Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Вольный ветер мечты" И.Дунаевского в театре Оперетты, реж. Жанна Жердер

Удивительный вопрос, почему обширное наследие Исаака Дунаевского с его феноменальным мелодическим богатством в минимальной степени привлекает музыкальные театры и вообще музыкантов академического направления - за много лет я могу припомнить лишь один случай включения опуса Дунаевского в серьезную (не дневную, не детскую, не праздничную) концертную программу - и конечно, это был уникальный Владимир Юровский с его недавним проектом "Война и мир", масштаб которого невозможно преувеличить, вот в нем только, что характерно, и нашлось место, среди прочих - Шенберга, Барбера, Прокофьева, Пуленка - и Дунаевскому тоже:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/3123622.html

В основном же созданные Исааком Дунаевским произведения для театра если и востребованы, то не музкомедией, но театрами драматическими. А там доброхотов, несмотря на, казалось бы, шлягерные мотивчики и развеселые сюжеты, неизбежно подстерегает провал. Так случилось с "Белой акацией" в театре Вахтангова - перенесенную из учебного театра Щукинского училища на большую сцену постановку Владимира Иванова не спасли ни молодеческая энергия и обаяние юности вчерашних студентов, ни усиление актерского состава за счет уже более опытных исполнителей вахтанговской труппы:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1299676.html

Еще печальнее сложилась судьба "Женихов" в Театре Наций - если "Белая акация", продержавшись в репертуаре сезон (для "студенческой" изначально работы - уже неплохо), при всех своих объективных недостатках все-таки на свой недолгий срок стала настоящим зрительским - и, соответственно, кассовым - хитом, то "Женихи" Никиты Гриншпуна являли собой мероприятие столь унылое, подстать похоронной тематике либретто, что даже великолепная Юлия Пересильд в главной женской роли не могла удержать в зале на каких-то несчастных полтора часа платежеспособную публику (в театр Наций другая не попадает - пафосное стало местечко), пришедшую за свои деньги весело скоротать время до ужина в ресторане и разбегавшуюся либо подыхавшую на месте со скуки под мелодии Дунаевского как тараканы от дихлофоса:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2404306.html

Дунаевский в академическом музыкальном театре (а Московская Оперетта - театр по официальному статусу академический), выходит, явление исключительное. При этом Жанна Жердер не взяла за основу спектакля какое-либо целостное произведение, созданное Дунаевским непосредственно для сцены, ни готовый сюжет из фильма с его музыкой, но и не пожелала ограничиться форматом "обозрения", театрализованного концертного шоу, а, задействуя в собственной композиции самый разный материал - песни из фильмов, из оперетт (из той же "Белой акации"), произвольно, не обращая внимания на хронологию их появления, постаралась "нанизать" эти изумительные в отдельности номера на фабулу собственного изобретения. Не совсем, впрочем, взятую с потолка. "Вольный ветер мечты" - рассказ, пускай и более чем вольный, о том, как появился фильм "Веселые ребята".

Соответственно, действующие лица спектакля - кинорежиссер Григорий Александров, актер и певец Леонид Утесов, драматурги Николай Эрдман и Владимир Масс, актриса Любовь Орлова, ну и собственной персоной композитор Исаак Дунаевский. Вернее - Сергеев, Откосов, Балтман, Красс, Шатрова и Немановский - такая уродливая трансформация реальных фамилий прототипов в опереточных персонажей меня, признаться, сходу покоробила, хотя было бы еще более странно, выступай герои в условном сюжете под настоящими именами. Но тут еще момент посерьезнее - в том же духе, на грани между исторической действительностью и "вольной мечтой" (о прошлом, не о будущем - что тоже характерно и симптоматично) строится весь спектакль. Это касается всех уровней постановки, вплоть до сценографии (знаковые элементы сценического пространства - гербоносный портик в стиле сталинского псевдоклассицизма в левой части площадки, а в глубине - колесо обозрения, которое, правда, не крутится, а только переливается лампочками) и хореографии (танцы - совершенно "не в ту степь" поставлены, еще в прологе, где "живые пирамиды" - терпимо, хотя это тоже скорее 1920-е, а дальше начинается то, что к эстетике 1930-х годов не имеет отношения вовсе). Но главные проблемы, как водится - в драматургии. И проблемы не только формальные, но и мировоззренческие.

В плане драматургической формы, впрочем, тоже все негладко. Начиная с завязки: группа друзей-товарищей за кружкой пива, которую им удалось получить от хамоватой буфетчицы только благодаря популярности Откосова, прочла в "Правде" сталинское пожелание относительно создания своей собственной, советской музыкальной кинокомедии по голливудскому образцу, ну и завертелось: Сталин дал приказ - мастера культуры ответили "есть", даром что ли Сергеев в Америке стажировался. Затем необходимость вписать в линейный сюжет разнородные, отовсюду, помимо самих "Веселых ребят", понадерганные музыкальные номера (надо отдать должное выбору Жанны Жердер - она опирается не только на безусловные хиты, вроде "Почему я водовоз" или "А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер", но использует и менее известные, незапетые фрагменты) способствует тому, что действие разваливается на несколько мини-дивертисментов: перебирают идеи для сюжета - следует набор номеров; отбирают артисток на главные женские роли - еще один набор номеров; съемки пляжной сцены на холоде - следующий дивертисмент; наконец, концерт для офицеров ОГПУ... И чем дальше, тем очевиднее формальные просчеты отходят в сторону, а глаз и ухо режут непреодолимые противоречия идеологического порядка.

Я не впервые сталкиваюсь с подобным парадоксом, и чтоб далеко не ходить за примером, припоминаю, как некоторое время назад делал телефонное интервью с артисткой того же театра оперетты, ныне покойной, к сожалению, Татьяной Шмыгой. Неподражаемая актриса, настоящая звезда, умный и обаятельный человек, народная артистка СССР, общаясь со мной, параллельно следила по "Эхо Москвы" в режиме реального времени за разгоном очередной акции каких-то "несогласных". И в процессе этого долгого, но вынужденно рваного разговора я, не считая нужным заметить о том собеседнице (профессиональной необходимости не было, а учить жизни Шмыгу мне и в голову не пришло бы), испытывал крайнее недоумение: с одной стороны, Татьяна Ивановна проклинала "зверствующих омоновцев", пламенно защищала "борцов за демократию и права человека" (в том числе одиозного Каспарова, который по мне так редкостная гнида, хуже любых фашистов-коллаборационистов), в общем, была увлечена распространенным на тот момент - это еще до всяких "болотных" дел, естественно - энтузиазмом; с другой, отвлекаясь на мои вопросы, касающиеся напрямую ее творчества, с ностальгическим умилением вспоминала, как хорошо и весело жилось в СССР, какие прекрасные ставились и игрались спектакли, и как все потом порушили, поругали, а надо возрождать великие традиции и т.п. Бывают, конечно, в жизни всякие противоречия - но мы и без того живем в обстановке тотальной шизофрении, чтоб не обращать внимание на столь явное несоответствие внутри системы взглядов одного человека, сколь угодно одаренного. Насколько я понимаю, Жанна Жердер предполагала обозначить "противоречивый дух эпохи", соединяя ура-оптимистический музыкально-комедийный материал 1930-40-х годов (а в "Вольном ветре мечты" использована и музыка из фильма "Весна", например) с мрачными историческими реалиями, с всеобщим страхом, едва прикрытым разливающимся весельем, перед сталинской политической полицией, и в частности, с личной трагедией Эрдмана и Масса, которых арестовали и сослали как раз во время съемок "Веселых ребят".

По сюжету Жердер, где, разумеется, сильно спрямляется (чтоб не сказать грубее) развитие событий, съемочную группу "Веселых ребят" приглашают выступить перед ОГПУшниками, а майор политуправления Гоголешвили оказывается ревнивцем, привлекающим по 58-й статье каждого, на кого обратит внимание его ветреная жена Маруся. Объектом же Марусиного вожделения становится Откосов - тот напуган ее авансами, а после того, как Гоголешвили заставляет его выпить "штрафную" порцию коньяка под тост "за Иосифа Виссарионовича Сталина!", еще и пьян, петь не может, но читает басню Эрдмана (ну то есть Балтмана) про руки и клавиши - хрестоматийный текст, один из нескольких, которые Жанна Жердер использовала в своем либретто. Гоголешвили выясняет, "кто автор этого безобразия" - и за Балтманом с Крассом вскоре приходят на съемочную площадку "компетентные" товарищи с ордером.

Напомнить о том, что происходило, пока кругом все пели и плясали, на самом деле - задача вроде бы благородная, а по нынешним временам еще и смелая. Но бросаясь из ностальгического настроя в исторические изыскания и обратно, Жанна Жердер со своим опусом неуклонно движется в том направлении, куда обычно и ведет всякая дорога, выстланная благими намерениями. Ведь агенты ГПУ поют и танцуют под те же самые чудесные дунаевские мелодии, что и наивные, чистые главные герои либретто - Дунаевский в версии Жердер уравнивает тех и других, палачей и жертв; на поверхностный, да и на какой угод взгляд при подобном подходе палачи выглядят презентабельно и абсолютно невинно, если же копнуть чуточку глубже, то и авторы "Веселых ребят" оказывается носителями, даже создателями той глобальной лжи, кровавой и позорной, которая позволила перемолоть в том числе и некоторых из них, ни у кого со стороны не вызывая - тогда и теперь тоже! - сомнений, вопросов, отторжения: ведь все так мило, красиво, талантливо, обаятельно!

И то сказать - что касается конкретных работ участников спектакля, то можно отметить многих. Я для себя выделил Олега Красовицкого в роли Откосова - по-моему, блестяще созданный образ, причем и вокально, и драматически, и также пластически (при опять-таки спорном, мягко говоря, хореографическом решении), артист справляется с весьма непростыми для певца поддержками в танцевальном дуэте "без отрыва от основного производства", то есть без ущерба для вокала. Отличный тандем - Иван Викулов-Балтман и Павел Иванов-Красс. Яркая, колоритная, чуть утрированная буфетчица - Марина Торхова. Неожиданная, но убедительная Любовь Орлова... то бишь Вера Шатрова - Ольга Белохвостова. Неплохо на своем уровне звучит оркестр - дирижер Константин Хватынец - открывающий спектакль увертюрой "Дети капитана Гранта" (с Юровским я не сравниваю - это было бы некорректно по отношению как к театру Оперетты, так и к Юровскому). Но невозможно отделаться от ощущения не просто фальши и вранья, а попросту от того, что далеко не доведенный до ума "правильный" замысел оборачивается шизофренической безвкусицей и дает эффект, противоположный запланированному.

Я не ожидаю, что мэтры жанра оперетты готовы пойти до конца и домыслить идею до того, что музкомедия и концлагерь - две стороны одной медали. Но по крайней мере мне хочется предположить, что суть концепции Жанны Жердер - напомнить, куда приводят мечты, обозначить "противоречия эпохи", продемонстрировать наглядно, как внешний и до поры вполне искренний эмоциональный "позитив" прикрывает скрытый за притягательной картинкой и ласкающими слух мелодиями мрак и ужас. Однако механистичный принцип построения драматургической композиции, произвольное использование музыкально-поэтического материала (безотносительно к его художественному качеству - оно бесспорно) приводит совсем не туда. Маруся, неверная жена майора Гоголешвили, из-за которой уже, как было сказано, многих отправили в лагеря по 58-й статье, поет вальс "Молчание" (написанный, кстати много позже выхода "Веселых ребят", но неважно) - и вальса звук прелестный отнюдь не создает ощущения паники, приближающейся опасности, но принимается за чистую монету. Далее уже сам Гоголешвили запевает "Жил отважный капитан, он объездил много стран" - это поет майор ОГПУ, желая польстить которому, творцы "Веселых ребят" успели обратиться "товарищ капитан". При адекватном режиссерском решении трогательная песенка из "Детей капитана Гранта" в устах палача могла зазвучать зловеще, и тогда получилось бы нечто осмысленное - но "капитан, капитан, улыбнитесь" здесь подается на голубом глазу, как в любой обыкновенной музкомедии или опереточном ревю. А после того, как "отважный капитан", похожий на дядю Степу с конфетной обертки, в сопровождении подручных, таких же гестаповцев, уводит с площадки Эрдмана и Масса, то бишь Балтмана и Красса, оставшиеся до поры на "свободе" в прежнем радостном тоне допевают: "но тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет". А публикой каждый номер, вне зависимости от того, что за персонаж его исполняет и какой дополнительной смысл в него таким образом вкладывается, без разбора встречается овациями, это уж само собой.

Допустим, нагнетание трагического пафоса в оперетте неуместно - пожалуй, что так. Но тогда логичнее было бы воспроизводить стилизованный "дух эпохи" по музыке и кинематографу того времени, не то что не углубляясь в исторический контекст, но вообще его игнорируя, отбрасывая напрочь, по типу пресловутых "старых песен о главном": расчетливая ложь для творчества, в конце концов, не до такой степени убийственна, как благонамеренная непоследовательность - что доказывают и шедевры 1930-х годов, причем не только советские, и провалы последних лет. Но "Вольный ветер мечты" сквозит где-то между фальшью и поисками достоверности, между музкомедией и исторической драмой, в узком промежутке наивного недомыслия и сознательной лжи - проваливаясь по всем статьям. Легко сказать - условный жанр оперетты побеждает историческую правду жизни. Но побеждает, как мы понимаем, не жанр, и это особенно ужасно.

Арест и последующая ссылка сценаристов "Веселых ребят" подается в спектакле через невинную, комичную, опереточную случайность; проще того - это "шутка", как любит приговаривать "отважный капитан" майор Гоголешвили. Ну а если, продолжая "шутить" и дальше, представить себе, к примеру, подобную же "джаз-фантазию" (режиссерское определение жанра спектакля) на тему фильма "Девушка моей мечты", благо он (снятый спустя десять лет после "Веселых ребят", в 1944-м) у Жердер упоминается компанией Сергеева-Немановского-Откосова как мировой киношлягер и даже пародийно цитируется персонажами "Вольного ветра мечты" - вокально и пластически - в эпизоде обсуждения предстоящей кинокартины, да и в заглавие спектакля Жердер добавляет к "Вольному ветру" Дунаевского мечту - не "отрезав" ли ее от будущего немецкого "трофея"? И тогда возможна история, в которой бравые красавцы-гестаповцы, не желая портить себе и публике настроение мыслями о бомбардировках и газовых печах, поют хором с белокурыми бестиями-эсесовцами веселые песенки в сопровождении кордебалета истинных ариек, а откуда-то из темного угла за их весельем наблюдает, пригорюнившись, никчемный, никому не нужный Штирлиц - на грани провала. Должно выйти забавно, я бы посмотрел.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments