Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Сын Саула" реж. Ласло Немеш в "35 мм"

Редкий случай, когда удается найти новый поворот в теме, где трудно избежать штампов и спекуляций, причем как содержательную, так и стилистическую новизну - не будучи каким-то сверхъестественным художественным откровением, "Сын Саула" все-таки неординарный образец в ряду множества произведений, посвященных Холокосту. Заглавный герой Саул Ослендер (Геза Рёриг) - заключенный концлагеря Аушвиц-Освенцим (напрямую не называемого, но недвусмысленно опознаваемого), только не совсем обыкновенный: он член зондеркоманды, состоящей из таких же интернированных евреев - сопровождает новые партии узников, а после их уничтожения занимается обыском одежды и тел убитых на предмет ценных вещей, утилизацией трупов, развеивает пепел над рекой, ведь нацисты, в отличие от своих православных союзников, боялись ручки замарать. Похоже, команда выработала свой четырехмесячный ресурс и не сегодня-завтра ее ожидает расформирование с последующей "утилизацией" все тем же проверенным способом, да и не справляется лагерь с нарастающим потоком обреченных, газовых камер не хватает, оставшихся сгоняют к ямам и там расстреливают. В Аушвице собраны евреи из разных мест Европы, венгерские, французские, польские, немецкие, да и не одни только евреи, есть и русскоговорящие пленные - эти, узнав, что Саул потерял полученный в женском бараке пакет с порохом, избивают его, обзывают жидовской тварью и еще некими словами, которые прокатчики ради удостоверения Минкульта РФ вынуждены были в чересчур антифашистском для православных фильме затереть, дабы избежать искажения исторической правды в пользу Госдепа. Русские затевают бунт и побег, кто-то более технически и гуманитарно продвинутый из пленных раздобыл фотоаппарат и старается запечатлеть следы преступлений на пленку, но Саула теперь не волнует ничего, кроме трупа мальчика-подростка, который почему-то не погиб в камере от ядовитого газа, а был умерщвлен удивленными лагерными спецами сразу после этого, и в котором Саул опознал своего сына. Теперь он во что бы то ни стало желает похоронить его в соответствии с иудейским религиозным обычаем, для чего нужно сначала сберечь труп от вскрытия и утилизации, затем где-то найти раввина, чтоб совершил обряд.

Товарищи говорят Саулу, что сына у него сроду не было, тот утверждает, что это ребенок не от жены, а от другой женщины, которого он давно не видел - но, судя по всему, мальчик действительно чужой, совершенно случайный, а Саул повредился рассудком. Однако забота о "сыне", пусть выдуманном и мертвом, о его погребении согласно иудейским канонам, для героя становится навязчивой, безумной идеей, парадоксально не позволяющей ему окончательно сойти с ума и потерять остатки человеческого облика, хотя бы внутреннего, поскольку внешне заключенные Аушвица уже мало походят на людей. Не на сто процентов, но все-таки слегка карикатурные нацисты-злодеи (готовые смеха ради пародировать еврейские танцы...) привносят в картину спекулятивный элемент, но в главном "Сын Саула" - вещь честная и оригинальная. С одной стороны, такой достаточно условный ход, как желание заключенного концлагеря любой ценой похоронить постороннего мертвеца, позволяет показать в очень концентрированном виде (а внутренняя хронология фильма укладывается в сутки) подробности устройства и функционирования фабрики смерти, где лишь под присмотром нацистов сами евреи содействуют уничтожению своего народа ради призрачной надежды выжить или чуть оттянуть момент собственной гибели. С другой, кино сделано на таком уровне актерского, режиссерского, операторского мастерства, что и индивидуальная история героя, при всей исключительности характера, поведения и обстоятельств, вырастает до эпических масштабов обобщения.

В финале, когда части заключенных удается бежать, Саул тащит завернутый труп подростка, настаивает, чтоб раввин прочел кадиш - но, кажется, прихватил с собой по ошибке не раввина, и даже вовсе не еврея... А укрывшимся в случайном сарае и раздумывающим, как бы добраться до партизан Армии Крайовой беглецам является мальчик, которому Саул улыбается в последний раз, потому что вслед за ребенком придет эсесовский отряд уничтожения. Я не совсем понял, а был ли мальчик, ну то есть какой-то ребенок явно возник из леса, но привел ли маленький польский крестьянин немцев, выследив и выдав евреев, или подвернулся беглецам и патрулю случайно, во всяком случае, такой ложно-многозначительный и аллегоричный финал, по-моему, имеет целью скорее психотерапевтический эффект и снижает градус трагизма и степень художественной достоверности картины. А до момента побега, точнее, до момента вымученной улыбки заглавного героя при виде неизвестного подростка, "Сын Саула" - сильное и бескомпромиссное высказывание о том, что бывают обстоятельства, когда человек не властен над собой, но ни в каких обстоятельствах личная "высшая" ответственность с него не снимается.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments