Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Буря. Вариации" по У.Шекспиру в театре п/р О.Табакова, реж. Александр Марин

В выходных данных постановки Марин обозначен как автор перевода, но фактически речь идет не о переводе, сколь угодно вольном и современном (кстати, существует относительно свежий перевод "Бури" Осии Сороки, опубликованный в библиотеке "ИЛ" в 1990-м), а скорее о парафразе, об оригинальной, в общем, пьесе, перелагающей шекспировский сюжет на новый лад, в духе, близком Леониду Филатову, но на уровне, заставляющим вспомнить, к сожалению, скорее Сергея Проханова, если не в плане содержания прежде всего, то языка и стиля определенно, а по сути превращающей "Бурю" в что-то среднее между психодрамой и капустником. Самопальные вирши не лишены остроумия, однако маринский текст грешит некорректным словоупотреблением, явными семантическими ошибками. Едва ли не хуже, что он изобилует корявыми (мягко выражаясь) рифмами, порой откровенно с чужого плеча (характерный пример: катаклизм-пессимизм). Марин уверяет в интервью, что не собирался сам играть Просперо, но в итоге вынужденно сыграл, оказавшись таким образом драматургом, режиссером и исполнителем главной роли в одном лице, что точно соответствует концепции спектакля.

У правой стены - столик радиофицированной актерской гримерки, за которым Просперо лихорадочно дописывает свое заветное сочинение, попутно его и разыгрывая сотоварищи. В остальном, не считая ванны на колесиках, сценография складывается из подвижных решеток, превращающих условно-театральной пространство в подобие ментовского "обезьянника". Театральный остров, населенный духами-актрисами в балетных белых юбочках и черных топиках (на сцене их поместилось три, не считая Ариэль), где Просперо колдует над сюжетом судьбы собственной и окружающих, конечно, не концлагерь, но взаимоотношения между его обитателями вполне жесткие, еще более, чем в исходной пьесе. Просперо строг не только с Калибаном, но и с дочерью, впрочем, Миранде он все-таки добывает посредством устроенного катастрофы жениха, а вот Калибану (в исполнении Александра Кузьмина на редкость трогательному, наивному и безобидному, кстати) пеняет, что, дескать, пытался привить ему ценности европейской цивилизации, и все бестолку. Однако если по отношению к туземному чудовищу Калибану, коренному жителю острова, Просперо выступает просвещенным европейцем, то в ряде других случаев он оказывается ворчливым консерватором-ксенофобом, Фердинанду втирает какие-то почвеннические проповеди, а полнее всего "традиционализм" мага проявляется в связи с его представлениями о прекрасном в театре: дескать, манекен стал эталоном театрального искусства, чувства и страсти забыты, а тут еще "Золотая маска" - да, в новом "переводе" Шекспира досталось и злосчастной "Маске".

И то сказать - бесстрастной маринскую "Бурю..." не назовешь, она шумит, грохочет и фонтанирует, последнее - буквально: из сцены в эпизоде бури бьют струи воды. Для пущей страстности некоторые персонажи мужского или неопределенного пола превратились в женственных особей, а то у Шекспира, кроме Миранды, в "Буре" героинь маловато. Вот и Ариэль - не просто бесплотный дух, в услужении Просперо мечтающий о свободе, но само воплощение обиженной на мужское невнимание хозяина женственность. Когда Просперо в финале отпускает героиню Яны Сексте (пожалуй, лучшая и самая сложная актерская работа в ансамбле), она расценивает это как невнимание, даже пренебрежение. Просперо же дописал и сыграл пьесу, готов поставить точку, но наблюдая за реакцией Ариэль, сомневается в правильности финала - и с небес ему как подарок, как шанс поменять судьбу, падает авторучка: мол, твоя же пьеса, сам закончил - сам и продолжи, перепиши. Еще более радикально трансформировался, сменив пол, комический персонаж Стефано, превратившись в блядовитую бабищу Стефанию (яркая Евгения Борзых), которая готова путаться хоть с Тринкуло, хоть с Калибаном.

В то время как Просперо бурчит на человеческий род в целом и на "Золотую маску" в частности, а эпизодические действующие лица набирают политический вес и социальный статус либо меняют пол, молодое поколение героев "Бури" демонстрирует необычайное простодушие, превращающие юных героев опять-таки в комические фигуры. И если Юлиана Гребе-Миранда еще сохраняет при этом романтические черты, то Вячеслав Чепурченко-Фердинанд практически от начала до конца выступает в амплуа комического простака - что, впрочем, довольно неожиданно для актера. Шут Тринкуло зато посерьезнел и намерен, при всей своей необразованности, а может и наоборот, пользуясь ею, поруководить культурой - пиджак и очки уже при нем, и хотя сатира тут сколь беззуба, столь же и безадресна, при желании можно в персонаже Павла Шевандо рассмотреть реальный прототип, какого-нибудь мало..-, но все-таки культурного начальника ...ского, подвизающегося на федеральном ли, на муниципальном уровне. Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments