Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Иванов" А.Чехова, Новокузнецкий театр драмы, реж. Петр Шерешевский

Рассуждений в категориях "нравится-не нравится" я стараюсь избегать, а если самыми серьезными мерками подходить к новокузнецкому "Иванову", то спектакль скорее "хороший", чем "плохой". Но мне он все-таки "не понравился", его объективные достоинства показались мне малоинтересными, вторичными, а технологии, микросхемы, по которым построена постановка - слишком легко, на раз считываемыми. Вроде все правильно, по науке - однако никаких открытий, не говоря уже про откровения. Режиссер, воображающий себя Тальхаймером-Кригенбургом-Остермайером и заодно Бутусовым в одном лице - и актеры, которые, может, и хороши сами по себе, но я бы предпочел увидеть их в "Зайке-зазнайке" или в каком-нибудь захудалом доке-вербатиме. То, что предложено исполнителям в "Иванове" - все равно что костюм с чужого плеча, качественный, но секонд-хенд. И образа спектакля в целом, начиная со сценографии (Александр Мохов, Мария Лукка), это касается не в меньшей степени.

Выгородка из полупрозрачных экранов, на которых мелькает рябь эфирных помех, ряды цифр, настроечная таблица. Отдельные сегменты выдвигаются и служат вспомогательными элементами - для второго чеховского акта чем-то вроде вышки бассейна, для третьего - углом библиотеки Иванова, где сидя прямо на связках книг выпивают Лебедев, Шабельский и Боркин. Само собой, колорит исключительно черно-белый, а как иначе, лишь к финальному акту Сарра появляется с красным воздушным шаром и когда в момент ее смерти он взмывает к колосникам, оттуда падают, раскатываясь по площадке, красные поролоновые шары (красное на черно-белом - это, конечно, свежий ход, ничего не скажешь). Действующие лица то бегают, то вышагивают по геометрически расчисленной траектории, то, как в стоп-кадре ивановского сознания, замирают неподвижно в "немых сценах"; когда говорят - либо кричат, либо шепчут (для глухих старух в зале - милое дело), в общем, ведут себя как угодно, только бы подальше от "психологического реализма". Боркин с перебитым и заклеенным носом, Лебедев не просыхает, Львов за ударной установкой. Без музыкальных инструментов современного спектакля вообще не сделать, поэтому, помимо барабанов, Львов еще и на пару с Саррой наяривает на аккордеонах дуэтом, а в гостях у Лебедевых три сестры рвут меха баянов: в Москву, в Москву! Шабельский раздевается - они с Боркиным типа загорают; Сарра раздевает Львова; Сашенька сбрасывает с себя одежку у "бассейна" сама, чтоб порадовать Иванова - но все исключительно до пояса, чтоб ничьи чувства не остались оскорбленными ("И я задал вопрос: «Где, в каком театре, в каком городе можно ставить спектакль без оглядки: на критику, на «производственную необходимость» и т.д., не пытаясь оправдать ожидания зрителя?» И вдруг мы оба поняли, что только так и можно ставить спектакль, «без оглядки»! В любом театре, в любом городе. Только эта позиция дает творческую свободу и позволяет сосредоточиться на высказывании" - прямая речь режиссера). При этом с начала и до конца висит на одном из сегментов-экранов ружье, которому в финале стрелять необязательно - самоубийство же можно показать условно, приложив артиста к абрису человеческого тела и пунктирной стрелочкой наметить траекторию движения пули. Зато в натуральную величину присутствует у Лебедевых медведь - своего рода "ростовая кукла", пошитая из светлой мешковины. И звучит эта адская музыка, вплоть до рэпа.

Отдельные мелочи заставляют вспомнить очень конкретные первоисточники тех или иных режиссерских "находок" - к примеру, глядя на героев "Иванова" в бумажных мешках-масках на головах, невозможно отделаться от ассоциаций с "Тремя сестрами" Кригенбурга, но это как раз не самое обидное. Когда характерные для европейского театрального обихода примочки органично попадают в природу актеров, возникает на какое-то время нечто живое - например, "трио" Бабакина-Шабельский-Боркин во втором чеховском акте. Или "зеркальные двойники" Сарра-Саша в четвертом. Но отдельными эпизодами органика ограничена, остальное - чисто механическое приложение "режиссуры" к артистам. В случае с некоторыми исполнителями, включая главного, Андрея Ковзеля в роли Иванова - по-моему, совсем незадачливое. Да и остальные эксгибиционисты-перкуссионисты, врачи-вредители, прочие безродные космополиты - не живые люди, а фигурки в технологически продвинутом театре марионеток. Что, впрочем, могло быть интересно и здорово - опять-таки если бы эти правила игры актеры готовы были принять в полной мере, а не частично и местами. А так получается Тальхаймер в совхозном ДК.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments