Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Category:

как закрывался занавес: "Мефисто" К.Манна в МХТ, реж. Адольф Шапиро

И снова "немецкое кабаре" брехтовского толка. Но, видимо, пенять режиссеру и театру на то, что обращаются к столь распространившемуся ныне по сценам жанру, нельзя - хочется высказаться, а как, в какой форме еще это сегодня можно сделать? Похоже, больше уже ни в какой. Я недавно пересматривал знаменитую экранизацию "Мефисто" Иштвана Сабо - и нынче этот фильм кажется добротной исторической картиной, не более того. К инсценировке Шапиро можно предъявить массу претензий в связи с ее содержательной прямолинейностью и стилистической избыточностью - хотя то и другое легко расценить и как достоинства спектакля. Музыкальные номера под живой оркестр есть кому играть, танцевать и петь - Шапиро задействовал именно тех артистов труппы Художественного театра, которым легко дается интонационный и пластический гротеск: Ващилина, Зорину, отлично влившуюся в эту компанию Ребенок и др. Поет и танцует также главный герой - актер Хендрик, из умеренного либерала и даже сочувствующего "левым" трансформирующийся на глазах в конформиста, а далее - в пусть и колеблющегося, но верного служаку режима, блестяще воплощаемого Николаем Чиндяйкиным, чей Генерал, при некоторой гиперболизации, совсем не карикатурен и поначалу может показаться обаятельным, по-своему прельстительным.

На глазах трансформируется и пространство - в первой части (по изначальному замыслу спектакль идет без перерыва) один за другим открываются разноцветные, пышные, в складках и с кистями, театральные занавесы. Что-то похожее у Шапиро уже было, но если система занавесов у Боровского в "Вишневом саде" - решение в большей степени символическое, в "Мефисто" у Трегубовой оно работает и как конструктивное: пространство постепенно расширяется и, сосредоточенное в первом эпизоде на узкой полоске просцениума за импровизированной "оркестровой" ямой, чем дальше, тем уходит сильнее вглубь: и как метафорическое - в какой-то момент перестаешь понимать, с какой стороны от занавеса сцена, а с какой зал, где спектакль, а где реальность. Мало того, "бытовые" эпизоды спектакля подчеркнуто "театральны" (например, завтрак - длинный стол и в центре целая пирамида из яиц в чаше), а "театральные" - наоборот. Во второй части пространство сцены полностью открыто, между театром и жизнью граница стерта, реальность и игра отождествлены, но теперь уже сверху на сцену надвигаются тяжеловесные металлические конструкции с софитами, и под конец все действующие лица, как в начале, окажутся на стульях вряд вдоль просцениума.

Подзаголовок инсценировки Шапиро - "История одной карьеры", что не вполне точно, если понимать его буквально, а режиссер, надо думать, и предлагает посмотреть не только на "карьеру" главного героя (которой могло и не быть), но и на то, как сложилась судьба остальных его коллег. Некоторые, не дожидаясь, пока запахнет жареным, сразу эмигрировали - как Барбара, бывшая жена Хендрика (Яна Гладких) и ее отец-профессор (Станислав Любшин) - чтоб за границей попытаться разъяснить пока еще свободному миру, что происходит на самом деле. Кто-то пытается организовать сопротивление изнутри - как вечный борец Отто (Артем Быстров), и "пропадает" бесследно, а потом выясняется, что он якобы "покончил с собой, уходя от возмездия народного суда". Самое любопытное, что практически та же участь ждет и вечного антагониста Отто, идейного национал-социалиста со стажем Микласа (Андрей Бурковский) - при власти тех, на кого он рассчитывал, ему одна дорога: со связанными руками под колеса "случайного" авто, поскольку чересчур активные "свои" еще опаснее, чем явные враги, и почему-то об этом самые ретивые борцы (за нравственность, за традиции, за национальные интересы) всегда забывают. Или еще более патологический случай - танцовщица-мулатка, принимающая нацизм вместе с присущим ему антисемитизмом, потому что считает себя немкой, и предполагает, что уж ее отец точно вступил бы в партию национал-социалистов - только благодаря заступничеству главного героя перед Генералом несчастной Джульетте (Елизавета Мария Карденас) позволяют унести подобру-поздорову ноги до французской границы. Гамлетовские же метания Хендрика (после "Фауста" Гете он берется за Вильяма "нашего" Шекспира, оказавшегося, по счастью, "истинным германцем") не приводят к однозначному результату - финал открытый, хотя сомнений в перспективах "директора государственного театра" и не остается.

Некоторые сцены "Мефисто" уже сейчас, хотя спектакль еще не до конца "собран", производят мощное впечатление, в том числе "соло" Алексея Кравченко в роли Хендрика; есть иные моменты, которые и позднее, скорее всего, будут кого-нибудь коробить плоской плакатностью или кричащей до вульгарности "театральщиной". В целом, несмотря на эксплуатацию наиболее ходовых приемов из "дежурного меню" современного театра (сложная сценография при открытом обращении актеров в зал; использование продолжительных кинофрагментов - снят специально мини-фильм, где Хендрик играет роль испанского тореро; стилизованные под шрифт печатной машинки субтитры, отбивающие эпизоды второй части; вставные музыкальные номера под оркестр и т.п.), форма спектакля в целом располагает к тому, чтоб с плеча назвать ее старомодной, чуть ли не архаичной. Но Адольф Шапиро однажды уже потерял театр в силу политических обстоятельств (кстати, печальный конец славной истории Рижского молодежного описан им в книге под названием "Как закрывался занавес"). Парадокс - но именно "недостатки" (то, что хочется так оценить с позиций сугубо художественных) делают инсценировку "Мефисто" событием незаурядным, значительной "взрывной" силы.

Следуя в том же русле, что и коллеги одного с ним поколения, Бородин в "Нюрнберге", Еремин в "Морском путешествии 1933 года", Шапиро, как ни странно, оказывается среди них самым радикальным если не в плане театрального языка, то по сути. Что, может быть, не всегда идет на пользу форме высказывания, его "эстетической утонченности". Но неожиданно меня это скорее подкупило, чем оттолкнуло: и совершенно однозначно расставленные акценты реплик, и прямые, лобовые параллели, и т.д. вплоть до того, что безымянные "статисты" режима выглядят ну просто как уличные бандиты, мрачные рожи в черных вязаных шапках, и лишены какой-либо предметной нацистской или любой другой исторической, идеологической атрибутики. Спектакли Бородина и, в несколько меньшей степени, Еремина можно при желании понимать кому как приятнее. С "Мефисто" - не получится. Режиссер настоятельно и не оставляя вариантов требует определенности в отношении к происходящему, от которой так старательно и до последнего, теряя себя и творчески, и человечески, уклонялся герой Манна-младшего, пока и перед ним не закрылся занавес.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments