтуру можно было бы объяснить пропагандистской заказухой или жаждой наживы, а творческую неудачу оправдать честными намерениями, но вот мизгиревский "Дуэлянт" - что это такое, что это было?! На православно-фашистскую агитацию у меня чутье развито - у Мизгирева в картине и намека нет на подобное. Коммерческий расчет? Самый очевидный вариант со стороны продюсера Роднянского, но сильно сомневаюсь в его осуществимости. На фестивальный успех "Дуэлянт", будучи по всем внешним признакам "блокбастером", ну по крайней мере имея в проекте такой замах, и подавно не может претендовать - слышал, его уже успели обсмеять, да и немудрено. А в честность намерений можно было бы еще поверить, читая в титрах какое-нибудь другое имя, но Алексей Мизгирев, стяжавший славу остро-социальными современными кинодрамами, да чтоб вдруг ни с того ни с сего подался в чистый жанр, исторический, костюмный, авантюрный - нет, это ж-ж-ж должно быть неспроста, а с чего - кто его знает?

После надуманного, на мой взгляд, триумфа "Бубна, барабана" его следующий и последний по времени, ну то есть теперь, считая от "Дуэлянта" предыдущий фильм, третий полный метр "Конвой" кое-как пробился в кинопрокат -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2431079.html

- и еле-еле, с безнадежным опозданием, на ТВ, оказавшись, при всех огрехах формы (форма высказывания - вообще не самая сильная сторона Мизгирева-режиссера, он если и берет, то другим) наиболее бескомпромиссным с точки зрения жесткости в плане подхода к изображению сегодняшней российской действительности и малоприемлемым по соображениям неофициальной "духовной цензуры" киноопусом, наряду разве что с "Майором" и "Дураком" Юрия Быкова да с "Портретом в сумерках" Ангелины Никоновой, а больше и вспомнить нечего ("Левиафан" не предлагать, это спекулятивное фуфло из того же продюсерского бачка, кстати, что и нынешний "Дуэлянт"). Между "Конвоем" и "Дуэлянтом" Мизгирев еще успел поставить в "Гоголь-центре" спектакль "Братья" по переписанному Михаилом Дурненковым сценарию Лукино Висконти - произведение опять-таки с точки зрения театральной формы абсолютно беспомощное (тем не менее именно "Братьями" в свое время открывалась большая сцена "Гоголь-центра"):

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2545609.html

Оригинальный, насколько я понимаю, сценарий "Дуэлянта" принадлежит самому Алексею Мизгиреву. Главный герой, которого играет Петр Федоров - разжалованный, лишенный состояния и дворянства, исполосованный шпицрутенами и сосланный солдатом на Алеутские острова капитан Колычев. Полумертвого его подобрали и выходили с помощью шаманских камланий в масках сердобольные туземцы. По документам, найденным у мертвого дворянина и офицера Яковлева, Колычев несколько лет прожил в Висбадене, откуда как удачливый дуэлист (если не алеутский заговор, так фотопортрет погибшей матери в окладе для иконки предохраняет его от пуль других бретеров) был выписан неким немецким бароном в Петербург, где, "становясь на замену", участвует в поединках за других дворян, с неизменной победой, на его счету уже пять трупов за краткий срок. Но тут лже-Яковлев, успешно опровергнувший подозрения в подлоге документов и сокрытии своей подлинной личности, вдруг узнает, что клиент барона и заказчик убийств - князь Беклемишев, его злейший враг и причина несчастий Колычева: по злобной мстительной задумке Беклемишева, чей девиз "мне нельзя говорить нет!!!" (и он повторяет его как мантру - подобный рефрен непременный элемент всех мизгиревских лент), над матерью Колычева надругались и та выбросилась из окна, не перенеся позора, а за убийство исполнителя беклемишевского злодейства Востроносова герой как раз и был приговорен по суду к разжалованию, порке и ссылке.

Предыстория, впрочем, рассказывается через рваные флэшбеки, впроброс. Основная же интрига связана с тем, что Беклемишев, будучи любовником великой княгини, собирается ради поправки состояния жениться на княгине Тучковой. Собственно, заказные убийства, которые совершает под видом дуэлей Яковлев-Колычев, помогают Беклемишеву избавиться от кредиторов и избежать банкротства до того, как он завлечет очередную жертву, Тучкову. Возможному браку противится брат Тучковой - они с сестрой последние потомки старинного богатого рода. То есть фабула, восходящая к "Свадьбе Кречинского" Сухово-Кобылина или "Последней жертве" Островского - скорее комедийная, и откровенно неадекватна той горе изуродованных самыми изощренными, почти что в стиле южнокорейских боевиков, трупов (не исключая ни в чем не повинного грума-негритенка в ливрее, и он попал под раздачу), которую громоздит в своем сочинении Мизгирев, демонстрируя - тут он верен себе - убиваемое и умирающее человечье тело с подчеркнутым натурализмом, но посреди столь же демонстративно условного, фантазийного архитектурно-интерьерного антуража. Апартаменты великой княгини, куда навязчиво раз за разом возвращается действие картины, напоминают выстроенный в функционалистском стиле бункер периода между двумя мировыми войнами, а в целом Санкт-Петербург 1860 года, где разыгрывается мизгиревский кровавый водевильчик, представляет собой бесконечную стройку посреди непросыхающей после наводнения грязи. Обстановку подчеркнутым анахронизмом логично дополняют ни с того ни с сего возникающие в одном из эпизодов... "вертикальные гонки" на велосипеде.

Положим, анахронизмы и прочие несуразицы, в том числе и по части сюжетной логики, можно списать на жанровую условность. "Дуэлянт", видимо, в значительной степени сознательно сработан "под Акунина", то есть являет собой не попытку исторической драмы в формате "большого стиля", но игру и со стилем, и с историческими реалиями. Акунин по мне так совсем не образец для подражания, но у него хотя бы просматривается иронический подтекст, а Мизгирев в "Дуэлянте" не менее серьезен, чем в "Кремне" или "Конвое", что делает картину ну совсем смехотворной. Персонажи через слово поминают "дворянскую честь", будто пародируют Никиту Михалкова - а между тем подвластны самым что ни на есть животным инстинктам, для мужчин это прежде всего инстинкт убийства, ну а для женщин, будь то великая княгиня или княгиня Тучкова... Да, княгиня отдается... неточное слово, она не отдается, она дает, задирает подол и дает как сучка Яковлеву-Колычеву, позволяет себя выебать прямо в карете посреди залитой жидкой грязью петербургской улицы и сразу после смерти единственного родного брата, в такой же грязи забитого до смерти палками по приказу Беклемишева, ну и заодно, чтоб далеко ходить, прикончившего на месте и посредника-барона. Яковлев же не способен пристукнуть врага из-за угла, честь, видите ли, не позволяет, но также не может вызвать и застрелить Беклемишева ни как Яковлев (потому что он не Яковлев), ни как Колычев (потому что Колычев лишен дворянства, и Беклемишев лично договорился с кем надо, чтоб ни под каким видом, ни за какие взятки дворянское звание ему не возвращали) - вот это я понимаю драма! Ну да ничего - герой кое-как справился, вышел из положения, заклятого врага пристрелил, княгиню сисястую заполучил впридачу.

А барона-то, хранящего неправедно нажитые богатства в золотых зубах (Яковлев, допытываясь имени заказчика убийств, эти зубы выдирает из баронова рта попавшимися под руку клещами) играет Мартин Вуттке - тот самый, из незабвенной "Карьеры Артуро Уи" Хайнера Мюллера! Видеть Эрика Робертса или Вэла Килмера вместе с Александром Невским в продюсерских проектах Александра Изотова - куда ни шло, с Венсаном Пересом в новорусских боевиках и Дени Лаваном, массажирующим Пореченкова-Поддубного, остается лишь смириться, но Вуттке... - МарьИванна, как вы могли?! Франциска Петри за великую княгиню, опять же. Чего же требовать от местных, русскоязычных медийных артистов (а "в джазе только девушки" - Роднянский и Мелькумов иначе не видят будущего для своих инвестиций, кроме как через привлечение в проект вип-персон), как ни безоглядного участия в позорном карнавале? Самый жалкий вид имеет Павел Табаков, изображающий графа Тучкова - успокаивает только вид заштопанного графского трупа на прозекторском столе. Петр Федоров-Яковлев/Колычев и Владимир Машков-Беклемишев - каждый отрабатывают свое амплуа, под которое их и наняли. Обклеенные бакенбардами, с нахлабученными париками, в сюртуках и под цилиндрами Колокольников и Хрипунов, Куличков и Яценко, старшие товарищи Кузнецов ("добрый дядька"-слуга, этакий верный Савельич при Колычеве) и Гармаш (провокатор дуэлей, инвалид-симулянт с фальшивой металлической рукой), мелькающий за чужими спинами Никита Кукушкин с накладными усами и - в статусе главной героини, титулованной секс-бомбы, благородной шлюхи - Юлия Хлынина с имиджем Скарлетт Йохансон нашего уезда: список звезд обширен, как практически бесконечен перечень персонажей на финальных титрах, вплоть до алеута, алеутки-девушки, старой алеутки, алеутов-мужчин, алеутов детей, алеутов женщин...

И все-таки Мизгирев, он что - на самом деле старался делать "историческое кино", показав себя бесталанным дилетантом с огромными амбициями и претензиями? Или так пошутил тонко, что ни до кого, включая восторженных кинокритиков (им отдельно заплатили, что ли?!) не дошел его юмор? Однако при всем желании принять происходящее на экране за пусть неловкую, но безвинную шутку мешает уже одно только качество диалогов - такое ощущение, что реплики переводил с алеутского на русский человек, не являющийся носителем ни одного из этих языков, прежде ничего кроме фейсбучных комментариев не писавший.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments