Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Коммуна" реж. Томас Винтерберг в "35 мм"

Преподаватель архитектурного института Эрик (Ульрих Томсен) и ведущая теленовостей Анна (Трине Дюрхольм) живут в браке пятнадцать лет, у них маленький сын Вилладс и дочь-подросток Фрейя. Подбирая новое жилье, супруги осматривают прекрасный дом на берегу, с которым - или с похожим - у Эрика связаны детские воспоминания, и получают возможность провести в нем ночь. Анна чувствует себя в этом доме особенно счастливой, любимой и желанной, наутро после страстного секса она еще сильнее настаивает, что виллу надо брать. Но особняк слишком велик, а потому дорог не только как память, но и буквально; одной семье аренду не потянуть - и тогда Анне приходит в голову идея собрать "коммуну" из прежних знакомых, а также и привлечь незнакомых. Эрик не в восторге, но соглашается. Старые друзья - преимущественно леваки, анархисты, социалисты, среди незнакомцев обнаруживается не имеющий постоянной работы плаксивый черномазый бородач Аллон (подобно своему здешнему персонажу прочно обосновавшийся в Европе и европейском кинематографическом истеблишменте ливанский араб Фарес Фарес, его брат тоже киношник, режиссер), которого Эрик уж точно не хотел бы видеть в "коммуне", но тот чуть что - в слезы, а все собравшиеся же добрые, да и прогрессивные люди, не гнать че бедолагу, ну и оставляют. Тем временем Эрик завязывает роман со своей 24-летней третьекурсницей Эммой (Хелена Рейнгорд Ньюманн), по ее, что характерно, инициативе. Однажды свидетелем их отношений становится дочь Фрейя, Эрик признается жене в измене, Анна переживает, однако прогрессивные взгляды позволяют ей мало того что сдержанно пережить новость, но и ненавязчиво предложить мужу - а пускай любовница тоже переселятся в "коммуну", вливается в компанию, не под столами же библиотечными влюбленным ночевать.

Винтерберг - не просто талантливый режиссер, а это уже немало, но еще и человек неглупый - что вдвойне редкость, достаточно сравнить глубину мысли, оригинальность задумки, а также внятность художественного воплощения на примере двух в чем-то сходных по назначению свежих социальных "аллегорических" моделей - фешенебельной виллы "Коммуны" Винтерберга и элитной многоэтажки "Высотки" Бена Уитли. Время действия фильма - середина 1970-х, а это к отсутствию компьютеров и мобильников не сводится. К тому же и героиня работает на ТВ в новостной программе не раз упоминают Пол Пота: очевидно, что момент камбоджийского кризиса кульминационный, война с Вьетнамом, но полпотовская Кампучия, где сотни тысяч городских жителей "перевоспитывают" на социалистический лад, сгоняя в леса, и там они гибнут целыми семьями, расположена на другом конце света, а тем временем в благополучной Скандинавии зажравшаяся буржуйская шваль строит "новое будущее", то есть даже не платя аренду осваивает особняк у воды, купается голышом, курит, пьет, совокупляется и утверждает, что "в результате анархии должен возникнуть порядок". Когда Эмма приходит в "коммуну", маленький Вилладс, первым попавшись ей на глаза, говорит, что в девять лет умрет, и тут же предлагает любовнице отца потрахаться - естественно, не в серьез, но уже зная, о чем речь, ведь жизнь "коммуны" - патлатых анархистов, рыжих стареющих шлюх, сквозь слезы болтающих о справедливости паразитов - проходит у него перед глазами. Ну а 14-летняя Фрейя, насмотревшись на родителей и их друзей, словами не ограничивается и переходит к делу, выбрав себе мальчика по вкусу и опять-таки сама проявляя инициативу.

Но Анна все-таки женщина, хотя и прогрессивно мыслящая, присутствие в доме любовницы мужа, пускай она сама ее неким образом "пригласила", жене не по душе, это сказывается на работе, она срывает прямой эфир, ее отстраняют от ведения передачи, больше ей не придется рассказывать о набирающем градус терроре и войне в Кампучии. А "дома" черномазый бородач по-прежнему не вносит свою долю в оплату коттеджа, зато становится активистом и проявляет примерный энтузиазм в коллективном управлении "общежитием". Проводятся собрания, вопросы ставятся на голосование. Даже родная дочь приходит к выводу, что матери надо уйти из коммуны - так будет легче для всех. Анна принимает коллективное решение, но это еще не развязка - нездоровый маленький Вилладс действительно умирает, как "обещал". Винтерберг "не нагнетает" ужаса и не рисует апокалиптических картин, но эксперимент по воплощению социальной и семейной утопии он венчает распадом семьи и смертью ребенка. Прах Вилладса развеивают над водой, и завершается картина поминальным тостом за умершего мальчика, но предшествует тому кадр "лежбища" молодняка: Фрейя с бойфрендом у того дома и их друзья-ровесники следуют примеру родителей.

Не зная датского, я рискну предположить, что оригинальное название картины "Kollektivet" не вполне точно передано в переводе, и дело не только в некорректно подобранном слове (в сравнении с обыкновенной практикой прокатчиков замена "Коллектива" на "Коммуны" не слишком криминальна), но и в подмене понятий. В отличие от "коммуны", у "коллектива" нет идейной, политической подоплеки, однако идеологически нейтральная лексема выводит проблематику на уровень более универсальный, чем грезящийся православным и мусульманам по сей день (увы, не вполне призрачный, но все же и не столь очевидный, как хотелось бы дикарям) коллапс европейской цивилизации и т.н. "либеральной" модели - а социализм, анархизм, солидарность и прочие левацкие модные фишки и сегодня, и прежде остаются лишь крайним проявлением либерализма, вовсе не противоположностью, не альтернативой ему, в отличие от русского коммунистического или православного, ну или исламского фашизма с его "духовностью", "семейностью", "традиционностью" и проч. Винтерберг прослеживает диалектику, с одной стороны, несправедливого устройства общества, а с другой, несовершенства человеческой природы, показывая (не впервые в мировой культуре, разумеется), что всякая попытка усовершенствовать порядки людского общежития наталкиваются на ограниченность, если не порочность индивида. Жизнь в коллективе - отличная штука, но реальные люди для нее недостаточно хороши, даже просвещенные датчане, а не то какие-нибудь недоразвитые. При этом не в пример Триеру, для которого обреченность человечества в целом предопределена ущербностью всякого человека в отдельности, Винтерберг веру в человека отдельного, взятого вне социума, не теряет, ну или по крайней мере не хочет терять, несмотря на социальный скепсис. Так было и в "Охоте", так остается и в "Коммуне", которая на свой лад некоторые мотивы "Охоты" (где тоже в центре внимания был своего рода "коллектив", социум с его стадной агрессией, направленной против уязвимого индивида) продолжает и развивает.

Велик соблазн увидеть в "Коммуне" сатиру на загнивающий либерализм и задним числом высказанное предупреждение западному миру - но, может быть, и неслучайно, и правильно Томас Винтерберг вместо сатирической линии (это не Рубен Остлунд точно) последовательнее гнет мелодраматическую, связанную с образом Анны, в итоге осуществления своих самих благих побуждений потерпевшей крах профессиональный, семейный, материнский, женский. Потому что сколь ни плачевны и одновременно ни смехотворны ситуации, описанные в фильме Винтербергом, в их предпосылках и последствиях, "противоядие" от разложения и распада, предлагаемое православными и мусульманскими полпотами при любых обстоятельствах намного страшнее.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment