Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Телефон доверия" М.Чертанова в МХТ, реж. Юрий Кравец

Действие спектакля происходит под Новый год - и, может быть, это если не единственный, то решающий фактор, определивший появление данного названия в репертуаре: помимо выдающихся художественных произведений, продвигающих театральное искусство вперед проектов (по количеству которых МХТ в последние сезоны обгоняет всех конкурентов) в репертуаре, я понимаю, нужны и простые, общедоступные, недорогие - ввиду отсутствия в составе медийных мегазвезд - постановки, особенно к праздникам, в жанре "рождественских грез". Хотя, по-моему, даже в этом ключе литчать МХТ могла бы предоставить материал более качественный и оригинальный. Пьеса Максима Чертанова, впрочем, при схематизме формы и тривиальности содержания, вероятно, небезнадежна, если отнестись к ней без лишнего пиетета, как к поводу дать актерам покуражиться и повеселить почтеннейшую (и не очень) публику. Но режиссер выстраивает действие, особенно поначалу, в неспешном темпе, с видимой (и вряд ли напускной) серьезностью - между тем фабула откровенно водевильная, почти фарсовая.

События крутятся вокруг службы "телефона доверия" при городской администрации неназванного населенного пункта в Подмосковье - судя по тому, что все основные службы и заведения, от церкви до психиатра, расположены возле рынка, это в лучшем случае отдаленный райцентр. На телефоне попеременно дежурят трое - коротающая за вязаньем и мечтах о замужестве девушка-"синий чулок" Жанна, живенький, но бестолковый студент на подработке Артем и бывалая их начальница Ксения Ивановна. Большинство их клиентов, включая постоянных (например, восьмидесятилетний дед, уже двадцать лет не разговаривающий даже с собственной женой, ненавидящий давно умершего Ельцина и повсюду подозревающий еврейский заговор), остаются персонажами внесценическими. На сцене же, помимо трех сотрудников службы, только двое страждущих. Первый - мужчина в гипсе, мелкий служащий и несостоявшийся поэт-графоман, утративший доступ к своему "внутреннему миру". Вторая - разведенная женщина, которой "никто не звонит", кроме дочери, укатившей с мотоциклистом в Сочи, с которой героиня сама не хочет разговаривать. В общем, у одного проблемы контакта с внутренним миром, у второй с внешним, оба обращаются в службу доверия, причем загипсованный, оказывается, еще и живет через стенку от их офиса.

Воспользовавшись последним обстоятельством, художник Николай Павлов, не заморачиваясь, выстроил на сцене подобие "пьедестала почета", где офисное пространство, со столиком, телефоном и вечно падающей (по задумке то ли режиссера, то ли изначально драматурга) вешалкой возвышается над соседствующими с ним комнатами страждущих - желающая в отсутствие звонков покончить с собой женщина-гинеколог вроде бы живет, в отличие от своего товарища по несчастью, где-то не совсем рядом, но театральная условность сводит их еще ближе, чем предполагает сюжет пьесы. А по сюжету сначала студент приносит в соседнюю квартиру к загипсованному свой "телефон доверия", затем туда же, по его вызову, приезжает врач - студент, двигая диван, отдавил себе ноги, и вызвал единственного знакомого доктора, пускай она и гинеколог. Туда же в поисках пропавшего телефонного аппарата, единственного на всю службу, приползают подвыпившие Ксения Ивановна с Жанной - короче, с новым годом и счастья вам, женщины.

Станиславский, вероятно, изорался бы "не верю!!!", но тут просчет, по-моему, не в работе актера над ролью. Актеры как раз по-своему хороши. Зажигательная Юлия Чебакова в возрастной роли бывалой начальствующей дамы, внешне циничной, внутренне уязвимой (муж уходит к молодой), как мне показалось, выстраивает образ с некоторой оглядкой на типаж, который в позднесоветском кино воплощала, скажем, Вера Алентова. Обаятельный и органичный Дмитрий Власкин наконец-то получил роль в репертуарном спектакле - по-моему, до этого у него были только работы в лабораторных опытах и, может быть, вводы (не считая "Соломенной шляпки", которая, выпустившись в рамках лаборатории, на какое-то время задержалась в репертуаре) - его Артем из всего квинтета если не самое яркое, то наиболее точное попадание в суть характера. Нелепый и, в общем, трогательный графоман Сергей Сергеевич, сочинивший дурацкую поэму о футболе и не знающий, куда деваться от попыток коллеги-бухгалтерши найти ему жену, в исполнении Сергея Беляева не слишком оригинален, все эти интонации уже использовались в подобных случаях многократно, но они все-таки работают на результат. Как и в случае с Ольгой Ворониной - гинеколог-разведенка Алиса самая привычная "женщина на грани нервного срыва", бесконечно подбирающая наиболее подходящий наряд для самоубийства. Пожалуй, Юлии Ковалевой меньше всего повезло с ролью - Жанна из всех пяти действующих лиц самая схематичная, плохо даже в сравнении с остальными прописанная, но типаж и тут схвачен правильно: девушка в очках с вязанием, довольствующаяся малым.

К сожалению, у меня осталось ощущение, что режиссер не готов, в отличие от героини Юлии Ковалевой, довольствоваться малым, и разыграть бесхитростную пьеску как набор скетчей в стилистике эстрадного "театра миниатюр". Ему хочется "серьезности", он стремится к "глубине", коей подобная драматургия ну никак не предполагает - естественно, в результате вместо терпимо-сносного водевильчика выходит недоделанная мелодрама, сдобренная духоподъемным пафосом, то есть уже на уровне постановки задачи допущена неточность. Это в любом случае не тот случай, чтоб огорчаться - едва ли при самом удачном раскладе постановка "Телефона доверия" могла претендовать на статус великого события. Но эстрадная по духу пьеска, построенная во многом на рефренах, которые подчас очень удачно срабатывают и за счет повторов одних и тех же реплик разными персонажами возникает желаемый комический эффект, зачем-то перегружена сентиментальностью, серьезнее и глубже спектакль от этого не стал, а легкость - по большому счету, единственное свое потенциальное достоинство - подрастерял. Эпизоды, где гротеск и фарс берут верх, где актеры без оглядки на психологизм и не пренебрегая штампами начинают дурачиться, а спектакль из комедийной мелодрамы превращается в скетч, пускай в ущерб связности, оказываются наиболее выигрышными. В других случаях, где педалируется "сурьез", где исполнители вслед за постановщиком пытаются давить на жалость, становится неловко и за артистов, и за автора.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments