Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

опера на костях: "Так поступают все" В.А.Моцарта в МАМТе, реж. Александр Титель, дир. Тимур Зангиев

Ровно десять лет назад, в мае 2006-го, состоялась премьера - и за все это время я не попадал на спектакль, а так всегда и бывает - сразу не посмотришь, потом уже некогда. К тому же мне непременно хотелось, особенно после "Хованщины", прийти непременно на состав с Ксенией Дудниковой, и вот, наконец, совпало. Пространство малой сцены театра им. Станиславского и Немировича-Данченко декорировано бамбуковыми стеблями и представляет собой что-то вроде военно-полевого госпиталя где-то на азиатских задворках: рукомойник с тазиком, жестяные лоханки для лечебных ванн - обстановка вполне спартанская. Герои спектакля - офицеры и медсестры, в перерывах между медицинскими процедурами они крутят романы, выясняют отношения, устраивают проверку на преданность. Несмотря на окровавленные салфетки в хирургических зажимах и аппарат для "физиотерапии", с помощью которого приводят в чувство потерявших сознание, особого госпитального натурализма в постановке нет, скорее, наоборот, оперная условность иронически подчеркивается отдельными деталями и решениями: например, Феррандо-Сергей Балашов в эйфорической своей влюбленности буквально "воспаряет" над землей - троса за бамбуком почти не видно, так что оптическая иллюзия удается отлично, а собственная внушительная балашовская фактура добавляет эпизоду комический эффект; героини Дудниковой и Пахарь делают себе завивку, накручивая локоны на бамбуковые стебли; а дон Альфонсо-Дмитрий Зуев может ввернуть реплику по-русски. Не говоря уже про появление во втором акте узбека в халате и тюбитейке, а в эпизоде инсценированного бракосочетания - антуража с коврами, пиалами, дыней, но про это я заранее слышал, будто бы у Тителя спрашивали, при чем тут ковер, а он отвечал - "потому что я из Ташкента".

Партии меццо-сопрано у Моцарта не самые выигрышные, а Ксения Дудникова, казалось бы, не моцартовская героиня по голосу, куда более органична она в Мусоргском, к примеру, и тем не менее - блестящая Дорабелла, и по вокалу, и драматически. Мария Пахарь в партии Фьордилиджи, Дарья Терехова - Деспина, Сергей Балашов - Феррандо, Илья Павлов - Гульельмо - ансамбль разновозрастный, но ни визуально, ни музыкально никаких сомнений, противоречий не возникало. И Дмитрий Зуев в образе Альфонсо оказался очень хорош - на большой сцене его голос порой слегка "пропадает", а в камерной обстановке - то, что нужно. К тому же здесь Альфонсо в первом действии - "неходячий" раненый, ездит на каталке, недееспособен ниже пояса, к флирту не слишком пригоден, может, еще и оттого, из зависти к товарищам, он затевает свою интригу и спор на несколько долларов. Постепенно Альфонсо выздоравливает, после антракта уже ходит, хотя и с палочкой - тогда и заметно "добреет", но все равно в финале получает от Деспины, участвовавшей в его розыгрыше, пощечину.

Речитативы идут не под клавесин, но под синтезатор, и это, наверное, тоже осознанный прием, вряд ли обусловленный чисто техническими проблемами, габаритами инструмента: клавесин - не орган и не рояль, приткнуть его где-то сбоку ничего не стоит, в крайнем случае и синтезатор можно настроить на соответствующий тембр, а здесь этого нет, и во втором акте в какие-то моменты инструментальное сопровождение речитативов - или мне показалось? - напоминает джазовые импровизации, тем более после эпизода, когда офицеры изготавливают из рентгеновского снимков самодельную пластинку, по образцу "джаза на костях", как это называли в СССР, заводят проигрыватель, и следующий симфонический фрагмент звучит в записи. Спектакль выпускал как дирижер-постановщик покойный Вольф Горелик, сейчас оркестром руководит Тимур Зангиев, и как ни радостно, что он так много работает в Стасике и на оперных, и на балетных постановках, хочется уже послушать его в концерте, с большим оркестром, с неординарной симфонической программой - настолько он интересный, неординарный музыкант. Что касается конкретно опер Моцарта то последнее время своего рода эталоном считается Курентзис, и не без оснований, но Моцарт у Курентзиса обрушивается потоком, селевым сходом, захватывает и увлекает, а у Зангиева все намного спокойнее, более рационально, даже "аналитично", что, с одной стороны, позволяет расслышать и почти что "рассмотреть", особенно в вокальных ансамблях, все моцартовские структуры, а с другой, в данном конкретном случае очень точно соответствует общему постановочному замыслу.

"Так поступают все" Тителя, при всех сохранившихся комедийных перипетиях и добавленных "приколах" - по сути драма. Больничные романы раненых с медсестрами заканчиваются одинаково - выздоравливающие возвращаются на войну, оставляя своих возлюбленных, это объективно и неизбежно. Поэтому желая "проверить" искренность медсестер, герои не цепляют на себя экзотические аксессуары, а просто заявляются перебинтованными-загипсованными, как бы неузнаваемыми. И после того, как поправившихся офицеров отзывают в действующую армию, госпиталь пополняется новой партией раненых, в бинтах и гипсах - словно работает конвейер. Причем если десять лет назад такой режиссерский ход мог казаться в большей степени формальным и даже в чем-то банальным (перевод классических оперных сюжетов из комической плоскости в драматическую сегодня - распространенная тенденция), то сегодня спектакль, даже если он отчасти (говорят) и "расшатался", лишь набрал содержательной актуальности. Он главными своими мотивами перекликается с недавней премьерой "Последнее свидание в Венеции" Дмитрия Крымова (чей единственный пока что опыт в музыкальном театре связан как раз с малой сценой МАМТа) - с войны невозможно вернуться, а любовь им если и нужна, как короткая передышка, и "так поступают все" тут относится не в первую очередь к женщинам.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments