Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Конец дня" реж. Жюльен Дювивье, 1939

Затасканная шекспировская фраза про то, что "весь мир театр, и люди в нем актеры" в обиходе, как правило, на том и обрывается, в лучшем случае на "и каждый не одну играет роль", а стало быть, трактуется сколь угодно широко, а между тем у Шекспира речь идет о "ролях" вполне конкретных, а именно - о возрасте человека. Герои "Конца дня" Дювивье доигрывают свою последнюю роль в частном благотворительном пансионе для престарелых актеров. Подобных сюжетов про старых артистов, не способных расстаться с воспоминаниями о былой (если она вообще была) славе и продолжающих по инерции из последних сил что-то изображать, сегодня на сценах и экранах много, но "Конец дня", помимо того, что сам по себе замечательный фильм, не сводится к тому, что его герои - погасшие звезды подмостков, на исходе оказавшиеся в приюте. Пятнадцать лет назад мне довелось побывать в московском "доме ветеранов сцены", так что точность, с какой в старой французской картине выписаны разнообразные, но в чем-то сущностном сходные типажи артистов-пенсионеров, выпавших из театрального процесса и вообще из реальной жизни, я могу оценить еще и в свете личных журналистских наблюдений.

Дювивье сводит "на общей кухне" талантливого, но выступавшего со слишком сложными классическими ролями и не имевшего шумного успеха у публики трагика Марни (Виктор Франсен) с напыщенным, выходящим в тираж, но не не выходящим из амплуа донжуана Сент-Клера (Луи Жуве) - второй когда-то увел и погубил жену первого; а "душой компании" становится почти что шут Кабриссад (Мишель Симон), всю жизнь прождавший выхода на сцену в качестве дублера, но так и не сыгравшего, потому что Люсьен Гитри, которого он должен был заменять, никогда ничем не болел. Именно Кабриссад выступает затейником разных розыгрышей, порой жестоких (подбрасывает Марни газету, где по ошибке опубликован его некролог), а также и бунта - в ответ на отключение электричества и ограничения раздачи вина старики-разбойники захватывают погреб и устраивают пирушку, не зная, что аббатство, где размещается приют, идет с молотка, заведение обанкротилось, пожертвований нет, а жизнь дорожает. Пока Сент-Клер на доставшееся от одной из бывших любовниц дорогое кольцо (умирая, она завещала кольцо дарителю, саму любовницу он не помнит, но помнит лошадь, которая на скачках принесла ему деньги и он на них это кольцо купил) кутит в Монте-Карло, остальных подопечных аббатства распределяют по госучреждениям, разлучая одну пару - дед и бабка с выводком сыновей и внуков прожили вместе несколько десятилетий, но не поженились на случай, если разойдутся, как все актеры вокруг, не разошлись, и теперь ради того, чтоб остаться вместе, все-таки венчаются. А повенчавшись, узнают, что благодаря шуму в прессе аббатство получило достаточно пожертвований и приют будет сохранен.

Но хотя общий апокалипсис откладывается, крушение отдельных судеб приближается неизбежно. Каждый из главных героев цепляется за химеры - Сент-Клер продолжает считать себя соблазнителем и находит новую жертву, девушку из местного ресторанчика, которую подбивает покончить с собой ради него, как когда-то сделала жена Марни, влюбившись в Сент-Клера. Кабриссад, никогда не имевший детей, дружит с бойскаутами из близлежащего лагеря. Марни живет памятью о неверной жене. Но Марни предстоит выяснить, что жена не погибла на охоте, а застрелилась ради Сент-Клера. Сент-Клер, чья очередная жертва избежала той же участи благодаря Марни, сходит с ума на почве своего "донжуанства" и попадает из приюта в психлечебницу. Кабриссад после того, как подросшие бойскауты покидают лагерь и больше не приедут (мальчик и девочка, с которыми старик подружился, выросли и решили пожениться) пытается раз в жизни наконец сыграть роль в благотворительном представлении "Орленка" Ростана перед меценатами, но обманом и насилием отбив роль у Марни, на сцене забывает слова, и не пережив позора, умирает. Сколь ни смешны типажи и ситуации, общее настроение картины скорее трагическое - героев, как бы они ни "играли", что бы из себя ни "изображали", неизбежно ждет безумие, смерть и забвение, и это касается не только актеров. Да и вообще "завтра была война" - действие фильма происходит осенью 1938 года, на экраны картина вышла в 1939-м, нацисты и русские уже договорились о совместном нападении на Европу, и финальный кадр сборища стариков над могилой незадачливого комедианта, который много суетился, всех раздражал и провоцировал, так ничего толком за всю жизнь и не сыграл, а помер от стыда за свою беспомощность (кстати, эпизод с забытым текстом для Дювивье автобиографичен, но кроме того, сдается мне, спустя годы Бунюэль в своем "Скромном обаянии буржуазии" вольно или невольно пародирует его, когда обеденный стол вдруг оказывается на сцене, открывается занавес, а в зале сидит публика) вполне символичен и задним числом выглядит пророческим.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments