Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой" в "Электротеатре", реж. Хайнер Геббельс

До чего же трогательны эти европейцы - предупреждают: "запах серы может вызвать аллергическую реакцию"
- да посидели бы они с мое среди воцерковленных меломанок, им бы сера показалась амброзией! Но серой действительно пахнет - и, как говорили герой моей любимой пьесы, это так нужно, да, это эффект, наряду с открытым огнем, вспышками пламени, искрами сварочного аппарата и шумами, лязгом, дребезгом, которые составляют драматургию спектакля Геббельса на равных правах с фрагментами текстов Поля Валери, Георга-Кристофа Лихтенберга, Людвига Виттгенштейна и Макса Блэка. Честно говоря, как раз последнего, в отличие от остальных, я только благодаря Геббельсу и узнал - но неслучайно же его, наименее опознаваемого по имени, англо-американского гуманитария-интеллектуала, представителя "аналитической философии" (кстати, выходца из еврейской общины Баку времен Российской империи) режиссер вынес в заглавие постановки.

Герой Александра Пантелеева - не Макс Блэк и не Людвиг Витгенштейн, а персонаж условный и собирательный, причем по внешнему обличью и поведению скорее не кабинетный мыслитель-теоретик, но практик-экспериментатор, меняющий халат на фартук, окруженный дымящимися колбами, взрывающимися препаратами, мигающими лампами, электрорубильниками и прочими причиндалами "ученого" в духе несколько "стимпанковском". Пол в его лаборатории расчерчен иногда светящимися квадратами диодов и желобами с горючей - и возгорающейся - жидкостью, с потолка свисают стеклянные ящики-аквариумы с чучелом птицы, какими-то макетами и еще чем-то (содержимое уходящих вглубь ящиков плохо просматривается даже из первых рядов), а сам персонаж то спокойно перемещается от стола к рубильнику, то нервно мечется, но не перестает рассуждать, сопоставлять, подсчитывать, делать выводы.

Предмет его ночных забот - возможность или невозможность исчислить научными формулами, рационально осмыслить бытие природное и человеческое. В своих трудах и их на первый взгляд бессмысленных, если не абсурдных плодах, "бесполезных" выкладках, "нелепых" постулатах герой напоминает беккетовского Крэппа, благо катушечный магнитофон как обязательный элемент антуража всегда при нем! И то и дело не только из магнитной ленты, но и из лампочки, из разных уголков лаборатории-мастерской раздается запись, повтор тех или иных обрывков уже прозвучавшего высказывания. Но там, где потуги Крэппа восстановить экзистенциальную связь с собственным прошлым обречены и безнадежны, опыты условно-обобщенного Макса Блэка устремлены не в прошлое, а в будущее, парадоксальным образом преисполнены позитивистского оптимизма, что делает его, конечно, персонажем отчасти комическим, почти клоуном. Другое дело, что уж если целевая аудитория на прогоне спектакля воспринимает происходящее в первую очередь как клоунаду и пародию на псевдоученый наукообразный дискурс, то я не понимаю, зачем этот, в сущности, замечательный (на мой взгляд, пока что лучший из всего, что выпущено с момента открытия "Электротеатра "Станиславский") спектакль выносить на публику - впрочем, это касается почти любого прекрасного, но слишком хрупкого для соприкосновения с русскоязычными "ценителями изящного" произведения театрального искусства в разбросе от кулябинских "#сонетовшекспира" до богомоловского "Юбилея ювелира".

Помимо неизбежных, на мой взгляд, ассоциаций с Крэппом, мне "Макс Блэк" напомнил - но это уже субъективно, поскольку накануне я смотрел премьеру в театре Вахтангова - только что вышедшую премьеру Туминаса "Минетти" по Бернхарду:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3199467.html

В обоих случаях герои создают, выстраивают вокруг себя мир, только в случае с Минетти у Туминаса это художник, поэт, актер, интуитивно творящий силой собственной фантазии из воспоминания и воображения, а у Геббельса его, назовем для простоты по имени, Макс Блэк - ученый, выстраивающий сложнейшие рациональные, логические, математические структуры по любому, в том числе с житейской, бытовой точки зрения простейшему, нестоящему, несущественному (мягко говоря, а то и попросту глупому) поводу, типа: стул думает - стул не думает, животное тоже не думает, но иногда можно сказать, что собака думает, так мы уже переходим к человеку... Пользуясь формулировками самого героя (собранными из работ разных мыслителей), про него и его интеллектуальную деятельность хочется сказать, что он "не знает эфемерностей, приблизительностей, но может воссоздать их с помощью своего искусства" - эта фраза относится к особенностям живописи Леонардо да Винчи, одновременно и художника, и ученого, гармонично соединяющего научный подход с творческой интуицией. Но проблема в том, что в случае с персонажами спектаклей Туминаса и Геббельса эти грани мышления существуют обособленно, Минетти из пьесы Бернхарда - художник, далекий от разума и логики; обобщенный персонаж драматургического микса Геббельса - ученый, для которого любое, в том числе самое спонтанное проявление сознания, а тем более бессознательного, любое движение, всякий простейший человеческий жест (ну казалось бы, большое дело: подпереть голову рукой - а почитаешь, и выходит, что семь основных способов, удвоенных, по количеству рук, плюс возможные вариации - и уже получается шестьдесят два!) требуют осознания, осмысления, верификации, в том числе и с помощью математической формулы. Зажатая в тиски для резки металла грампластинка - чудесная, западающая в память метафора уязвимости искусства, фантазии, интуиции, в контексте научном, рациональном, неопозитивистском. Как и колесо шестеренки, механистично, демонстративно извлекающее звуки из стоящего в глубине "лаборатории-мастерской" пианино без участия мыслящего субъекта.

До сих пор Хайнер Геббельс показывал в Москве спектакли, созданные с европейскими командами, собственной компанией "Види-Лозанн", которая в последний раз привозила гениальную "Вещь Штифтера"

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2519351.html

и совсем недавно, минувшей весной, словенскую, совместно с Рур-триеннале, постановку "Когда гора сменила свой наряд", небезынтересную, но, по большому счету, однозначно проходную, посредственную, разочаровывающую:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3053957.html

"Макс Блэк" по сущности замысла и филигранности его воплощения приближается во многом "Вещи Штифтера", чему, однако, мешает актер на сцене - и вообще факт присутствия актера как такового (в "Вещи Штифтера" на сцене совсем никого не было, не считая пары техников в начале), и, в частности, актера бывшего драмтеатра им. К.Станиславского. Надо отдать должное Пантелееву - работает он профессионально, точно и по-своему честно, но вся его подготовка, весь его опыт никак не соотносится с тем, что требуется для Геббельса, при кажущемся эмоциональном и содержательном взаимопонимании режиссера с исполнителем. Пресловутую "веру в предлагаемые обстоятельства" Александр Пантелеев так и не мог избыть (если в принципе пытался), так что его герой волей-неволей выглядит не антропоморфной математической формулой, не материализованной, визуализованной идеей, не мыслью, замкнутой на процесс мышления, не воплощенным "страданием", самим себя "страдающим" (что герой проговаривает в своих обрывочных монологах), но вполне живым, хотя и весьма эксцентричным, бодреньким таким дядечкой, у которого буквально все в руках горит - красота, а не из той оперы. Наглядная демонстрация и всеобъемлющей мощи, и ущербности, ограниченности рационального, логического, "научного" мышления оборачивается "проживанием" удивительной, но при таком подходе не продуманной в деталях, слишком абстрактной человеческой судьбы. Вообще у Геббельса так хорошо получаются спектакли без актеров - и без героев! - что если уж никак нельзя избавиться от зрителей, то хотя бы от актеров избавляться надо! Обязательно!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments