Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Сказание об Орфее" А.Казеллы и "Ариадна" Б.Мартину в МАМТе, реж. Е.Василева, дир. М.Максимчук

Присутствие или чередование в репертуаре спектаклей с одинаковыми или похожими названиями на идентичные сюжеты, но разных жанров и на музыку разных композиторов - фирменная фишка театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. На афише МАМТа две "Манон", оперная и балетная, и два "Орфея", оба оперные.

Выпущенный сейчас на малой сцене диптих режиссера Екатерины Василевой и дирижера Марии Максимчук состоит из одноактных опер 20-го века, связанных только первоосновой - сюжеты взяты из греческих мифов в обоих случаях - а также (это уже идет от театра) символическим мотивом лабиринта, привлекателен в первую очередь эксклюзивностью музыкального материала. Что касается "Сказания об Орфее" (1932), то даже имя Альфредо Казелла - не сказать чтоб на слуху
, не то что его творчество, и, собственно, нотная партитура оперы предоставлена театру в рукописи, она до сих пор официально не напечатана. Впрочем, положа руку на сердце, музыка Казеллы довольно вторичная, в ней приметы веризма и стилистика импрессионизма сочетаются с модными в первой половине 20-го века неоклассическими веяниями, местами звучание ну очень похоже на Рихарда Штрауса, иногда на Стравинского. А сюжет между тем абсолютно хрестоматийный: гибель Эвридики, незадавшаяся попытка Орфея вызволить ее из подземного царства мертвых и его собственная ужасная смерть. На красном квадрате выложен лабиринт из разнокалиберных булыжников (художник Александр Арефьев), герои - таково постановочное решение - спотыкаются о них, постепенно, а к концу полностью разрушая строгую геометрию. Дриады в черных сарафанчиках и шапочках с торчащими из них кустиками смотрятся трогательно. Боги с "нарисованными" лицами - Плутон и Меркурий - в "замазанных", будто маляры, костюмах и шапочках (у Меркурия она с крылышками, разумеется). У Орфея - электрогитара в кофре: находка, мягко говоря, не самая оригинальная - но вполне уместная. Исполнитель заглавной партии Артем Сафронов фактурой до такой степени не соответствует стереотипным представлениям о том, как должен выглядеть античный легендарный певец, что это неожиданно и по-своему любопытно, а голос у него хороший, звонкий. Хотя петь такую музыку, наверное, стоит чуть аккуратнее, нежнее, менее открытым звуком. Как ни странно, при том что и режиссер, и дирижер спектакля - девушки, очень мало внимания уделено образу Эвридики, у нее и партия, правда крошечная, у предводительницы дриад-убийц, обделенных мужским вниманием, и то шире, но все-таки, пожалуй, режиссерски и ее можно было проработать объемнее. Ну и однозначно не показалось мне удачным решение финала, где предводительница дриад, "убивая", треплет Орфея за шиворот, а потом шарит руками по лежащему телу.

"Ариадна", последнее оперное сочинение Богуслава Мартину (1961), несравнимо более выигрышный и благодатный материал, особенно для певцов, чем "Сказание об Орфее". В отличие от "неоклассического" опуса Казеллы, "Ариадна" ближе к "необарочному" складу, хотя что-то в ней чуть ли не предвосхищает минимализм, а фольклорная и раннехристианская византийская архаика присутствует недвусмысленно. Здесь веревочные, точнее, сплетенные из резиновых ленточек лабиринты на стенах, в первой части присутствующие чисто декоративным элементом, "работают" более функционально - хористы, бравые молодцы, воины-гребцы, с черными квадратными щитами и в шлемах, распутывают их и растягивают, цепляя за крючки у первого зрительского ряда, превращая игровое пространство почти что в паутину. Но главная метафорическая деталь - красная нить, на ней кружится подвешенный над сценой кораблик Тезея, она служит обозначением священного дерева, за нее цепляется как за последнюю надежду несчастная царевна. В "Ариадне" очень кстати возникает и толика, комизма в лице персонажа-старика (Леонид Зимненко), как будто не без труда провозглашающего царское распоряжение о свадьбе. Зато здесь древнегреческий сюжет в либретто значительно переосмыслен через психоанализ, Минотавр здесь выступает своего рода "двойником" того, кто должен его победить, то есть Тезея, и герой по сути преодолевает самого себя. До конца психоаналитическая подоплека драматургии в постановке Василевой не осознана и не реализована, создатели спектакля больше увлечены внешним антуражем, пластическими построениями. Но несмотря на это в наиболее полной мере авторский замысел раскрывается не через предметную атрибутику, не через костюмы, грим или движение, а через певцов, Илью Павлова-Тезея и, конечно, Ольгу Луцив-Терновскую, исполняющую заглавную партию великолепно, Ариадна она просто потрясающая.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments