Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"СВАН" А.Родионова и Е.Троепольской, Мастерская Дмитрия Брусникина в ЦИМе, реж. Юрий Квятковский

По направлению к "СВАНу" я двигался поэтапно целый день, после показа "Броненосцев" Ксении Зориной оставшись сначала на читку пьесы, потом на этюды по "СВАНу" и затем уже на окончательную версию спектакля. В чем состояла триединая задача "брусникинцев", представивших пьесу Андрея Родионова и Екатерины Троепольской сначала в читке, затем в виде набора пластических (но с частичным использованием текста) этюдов и, наконец, как завершенную постановку, я, если честно, не вполне усек. Более того, после этюдного блока раздумывал, не уйти ли - если спектакль окажется всего лишь доведенным до ума замыслом в том же духе. Но постановка Квятковского совершенно непохожа на представленный этюд, так что я, в общем, не зря остался, хотя третий раз кряду слышать один и тот же текст тоже непросто, несколько утомительно.

Текст, впрочем - лучшее, что есть в спектакле. Я пропустил на последней "Любимовке" почти все (кроме новой вещи Вырыпаева), и среди прочего - недавний опус Родионова-Троепольской о провале (будто могло быть иначе) пермского инновационного культурного проекта - это, конечно, жаль. Но поставленную в свое время "Политеатром" и также прошедшую чуть ли не в разовом формате "Нурофеновую эскадрилью" Родионова я посмотреть успел:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2561916.html

Стилистически "Проект СВАН" во многом близок "Нурофеновой эскадрилье" - начиная с тонического "маяковского" стиха, использованного как дополнительная ироническая краска, заканчивая легким, не слишком навязчивым (не в пример опусам Вениамина Смехова или многим другим) постмодернистским флером за счет использования опознаваемых поэтических формул - из Пушкина, Есенина, Бродского, Ахмадулиной и т.д. Близок и по жанру: "СВАН", как и "Нурофеновая эскадрилья" - сатирическая антиутопия, но, в отличие от ретрофутуристического характера "Эскадрильи", однозначно отнесенная в будущее, зато в не столь, как в "Эскадрилье", условное, а практически уже наступившее.

Россия окончательно превратилась в Лебедянь, и по закону от граждан требуется изъясняться стихами, непременно патриотического (о любви к природе, к стране...) содержания - во всяком случае мигрантам для получения гражданства необходимо предстать перед поэтическим трибуналом и продемонстрировать владение стихотворной формой. Главные герои "СВАНа" - преподающий мигрантам стихосложение поэт Вячеслав Родин и комиссар экзаменационного трибунала, разжалованная оборонщица Клавдия Петровна. Прежде, чем одна из заседательниц трибунала Елена Нечаевна набросится на коллег и экзаменуемых с ножом, слепая цыганка Октавия, приглашенная на экзамен по линии контрразведки, успеет предсказать Клавдии Петровне, что она станет Родиной и выйдет замуж за принца, а если не выйдет, сама превратиться в убийцу. Слава Родин, то есть, случился очень кстати, и год спустя Клавдия Петровна Родина осуществляет предсказание - а Вячеслав с того памятного экзамена пил с собутыльниками, вспоминая и ожидая Клавдию Петровну.

Стихосложение и оборона, поэзия и родина - категории в применении к какой-нибудь другой местности, может, и несовместимые, а для России парадоксально близкие, если не тождественные, и Родионов с Троепольской остроумно обыгрывают исторические, политические, культурные реалии, не превращая, впрочем, драматическую поэму (куда более ровную, но и более сложную по структуре, чем "Нурофеновая эскадрилья") окончательно в памфлет. В энергичном, шумном, суетливом наборе этюдов, предварявших собственно спектакль, поэтическая составляющая и вовсе потеснила политическую - но пьесе это, надо сказать, на пользу не пошло: артисты лихо бегали и прыгали, создавая из хаоса своих движений хореографический порядок, "включали" интерактив, предлагая зрительницам общаться с ними импровизированными виршами, "кивали" в сторону присутствовавшего на показе автора (на строках, где говорится, что стране победившей поэзии не нужен поэт) - однако общая суть произведения при этом ускользала.

В спектакле же Юрия Квятковского целостность замысла проявляется с максимальной полнотой, хотя "пропадают" отдельные важные детали, в том числе элементы сюжета - положа руку на сердце, не прослушай я до этого поэму в разных видах дважды, я бы, когда смотрел постановку, не понял, что случилось на экзамене, эпизод, когда Елена Нечаевна берется за нож и крошит всех присутствующих, по-моему, не позволяет уловить происходящее непосредственно из действия, без знания контекста, а соответствующая поясняющая ремарка не проговаривается вслух. Но уж обстановка тоталитарного государства, где даже поэзия служит средством подавления личности, у Квятковского представлена наглядно. Над восьмигранным подиумом красуется герб Лебедянии - двуглавный лебедь; вокруг - стойки с натянутыми эластичными лентами, образующие заградительный лабиринт; нависает люлька, где сидит сопровождающий действие перкуссионист, вдовбако к ней на сцене висят, словно пародия на колокола, пустые газовые баллоны, тоже используемые как дополнительная ударная установка. Заседательницы трибунала - в форменных шинелях с лебединым логотипом, гастарбайтеры-экзаменуемые - в полосатых "восточных" халатах, Слава Родин, поэт и педагог - в спортивных тренировочных штанах, портрет Клавдии Петровны в его обиталище "соткан" из серых, черных и красных полосок ткани.

Зрелище на час с копейками придумано насыщенное, с зонгами, с пластическими экзерсисами, без нагнетания катастрофического ощущения (нынче и нагнетать ничего не надо), но и без благодушия, свойственного зачастую молодежным театральным проектам - яркое и вместе с тем трезвое. В финале почти идиллическое единение персонажей контрастирует с последним монологом Молдакула (стихотворением, за которое он все-таки получил гражданство) -

ну с чего, с чего ты взял, что тропинка русская?
неужели потому, что на ней одно
ваше русское говно и пакеты с мусором,
и стаканы мятые, и бутылки дно!

я печально молчал, нет, не понимаешь ты,
иностранка глупая, – это русский лес,
потому что в тоске ты на свете маешься,
я ж на тропку свернул, тропку до небес

я свернул – и исчез с песней тихой светлою,
а пойдешь меня искать, если так глупа –
на тропинке моей радость несусветная,
но ведет прямо в ад милая тропа

черный лес замолчал, как молчат любовники, –
утомившись собой, так молчат они –
вход в него сторожат черные полковники,
тоже наши русские, ты уж извини

- под который льется "черный дождь", то есть буквально на дощатые мостки, проложенные по авансцене, капает разведенная краска.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments