Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

"Золушка", Нюрнбергский балет, хор. Гойо Монтеро (Чеховфест)

Балет нынче - понятие растяжимое, и зачастую одно название, что "балет". Но и в разнообразных театрализованных шоу "балетная" составляющая проявляется по-разному. Для меня так и "Золушка" Кристофера Уилдона - не балет, а цирк, хотя там участвуют топ-балерины уровня Полины Семионовой, и танец, какой-никакой, все-таки самодостаточен:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2683000.html

Про "Золушку" Мэтью Боурна и подавно говорить нечего, театр Боурна - драматический по сути, пластика в нем носит прикладной характер:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2046426.html

Но "Золушка" от Нюрнбергского балета - это даже не Мэтью Боурн ни по зрелищности, ни по оригинальности, ни тем более по хореографии. Впрочем, спектакль испанского постановщика Гойо Монтеро имеет подзаголовок "танцевальная пьеса". Хотя в основе - музыкальная партитура балета Прокофьева, а следовательно, хочешь-не хочешь, и балетное либретто, оттуда и сюжетная канва, и набор персонажей - с тем и с другим Монтеро работает далеко не столь смело и изобретательно, как Боурн или Уилдон. И что самое обидное, не хореография, тоже непритязательная, зачастую беспомощная пантомима с акробатикой, но все же несущая в себе подобие балетных движений, а драматургия спектакля, собственно "пьеса", сочиненная Монтеро - наиболее слабое, уязвимое место постановки.

Подобно Уилдону, начинает Монтеро свою "Золушку" с пролога-предисловия, показанных статичными картинками-вспышками событий, предшествующих основному действию: появление на свет Золушки, ее сиротская судьба. А далее повзрослевшая уже героиня обнаруживается в тесном чуланчике, сером, может быть и железобетонном (если судить по гладким стенам и их окраске) - вероятно, это ниша камина, там она, несчастная, и обитает, словно случайно уцелевшая жертва в газовой печи: девочка-маугли, лишенная способностей, да и возможностей к прямохождению, получеловек-полуживотное с обезьяньей внешностью и повадками, привычкой скакать по стенам и зависать на потолке, подобие Каспара Хаузера, без нормальной одежды, но спеленутая каким-то тугими ремнями, скрюченная - никакой тебе, понимаешь, социализации, инкультурации и т.п. Непонятно, зачем эта Золушка-мартышка в бандаже вообще нужна мачехе и сестрам: в любом другом варианте сказки ее используют как дармовую рабсилу, но у Монтеро героиню не эксплуатируют, тут чисто садистское издевательство удовольствия ради. Не только мачеху, кстати (что традиционно для балета Прокофьева), но и сестер играют актеры-мужчины, причем соплеменники постановщика, сплошь испанские мачо, наряженные в нелепые дамские костюмы, сестрички еще и в какие-то штанишки с бахромой, так изображают в детских сказках птиц. Но на птиц, которые черной стаей появляются под занавес первого акта и провожают Золушку, обрядив ее в белое платье, будто заимствованное из гардероба Людмилы Зыкиной, на бал к принцу, сестры не похожи - ну или это виды пернатых слишком различные, как попугаи и вороны, к примеру.

Во дворце все происходит очень быстро - содержание второго и третьего прокофьевского акта уместилось примерно в три четверти часа: принц, блондинчик с забранными в хвостик волосами, Золушку увидел, сразу полюбил, но Золушке, насколько я понял, явился собственный призрак из камина, еще больше, чем сама Золушка до бала, похожий одновременно на персонажей из шедевра Уэса Крейвена "Люди под лестницей" и на призрака с видеокассеты из японского ужастика "Звонок" (между прочим, видеопроекция в спектакле тоже используется, и примерно в том же ключе). Так Золушка снова оказалась среди серых камней, где ее вскоре Принц и нашел: родной золушкин отец-паралитик, до того сидевший в каталке мирным овощем, при виде гостя-принца пришел в волнение, истошно заорал и указал пальцем на каминную нишу, где влюбленный, раскопав груду золы, обнаружил свою невесту. И вот уже принц увлекает Золушку в луч света, оживший паралитик катит кресло вслед за ними, а сзади цепляются мачеха с сестрами.

Зола - образ-лейтмотив, проходящий через весь спектакль: от кучки в первом акте, через целый поток, обрушивающийся на бедную Золушку сверху в кульминационный драматический момент, к развязке, когда принц откапывает Золушку в камине и, наконец, счастливые влюбленные посыпают друг другу голову пеплом. До некоторой степени эффектное, но бездумное использование сыпучей атрибутики, однако, не делает ни сюжет, ни тем более характеры героев внятными, полнокровными - какие-то обрывки, ошметки драматургии, отдельные пластические экзерсисы, не выстроенные в целостное действие. Зато принц - "истинный ариец" (Макс Захриссон), а Золушка-страдалица - девушка японского происхождения, Саяко Кадо, что по сегодняшним нюрнбергским стандартам самое то. Эта Саяко, надо признать, артистка подвижная, пластичная, ей бы не то что Боурн с Уилдоном, но и любая хореография наверняка по плечу, но у Монтеро от нее много не требуется, в основном же техника исполнителей соответствует уровню хореографического мышления постановщика. А для шоу с элементами драмы "Золушка" Монтеро чересчур примитивная, нескладная по концепции, к тому же не лишенная утяжеляющих ее искусственно псевдо-фрейдистких потуг, что совсем уж ни к чему.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments