Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Маскарад. Воспоминания будущего" по М.Лермонтову, Александринский театр, СПб, реж. Валерий Фокин

Не берусь судить, насколько точно воссоздан Фокиным "сценический текст" постановки Мейерхольда 1917 года, и насколько это в принципе возможно технически, физически, да и морально. Но из театра я вышел с ощущением, что Валерий Фокин этим спектаклем вольно или невольно осчастливил напоследок Марка Любомудрова, который при всем желании никогда бы не сумел так беззастенчиво потоптаться на имени Мейерхольда, столь наглядно продемонстрировать неактуальность, вторичность, скудость его режиссерских исканий и находок.

Из зала, прямо из передних рядов партера (занимая до этого место, на которое кто-нибудь мог бы сесть, между прочим - а народу на первый день "Маскарада" набежало как грязи) с полиэтиленовым пакетом в руках поднимается и выходит на сцену Неизвестный, то есть известный и сразу узнаваемый Николай Мартон, один из старейших и лучших актеров Александринки. Раздаются выстрелы, точнее, взрывы пиротехники, они потом повторятся к финалу. Сцена - разделенный на квадратные секции и подсвеченный снизу матовый покатый подиум посреди открытого пустого пространства, которое, однако, "оформляется" сменными, спускающимися и поднимающимися на штанкетах "кулисами" с вензелями и кистями, как и вся прочая бутафория, изготовленными по мотивов аутентичных эскизов Александра Головина (художник-постановщик - Семен Пастух, Израиль). На подъемниках из-под подиума выезжают и утопают обратно в нем стеклянные ящики, в них мечутся разнообразно наряженные "маски" (в костюмах Ники Вылегжаниновой). Когда они замирают, возникает занятная картинка, какие обычно можно увидеть только на выставках в музеях, и скорее художественных, чем театральных - как раз сравнительно недавно, два года назад, в ГТГ на Крымском валу проходила большая ретроспектива Головина, где материалы, связанные с мейерхольдовским "Маскарадом", в том числе и прежде всего подлинные исторические костюмы персонажей, служили структурным и концептуальным ядром экспозиции:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2810600.html

Когда же "картинки с выставки" оживают и, скинув вслед за масками рубашки, при участии ряженых панк-рокеров примитивно имитируют ролевую групповуху, а хуже того, раскрывают рот и начинают произносить лермонтовский текст... Впрочем, не знаю, как правильно относиться к происходящему и с какими мерками к опусу Фокина подходить - я слишком против данного режиссера предубежден, а хочется сохранять хладнокровие. Поэтому, с одной стороны, слыша в антракте и по окончании суждения утОнченных ценительниц на уровне "ну ничего, КРАСИВО", я вздрагиваю, одновременно думая - а Фокин остался бы доволен подобной оценкой или его передернуло бы похлеще, чем меня? А с другой, пытаюсь найти в увиденном смысл, что, полагаю, означает - стараюсь происходящему этот самый, будь он неладен, смысл приписать, самостоятельно додумать задним числом.

Практически навстречу Николаю Мартону, поднимающемуся из зала на сцену, через сцену проходят в зал, вернее, в выгороженную "оркестровую яму" (ради которой, видимо, и пришлось снять первый ряд) музыканты. Тем не менее большая часть саундтрека записана на фонограмму, хотя, если мне не послышалось, иногда поверх записи возникает "живой звук", например, скрипичное соло на "Вальсе-фантазии" Глинки в сцене бала, предшествующей отравлению Нины. Также использована оригинальная музыка Глазунова к постановке Мейерхольда, включая романс Нины на стихи Лермонтова в исполнении Юлии Корпачевой. Композитором фокинской версии значится Александр Бакши. А лейтмотивом звучит в начале и потом повторяется в конце тема "Мы жертвою пали в борьбе роковой" - премьера "Маскарада" Мейерхольда состоялась в конце февраля 1917 года, на волне революции, хотя я в свое время и без всяких оммажей "вождю театрального октября" уловил некие ассоциативные "вибрации" между драмой лермонтова и революционным мистицизмом в незабываемом сатириконовском "Маскараде" Владимира Агеева (перечитал и сам себя по ляжкам хлопнул: умел же _ arlekin_ в свое время сказануть не хуже Татьяны Старостиной):

http://users.livejournal.com/_arlekin_/153435.html

В композицию двухчасового - с антрактом! - представления вместилось всего несколько фрагментов исходного текста. Первый акт составлен из трех эпизодов с участием, не считая персонажей-слуг, всего пары главных героев, Арбенина и Нины: третья сцена 1-го действия (претензии Арбенина по поводу пропавшего браслета), урезанный "выход четвертый" первой сцены (собственно момент отравления Нины на балу) и вторая сцена 3-го действия (смерть Нины дома). После антракта - короткий "довесок", похороны Нины, при участии массовки в черном с электрическими свечками в руках, с использованием текста "выхода третьего" первой сцены 4-го акта и "выход осьмой", где наряду с уже известным (по прологу) Неизвестным в спектакле впервые (!) ни с того ни с сего на подиуме появляется во плоти князь Звездич (Виктор Шуралёв). Про Казарина, баронессу Штраль и проч. лучше не вспоминать. Зато помимо антракта сцены из драмы Лермонтова перерезаны монологом современного убийцы-ревнивца, расчленившего жену, но давшего признательные показания ментам.

По замыслу Фокина перед началом второго действия актер, играющий Арбенина, не снимая белой "аристократической" сорочки с бахромой выходит на авансцену к микрофону и воспроизводит нарочито современными, "бытовыми", сниженными (тем более в сравнении с "мелодекламацией" лермонтовских фрагментов) интонациями признания мужика, приревновавшего и зарезавшего свою бабу, покрошившего ее на куски, пока дети спали, и распихавшего их по клетчатым сумкам, а сумки попрятавшего в багажник машины, да не успевшего вывезти никуда и потому спалившегося. А после монолога до-наряжается и вновь "становится" Арбениным. Два дня - два состава. В первом Арбенина играет Петр Семак - растягивая слова, закатывая глаза, застывая в картинных позах и жестах. Подстать ему Елена Вожакина-Нина говорит в придыханиями, неестественно тонким, ломким, псевдо-изысканным тембром. Если режиссер ставил перед исполнителями задачу спародировать театральные манеры столетней давности - Семак справляется с ней блестяще, более нелепого, дурацкого, противоестественного, смехотворного Арбенина, накрашенного и в парике, придумать и воплотить невозможно, не удавалось даже покойному Андрею Толубееву у Темура Чхеидзе в БДТ хотя тоже было весело, особенно когда Неизвестный кричал Арбенину "Рви волосы!", а рвать Толубееву было ну совсем уже нечего:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/258115.html

У Фокина, по крайней мере, Семаку сделали начес - на загляденье, "красиво", тоже как будто по эскизам Головина. В результате до антракта идеальная - не звонили мобильные, не шелестели обертки конфет, даже почти не кашляли - тишина в зале прерывалась только сдавленным, но через весь пиетет прорывавшимся хихиканьем на кульминационных, особо пафосных моментах; после признаний расчленителя публика расслабилась и вернулась к привычным любимым делам: звонили мобильные, шелестели обертки, кашляли тоже от души, стараясь успеть уложиться в продлившийся считанные минуты последний акт, а тут уж не до смеха.

Ну да у Семака огромный опыт работы с Додиным, ему не привыкать. Во втором составе играет молодой и талантливый Дмитрий Лысенков, которому кривляться, должно быть, намного сложнее. О том, что Фокин стремился не к пародии, чтоб на контрасте с вербатимным монологом современного ревнивца с кухонным ножиком показать век нынешний и век минувший, но всерьез что-то "реконструировал", думать не хочется - все-таки предваряющая в начале первого действия его дешевый цирк кинохроника и архивные аудиозаписи с агрессивной театральной мимикой и голосовой патетикой столетней давности вряд ли предполагает, что таков фокинский идеал, непреходящий образец для подражания, или хотя бы источник вдохновения, отправная точка фантазий - скорее (не верю, но надеюсь), предмет иронической рефлексии. По факту же лишь Николай Мартон в роли Неизвестного - единственная фигура посреди этого до неприличия провинциального мероприятия, кто сохраняет достоинство в "предлагаемых обстоятельствах", не превращая Неизвестного в карикатуру, но просто потому, что для него приподнятая декламация хорошо поставленным голосом и при безупречной осанке - нечто органичное, а не наигранное, не "стилизованное" и не "расчлененное". Тогда как Арбенин наиболее выигрышно смотрится распластанным по подсвеченному подиуму фейсом в пол, и то не рядом с отравленной Ниной в финале первого акта над усиливающемся "адском" свете снизу, после чего, передумав страдать, поднимается и удаляется, а совсем под занавес представления, при выходе актеров на поклон, когда обнаруживается, что лежащая фигура героя - манекен (ловко подмененный, пока опускался очередной "головинский" занавес), а Семак кланяется вместе с остальными.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments