Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Синдбад" реж. Золтан Хусарик, 1971

Если б в интернете показывали все, что мне интересно - с кровати бы не вставал, но увы, приходится из последних сил шевелиться, если хочешь еще что-нибудь успеть. В некоторых случаях, однако, интернет (продолжаю следовать путем прогресса) дает шанс позволить себе такую роскошь: например, в рамках продолжающейся ретроспективы венгерского кино почти синхронно с официальным показом фильма увидеть его прямо на дому, хотя и на экране компьютера, но в очень приемлемом качестве, а для начала - благодаря той ретроспективе узнать о существовании картины и режиссера. Еще несколько дней назад имя Золтана Хусарика ничего бы мне не сказало, но достаточно посмотреть одного только "Синдбада", и становится понятно, как плотно автор всего нескольких игровых и документальных картин плотно вписан в один ряд с Миклошем Янчо и Белой Тарром. Другое дело, что подобная стилистика мне в принципе не близка - поэтизирующий давно сгинувший в небытие культурный и бытовой уклад "Синдбад" своей ностальгической обращенностью в минувшее, "поисками утраченного времени", любованием прошлогодним снегом и тоской о потерянном рае перекликается с поздними вещами Висконти или, с другой стороны, с грузинским кинематографом 1970-80-х годов, тут можно вспомнить и Тарковского с его "Зеркалом", но лучше не вспоминать. Тем не менее, без переворота в сознании, но с интересом я "Синдбада" посмотрел. Его герой, "говорящее" имя которого вынесено в название картины (созданной на основе прозы Дьюлы Круди), в отличие от своего сказочного арабского тезки, путешествовал не по фантастическим мирам, но от женщины к женщине. Потом постарел, и женщины постарели, а некоторые и умерли, он сам тоже умрет. И вот погружаясь в воспоминания, а точнее, лишь изредка из них выныривая, Синдбад заново переживает встречи и расставания, и не столько перебирает в памяти факты, сколько воскрешает потускневшие ощущения, переживания.

Визуально у Хусарика это воплощается в изысканной до вычурности стилистике, выстроенном по самым изощренным законам композиции и колористики кадре: редкостной скрупулезности работа с цветом - считается, что черно-белая картинка выглядит более стильно, но стоит посмотреть "Синдбада", чтоб убедиться, насколько безграничны выразительные возможности цветного изображения. "Слезы" капель дождя и тление прогоревшего дерева, снег и лед, луг и сад, и постоянно, как "вспышки", вклинивающиеся в пейзажную зарисовку голые женские тела - словно последние всполохи, отголоски прежних увлечений, либо проявления того единственного, универсального влечения. В "современном" сюжетном плане событийный ряд тоже неровный, а эпизоды носят скорее трагикомический характер - сварливые бабки, брошенные мужья, и сам престарелый донжуан-ловелас, который соблазнял, отвергал, а теперь вот мается... Самый запоминающийся в этом плане эпизод, наверное, где Синдбад заказывает в ресторане одно блюдо за другим, как добавляет зернышки специй в тарелку с супом, как вытряхивает мозг из кости, как намазывает его на хлеб - и между делом разговаривает с официантом, попутно выясняя, что от него в свое время ушла жена, и под конец понимая свою роль в той уже не имеющей более значение, оставшейся только воспоминанием истории. В "мечтах" и "снах" о прошлом и подавно нет логики, но есть лирика, доведенная, правда, на мой вкус, до какого-то морока, даже если эти фантомы на свой лад прекрасны, как девушки в белом, танцующие посреди сада, и при ускоряющемся темпе музыки все больше напоминающие механических фарфоровых кукол на музыкальной шкатулке. Или женские фигуры, растворяющиеся в глубине осенней аллеи, в морозной дымке над замерзшим прудом... А еще городские, потертые и захолустные виды, и дороги через поля, и масштабная сцена паломничества, когда герой ночует с монашками - после службы две из них с усталости приклонили голову прямо на живот Синдбаду, а тоже ведь как бы женщины, хоть и в рясах... Декаданс здесь - и предмет (время, в которое постоянно возвращается мыслями герой - эпоха модерна) и прием (все проходит, все увядает, все стремится к смерти - кстати, и режиссер, и исполнитель главной роли впоследствии покончили жизнь самоубийством), за обстановкой - не хочется прибегать к "атмосфере" - герой отчасти теряется, во всяком случае, воспринимается как часть интерьера или пейзажа (вот и у Висконти похоже, только у Висконти это совсем навязчиво и отталкивает, у Хусарика все-таки тоньше), и может быть не самая значимая, поскольку герой с его грезами исчезнет, а интерьеры и пейзажи в том или ином виде останутся.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments