Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Осуждение Фауста" Г.Берлиоза в Большом, реж. Петер Штайн, дир. Туган Сохиев (генеральная репетиция)

Штайн только за последние несколько лет третий раз спектакль выпускает в Москве, и второй оперный - сначала появилась "Аида" в МАМТе, и теперь "Осуждение Фауста" в Большом. А между ними случился еще и драматический "Борис Годунов" у Калягина, и если "Аида" своей старомодной аккуратностью (коль не придираться к танцу зеленых человечков) скорее подкупала, пусть мало вдохновляя, по крайней мере никого сильно не раздражала -

http://users.livejournal.com/-arlekin-/2804903.html

- то пушкинская "комедия о настоящей беде Московскому государству" предоставила знаменитому немецкому режиссеру благодатный материал для небывалого трэша:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3031724.html

В оратории, "драматической легенде" Берлиоза, казалось бы, повода для трэша днем с огнем не найти. Она и для театра-то, по большому счету, не предназначена, при том что музыка постоянно на слуху и исполняется в концертном формате часто, в Большом последний раз - около трех лет назад, я не слышал; зато сравнительно недавно можно было послушать интересную, пускай и с неровными вокалистами, версию Василия Синайского с плетневским РНО:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3049805.html

И действительно, в первых двух частях, до самого антракта, происходящее на подмостках может скорее уж убаюкать, чем насмешить или, подавно, возмутить. В этом режиссер и дирижер полностью солидарны: Сохиев ведет оркестр гладко, плавно, звучание по-своему изысканное, философически отстраненное - но несколько монотонное и, признаться, местами попросту занудливое (а ведь Синайский пару лет назад выдал чуть ли не мюзикл!!). Что пейзане, что солдаты у Штайна движутся неторопливо, с той разницей, что одни пританцовывают, а другие маршируют и, затем, падают плашмя, погибая словно не в бою, а прямо на параде. Ну ладно война и мир (кстати, сходного плана, но куда более сложные постановочные задачи блестяще решал в "Войне и мире" Александр Титель), но далее тоскующему среди нагромождения книг и намеренному отравиться Фаусту является краснорожий рыжеволосый Мефистофель - персонаж вида вполне опереточного, но тоже не слишком зажигательный - и увлекает доктора сперва в кабак. Прочитав в титрах "скотство" (Мефистофель обещает показать Фаусту наглядный пример оного) соседский мальчик спросит: "мам, а что такое скотство?"; обычно я на детский лепет резко реагирую, а сейчас как никогда захотелось поддержать ребенка - в самом деле, неужели это вот в понимании Штайна "скотство"?! Равны как на подбор хористы в одинаковой голубой форме без знаков различия больше похожие на арестантов, пируют будто в полусне, голосят, положим, хорошо, но без лишних телодвижений, не вставая с места - и "скотство"?! Да вы, герр Петер, скотства не видели!

Шутки шутками, а картинность поз и медлительность жестов уже до антракта вводит в ступор. Столь же меланхолично, как идут солдаты на убой, выезжает и кружится избушечка Маргариты. Самый броский, способный многим (особенно женщинам в возрасте) полюбиться эпизод спектакля - "двойное" сновидение Фауста и Маргариты: гигантские розовые бутоны на колесиках и солидная группа сопутствующего им миманса, из которого пред взором Фауста, в навеянной ему грезе, возникает впервые Маргарита, смотрится в самом деле неплохо - в белых хламидах и париках с красными кончиками девушки, полуголые парни. Но только во втором акте, когда Маргарита наконец-то запоет, начинается что-то похожее на спектакль - и то благодаря исключительно исполнительнице.

Ксения Дудникова - моя любимая, но не только потому осмелюсь утверждать, лучшая в своем поколении меццо, а французский романтизм, наряду с русскоязычной классикой 19-го века - ее "конек", что я отметил для себя недавно на камерном сольнике Дудниковой, где она исполняла, среди прочего, Сен-Санса:

http://users.livejournal.com/-arlekin-/3337738.html

Ее лирические монологи - лучшее, что есть в нынешнем "Осуждении Фауста". Впрочем, музыкальное качество, по крайней мере в отдельно взятых его аспектах (с взаимодействием солистов и оркестра есть проблемы, на которые некорректно пенять до официальной премьеры), в целом приемлемое. Саймир Пиргу, поющий Фауста в составе с Дудниковой - неплохой драматический тенор, но, кажется, на прогоне экономил силы, да и в верхнем регистре голоса ему определенно не хватает. Хороший вокально Мефистофель получился у Дмитрия Белосельского. Выделяющийся странной хламидой среди голубой униформы собутыльников в кабацком эпизоде Брандер-Николай Казанский тоже не подвел. Ну а Дудниковой в третьей и четвертой части можно было б заслушаться, если б не мешала постановка.

Обычно говорят (не от великого ума, понятно), что режиссеру в опере следует "сократить" свои амбиции, не придумывать никаких "концепций"... Пожалуйста - Штайн "концепций" и не собирался предлагать, вообще не мудрствовал лукаво. Остается лишний раз подивиться и порадоваться мудрости, прозорливости руководства Большого, пригласившего Штайна ставить Берлиоза, а не Мусоргского или Бородина - во всяком случае, обошлось без клобуков, накладных бород и летающих в электрогирляндах кровавых мальчиков. Но во втором действии режиссер все же дал волю своим пристрастиям, в частности, к муляжам лошадей - в "Осуждении Фауста" эта его слабость, по счастью, проявилась не столь ярко и не в полном объеме, как в "Борисе Годунове", но еще менее уместно: "спасать Маргариту" Фауст и Мефистофель "улетают" в раскачивающейся "люльке", декорированной вороными лошадиными головами (сценограф - Фердинанд Вегербауэр) - учитывая характер музыки данного эпизода и в сочетании с анимационными фантомами на видеозаднике предложенное зрелище являет собой то, что более меня продвинутые театральные зрители обозначают "цирк с конями".

Танцы с фонариками, в третьей части не только заполняющие всю оркестровую интерлюдию (то есть претендующие на полноценный вставной номер, хотя кроме дергающихся в руках массовки синих огоньков ничего нету!), но и продолжающиеся в следующей, уже вокальной сцене, тоже могут покоробить, да и надоедают, в конце концов. Но фонари и кони - мелочь в сравнении с сюрпризом, припасенным Штайном под финал. Ад, куда попадает по своему недомыслию и легковерию Фауст, у Штайна подается как скопище ряженых, будто на карнавал или парад (отнюдь не военный) пляшущих чертей, и те, что в черном, уморительные, а мне еще больше понравились фиолетовые, которые, высунувшись из люков, терзают грешниц в обтягивающих желтых трико (художник по костюмам - Нана Чекки). И для контраста - райское пение женско-детского хора, выстроенного вдоль задника: под слепящий публику свет (за него в ответе Иоахим Барт), усиленный для пущего эффекта включенным верхним освещением на зал Маргариту... поднимают на тросах - спасибо, что не облитую клюквенным соком, как кровавого мальчика в "Борисе Годунове" (там за мальчика, кстати, тоже девочка), но совсем без полетов на тросах в белой ночнушке, стало быть, для Штайна и театр не театр.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments