Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

гроб Страдивари: "Мушкетеры. Сага. Часть 1" в МХТ, реж. Константин Богомолов

Князь Крыскин, значит... А я уже малость подзабыл, что Богомолов помимо давней "Турандот" обращался к "Идиоту" еще и в сравнительно свежих "Мушкетерах". Не в таком значительном объеме, конечно - здесь проекция Артаняна и Констанции-Кости на Мышкина и Настасью Филипповну мелькает, хотя и внятно, открытым текстом, в начале 3-го акта, когда Костю трахает Верник, после чего Артаняну с подачи друзей кажется, что если она будет шлюхой, то он, как Мышкин, сможет "полюбить ее и такую" - но это вписано в причудливую систему прочих аллюзий, литературных и житейских, от Буратино и Карлсона до кавказцев и казаков. А все-таки, возвращаясь после премьеры "Князя" в "Ленкоме" снова к "Мушкетерам" в МХТ - до этого я смотрел спектакль два раза, оба состава (Перевалов и Стеклов), но еще на прогонах -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3217865.html

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3218146.html

очень любопытно не просто проследить взаимосвязь между двумя этими вещами, она как раз понятна, только в "Мушкетерах" обращение к памяти детства (сказки, песни, телепередачи для позднесоветских малышей) служит в большей степени формальным приемом, источником материала для складывания интеллектуального паззла (все-таки, мне снова, как и сразу подумалось, кажется, что несколько избыточного под конец; при том что я ошибся в прогнозах насчет публики - с пятичасового спектакля даже во втором антракте уходят сравнительно немногие), а в "Князе" вырастает до сюжетного мотива и становится главной темой (и детские песенки становятся элементом оформления, знаком, "золотым ключиком" к литературному ребусу). Кроме того, уже в "Мушкетерах" есть камин не просто как символический образ, но как условная граница между мирами - другое дело, что здесь сама эта граница игровая, ироничная, этот камин заимствован из "Приключений Буратино" и через его нарисованный огонь ныряет в мир мертвых, отпив кока-колы, Артанян, отправляясь за Констанцией; а в "Князе" камин - непосредственно из "Идиота", хотя бросают в него не деньги, а тряпье умерших пациентов детского хосписа, и смешного в этом гораздо меньше. Вообще в "Князе" не предполагается (и может быть, недостает) юмора. Зато оглядываясь на предыдущие спектакли Богомолова через новые, хорошо видно, как авторы и сюжетные мотивы протягиваются от одного к другому, как просвечивает Уайльд в "Карамазовых", проступает Рабле в "Мушкетерах". И если представлять спектакли богомоловского театра (с "бродячей" труппой, существующей одновременно под разными вывесками) как некий "мета-текст", то можно - с известной долей условности и иронии, конечно - воспринимать "Князя" отчасти как прямое продолжение "Саги", пятичасовой морок которой демонстративно обрывается на полуслове ("набрали дыхание и замерли"): наивный и чистый (особенно в исполнении Данила Стеклова, персонаж Евгения Перевалова менее однозначен) Дартанян верит в любовь, добро и красоту, он отправляется в мир мертвых за своей Констанцией через камин... и возвращается из Трансильвании князем Тьмышкиным:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3329228.html

Безусловно, "Мушкетеры", как и "Карамазовы", как "Идеальный муж", даже "Гаргантюа и Пантагрюэль" - более зрелищные сочинения, чем "Князь", в них доля "шоу" не мала по объему и качественно важна; зато "Князь" как литературная композиция интереснее и уж точно совершеннее, чем "Мушкетеры". Но "Князь" - сочинение, которое предполагает осмысление задним числом, а в "Мушкетеров" по-настоящему включаешься эмоционально, причем можно почувствовать физически эту общую включенность в энергетический поток - вовлечены и театральные студенты, в антракте спускающиеся с верхов и занимающие немногочисленные освободившиеся места, но продолжающие фиксировать, чуть ли не стенографировать ход представления в припасенных блокнотах; и "богатая" публика, зажевывающая буфет, но там, где надо, ржущая вместе со студентами (и я тоже, даром что третий раз смотрю, хмыкнул кое-где в хоре); а в то же время в нагромождении трэша возникают моменты "замораживающие" моменты - например, в дуэтных сценах Миркурбанова и Зудиной или когда Стеклов (я снова попал на состав со Стекловым) достает крошечный никчемный ножик... Вот только мне кажется, или изначально спектакль завершали титры "продолжение следует... но не последует..."? Потому что теперь их нет. Но есть поклоны, которых не было, естественно, на прогонах (и от которых, между прочим, Богомолов решительно отказался в "Князе", а давно пора отказаться бы всем и навсегда), где артисты не просто выходят к рампе и отходят назад, но еще погружаются под сцену и снова всплывают на подъемнике.

После "Мушкетеров" некоторые даже более чем лояльно и заинтересованно по отношению к Богомолову настроенные зрители (из профессиональной более или менее среды, я имею в виду) заявили, что "ну это уж слишком". Сейчас на спектакль идет преимущественно "простой зритель", но чу! слышно, что и "простых", которые в массе своей уже видели как минимум "Идеального мужа" и "Карамазовых", тоже мушкетерские "излишества" напрягают. Признаюсь, при первых просмотрах я и сам слегка напрягся - уж очень плотный идет "поток сознания" в третьем акте "Саги" - спасайся кто может. Не надо, однако, забывать, что богомоловский трэш - рукотворный и осознанный, а трэш повседневный - норма жизни, но "институт природоведения" не обратит внимание, скажем, на такой свежий анонс из телепрограммы канала "ТВ1000 русское кино", хотя никакой Богомолов (при всем уважении - хотя бы и отталкиваясь от Достоевского, Рабле и Уайльда вместе взятых) такого ж не сочинит:

"Запрет"
Произведено: Россия, 2015
Режиссер: Алексей Козлов
В ролях: Наталья Ткаченко, Анна Молчанова, Джулиано ди Капуа, Сергей Яценюк, Георгий Тараторкин, Валентина Панина, Сергей Жукович, Мария Рочева, Ирина Обрезкова
История любви итальянского офицера Джакомо и православной послушницы Лоры. Идёт война, и на любовь наложен запрет. Джакомо - итальянец, и он - враг! Так рассуждает обожженный войной, непримиримый к врагу русский капитан Георгий, от любви к которому тает сердце монахини Пелагеи. Их будет четверо, загнанных войной на маленький каменный остров в Ладоге. Они все здесь, на этом камне, как у Бога на ладошке. Кому из них суждено погибнуть? Кому победить и остаться в живых?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments