Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Бег" М.Булгакова в театре им. Е.Вахтангова, реж. Юрий Бутусов

Когда Римас Туминас говорит, что Бутусов сегодня лучше, чем кто либо, чувствует, что такое театр
- это надо понимать, во-первых, как свидетельство очень глубинного сходства творческих методов работы двух режиссеров (при явных внешних различиях результатов), а во-вторых, как проявление спонтанного и неподдельного восторга Туминаса от нового произведения коллеги, при том что ни восторженностью восприятия, ни комплиментарностью суждений Римас Владимирович, по моим наблюдениям, не страдает. Но кроме того, правота Туминаса обусловлена еще и тем объективным обстоятельством, что режиссерское мышление Бутусова действительно, как никакого другого режиссера, сосредоточено на создании сценических образов. Не конструировании рациональных концепций и не на иллюстрировании их изощренным видеорядом, но именно на театральности в ее, с одной стороны, максимально широком, а с другой, сугубо конкретном понимании. Это, конечно, не отменяет (во многих случаях) элементов рационализма, логики, внимания к деталям, вдумчивости по отношению к материалу. Но все таки сценическое действо у Бутусова - на первом месте, а если за ним, из него и можно (и нужно) вычислить некую стройную концепцию, то для этого, в свою очередь, требуется особенная критическая методология, которая пока что не разработана, да и никто, кажется, не озабочен на сей счет. Неудивительно, что почитатели, коих, по счастью, немало, воспринимают спектакли Бутусова как шоу в жанре сюрреалистической клоунады, а "непоклонники" разной степени тупости - как бессвязный набор аттракционов. Вторых можно в расчет не брать, а за первых обидно. Потому что Бутусов, особенно в наиболее удачных своих сочинениях, при всей, на поверхностный взгляд, неограниченно буйной фантазии создает все-таки связный театральный текст, и "Бег" в этом плане - не исключение, а напротив, весьма характерный, почти образцовый пример.

Последний раз в Москве ставила "Бег", если я ничего не пропустил (опера Сидельникова по пьесе Булгакова в Камерном музыкальном театре им. Б.Покровского не в счет), Елена Невежина - в Табакерке с Андреем Смоляковым-Хлудовым, и Смоляков, с такой чудовищной натугой изображавший "смятение" и "страдание" своего героя, своей фальшивой игрой не провалил бы роль, а с ней и всю постановку, на него практически выстроенную - в остальном же спектакль остался в памяти как обыкновенный, рядовой. Нельзя сказать, что Бутусов в "Беге" придумал хоть что-нибудь экстраординарное, использовал хоть один прием, доселе невиданный: от микрофонных стоек до клоунады с синхробуффонадой и "повешенными" красноармейцами в первых рядах партера. Подведенные черным гримом тени под глазами, нарисованные усы, а то и выбеленные лица, громкая музыка, срывающаяся в полную тишину - фирменный, узнаваемый бутусовский жестокий цирк, мрачный фарс. Не перехваливал бы я пока что и исполнителей - в безупречно слаженном ансамбле (Виктор Добронравов-Хлудов, Сергей Епишев-Голубков, замечательный, делающий стремительные успехи недавний "студиец" Павел Попов, так неожиданно выскакивающий из рядов "повешенных" во втором акте, Ольга Лерман и остальные) для меня обнаружилась только один если не бенефисный, то "сольный" образ: Чарнота-Артур Иванов. Я для себя Иванова отметил еще в "Дяде Ване", где он играл Астрова номинально "вторым составом", но как я посчитал, точнее Вдовиченкова. Однако Чарнота - новый и безусловный прорыв для этого актера, и что еще важно - я помню об особом отношении М.А.Ульянова к этому персонажу, сыгранному им в фильме Алова и Наумова: сколько-то лет назад я брат интервью у М.А. в его кабинете (сейчас там литчасть театра) и на вопрос, с каким персонажем из его огромной творческой биографии его чаще ассоциируют и какой из них для него самого наиболее знаковый, он рассказал, что порой слышит за спиной: "Парамоша!" - еще и поэтому появление "Бега" на вахтанговской сцене (в рамках "Черешневого леса") событие знаковое, неслучайное.

Но что тем более неслучайно - так это совпадении авторской стилистики Бутусова и, как ни парадоксально, особенностей драматургии Булгакова. Я привык думать, что уж в советской русскоязычной литературе 1920-30-х годов что-то да понимаю, все-таки это моя научная специализация в прошлом (пусть и не Булгаков предметно), а вот никогда не пытался вдуматься, почему "Бег" - это "восемь снов"? Какие это "сны" - уж не те ли, что "приснятся в смертном сне"? И кто спит - один из героев, автор или это коллективное сновидение, ведь, как говорил комический персонаж известного фильма, "бывают сны без сновидений, но не бывает сновидений без сна"? И кстати, "восемь снов" следует понимать как "восемь сновидений"? или как восемь погружений в сон и последующих пробуждений? У Бутусова, правда, со снами и в других постановках всегда порядок, в "Макбет. Кино" его "сновидческая" эстетика доведена уже до какого-то немыслимого предела, а в "Беге" сюжет пьесы то "разжижается" до полного панк-сюра, как в начале второго акта, то снова сгущается, собирается в достаточно внятный нарратив. Мне-то, само собой, интереснее и приятнее как раз "разбавленный" Булгаков, то есть "концентрированный" Бутусов - в первом константинопольском "сне", но очевидно, что четырехчасовой спектакль, выдержанный целиком в подобном ключе, физически никто не выдержит (пожалуй что и я бы не выдержал - "Макбет", например, дался мне в прошлом году не без усилий, хотя я, вроде бы, стойкий оловянный солдатик), а сводить пьесу к миксу часика на полтора Бутусов, вероятно, не посчитал возможным, да и не хотел. Однако такое колебание ритмов тоже задает своего рода структуру, позволяющую переключаться с освобожденной от всякой предметности эмоции, нервов, энергии, на размышления о месте человека в истории (не какой-то одной, а вообще), об ощущениях индивида, против воли попавшего в водоворот стихии.

Если бутусовская "Чайка" в "Сатириконе" - о природе театра, то бутусовский "Бег" в Вахтанговском - о природе сна. О чем сам этот сон - вопрос второй и тоже не столь очевидный: в меньшей степени о конкретном историческом катаклизме, гражданской войне в Крыму. Что касается Крыма - наверное, даже Ксения Ларина не найдет здесь актуализации и параллелей, а мне то уж куда. Но мало того - "Бег" Бутусова в принципе бесконечно далек от реалий политических и географических. Герои бегут от себя, от собственных кошмаров. Кошмары преследуют их, не отпускают. Подавить на время кошмарное видение или отдаться ему - такую дилемму герои решают по-разному, сообразно индивидуальным темпераментам и обстоятельствам. Хлудов, например, к финалу до того придавленный, что буквально скрюченный до состояния карлика-паралитика, не просто принимает решение "вернуться" - после его ухода со сцены звучит выстрел, и не так важно, расстрельный ли это залп или знак самоубийства, но точка поставлена - это, кстати, к вопросу о "сюрреализме", "расплывчатости" бутусовской образности, хотя как раз в данном случае, применительно к Хлудову-Добронравову, у меня сложилось впечатление некоего компромисса: здесь, по-моему, режиссер захотел быть "понятным" - и слегка перестарался. Потому что Бутусов привлекателен "загадками", а не "разгадками". Он мыслит не метафорой, нуждающейся в "расшифровке", но метонимией, даже синекдохой; связи между образами в его спектаклях не логические, но ассоциативные - при столкновении и рождается та энергия, которая в наиболее удачных постановках Бутусова, а "Бег" явно из их числа, тебя захватывает, затягивает в пространство спектакля и ты там по крайней мере на время пропадаешь.

И когда, скажем, Бутусов использует в сценической композиции тексты иной природы, других авторов - вряд ли есть смысл видеть в них подсказки, это не ключ к шифру, поскольку нет шифра, лучше не думать и не знать, что строчки "ты Лотова жена и сам же Лот" - из Бродского, что Лот и его жена бежали из обреченного города, спасая жизни и бросив дом, но жена не выдержала и обернулась; что, в свою очередь, Бродский тоже вынужден был "бежать" и оставить дом, родителей... - все это неслучайно, но при рациональном постижении лишь обедняет восприятие спектакля. Мне уже приходила в голову мысль, что Юрий Бутусов - это в русскоязычном театральном пространстве - один из полюсов, где второй полюс - Константин Богомолов с его предельным рационализмом и интеллектуализмом, для которого крайне важен момент распознавания всякой цитаты, аллюзии, реминисценции, будь то фрагмент прозы Мисимы или Сорокина, куплет советского эстрадного или бардовского хита, визуальный образ из "Смерти в Венеции" Висконти или "Заводного апельсина" Кубрика. Я как-то раз даже подумал, что ведь совершенно иначе, принципиально по-разному воспринимают, например, "Карамазовых", те, для кого "Ты не ангел" - песня о тревожной молодости, ретро-шлягер Алексея Глызина, и те, для кого Глызин - это, оказывается, тот старпер, который когда-то пел песню из спектакля "Карамазовы". У Бутусова же - наоборот. Применительно к "Бегу" - считай что буквально: меньше знаешь - крепче спишь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments