Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

Categories:

"Царская невеста" Н.Римский-Корсаков, Михайловский театр, реж. А.Могучий, дир. М.Татарников

Фуры с телевизионным оборудованием, загромоздившие подход к Большому театру, навели на мысль, что будет телеверсия, но заглянув в интернет и обнаружил, что предполагается не просто запись, а трансляция в "хоккейном" режиме, то есть спектакль покажут в тот же вечер, только с опозданием на 2-3 часа, я подумал: а не лучше ли посмотреть спокойно трансляцию, чем толкаться среди маленьких и больших любителей, камер, фотографов и прочего полусвета? Однако я уже пришел, не разворачиваться же. Телепоказ начался, когда представление еще не закончилось, в эфире я застал, прибежав домой, только два акта из четырех, и еще интервью, которые по образцу трансляций из "Метрополитен-опера" в антракте у артистов и вип-зрителей брал Андрейс Жагарс. С интервью как-то совсем не задалось - вышло и подражательно, и неловко, неумело (а в американском варианте - просто фальшиво, но по крайней мере живенько, динамично). А спектакль действительно на малом экране, с комбинированными крупными планами и без побочных эффектов, смотрится попригляднее. Хотя более осмысленным и в этом случае не кажется.

Шесть лет назад Андрей Могучий как разовый проект делал (совместно с Дмитрием Крымовым) пародийную оперу "Золотое" - веселое праздничное шоу длилось 50 минут и оставляло самые приятные впечатления, не оттягивая желанный банкет. Четырехактную оперу в Михайловском театре Могучий тоже решает в формате музыкального перформанса, но и для перформанса придумок у них на двоих с художником Максимом Исаевым нашлось негусто. Иллюминированный портал бродвейского мюзикла, мюзик-холла, кабаре. Говорят про мед - проносят из кулисы в кулису составленное из крупных букв "МЕД", про ласковое слово - несут "ЛАСКОВОЕ СЛОВО": сначала можно поприкалываться, но когда подобное происходит на протяжении нескольких часов - уже не действует, надоедает, и от повторения ласкового слова "мед" слаще не становится. Табуретки с надписями "царь" - из той же серии приколов, да и все это мультимедийное шоу - сплошной неостроумный затянутый прикол. Впрочем, как всегда у Могучего, в драме то же самое, но в драме проще сократить хронометраж, а тут партитура не позволяет, и если б Могучий дал себе смелость порезать Римского-Корсакова - глядишь, какая-то идея сквозь нагромождение метафор без содержания, фантиков без конфетки, и пробилась бы.

А так - в длинном, тяжеловесном спектакле отсутствует как факт сценическое действие. И дело не в том, что происходящее на сцене не привязано к музыке - хрен бы с ней, с ентой музыкой. У Жолдака в "Евгении Онегине", которого Михайловский театр привозил год назад, события спектакля вообще никак не соотносились с оперой, и более чем опосредованно - с сюжетом литературного первоисточника, однако увлекали, захватывали и зрелище не забывается до сих пор:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/2763862.html

В "Царской невесте" Могучева-Исаева действия просто нет, вместо него предлагается набор даже не эпизодов-аттракционов, а отдельных красивеньких (иногда действительно фантастически красивых, особенно если еще и искусственный снежок в подсветке пустить) стоп-кадров, которые гораздо эффектнее воспринимались бы в формате фотоальбома или диафильма, тогда как смотреть три с половиной часа на сцену ради отдельных "вспышек" утомительно, да еще слушая музыку в не самом совершенном исполнении, а впридачу к тому заодно - попутные суждения просвещенной публики (одна только безрукая Роза с компаньонкой чего стоят). Без Римского-Корсакова в данном случае точно следовало бы обойтись, тем более, что музыкальное качество постановки - мягко говоря, неровное, достижения дирижера Михаила Татарникова - сомнительные, а работа оркестра - просто аховая, порой доходящая, как, например, в увертюре, до уровня непристойного.

Все "находки" режиссера и сценографа в основном касаются именно условного театрального антуража, а не героев. Единственный "считываемый" знак - собачьи головы на груди опричников. Остальное - примочки по мелочам: гигантская рыба на заднике (в "Коньке-горбунке" Марголин делал похожую, но больше, ярче и уместнее, там честный трэш); авангардистские деревянные скульптуры с неоязыческими мотивами - то ли будки, то ли башни; хоровод девушек в сарафанах, а вокруг толпы теток в серых костюмах с цветочками; детский хор в бородах и татарских шапках, и еще один мальчик - в царском наряде, но тоже бородатый. Жених с невестой, Иван да Марфа, на сборной стремянке, а когда боярин с царским голосом объявляет выбор Грозного, "половинку" с Иваном убирают, Марфа остается на своей половинке лестницы одна - символично, нечего сказать. Из старых запасов фантазии - деревянные муляжи собак, причем я так и не понял, зачем Грязной привязывает к руке деревяшку собак натаскивать? Но тогда почему он эту деревяшку ковыряет ножом - намек на следы зубов? А потом в расстройстве он на "собаку" еще и верхом садится.

Что касается персонажей - тут тоже сплошные "знаки" вместо характеров. Иван и Марфа в детстве. Бородавчатый Грязной. Ивашка с красным шарфом. И десять невест под фатой, появляющихся в фиолетовой подсветке при поддержке видеопроекции в прологе, проходящие через все представление и снова возникающие в финале. Полноценных же героев здесь нет, есть исполнители, в меру своих возможностей (Любаша у Ирины Шишковой - сильнейший, точнее, единственный по-настоящему сильный музыкальный образ постановки; Марфе-Светлане Мончак не хватало драматизма, но в спектакле Могучего он был бы неуместен, как пришелся некстати нежный лиризм и игривость, продемонстрированные певицей лучше всего в последнем, 4-м акте, 3-м действии) исполняют музыку, на мой личный вкус, довольно плоскую и нудную, а поскольку "Царскую невесту" приходится слышать нередко, еще и оскомину набившую (номера типа "Забыла я отца и мать, о вспомни, вспомни обо мне" навевают мне ассоциации с советской ретро-эстрадой а ля Зыкина-Рюмина-Бабкина). Перед артистами ползают осветители в черном с софитами - подсвечивают фигуры и лица. Будто подсветки мало, влюбленный Ивашка в 3-м акте появляется, обмотанный электрогирляндой. Помимо того, что это не слишком глубоко или хотя бы весело, прием еще и с чужого плеча, давно вышедший в тираж - таким манером, в электролампочках, появлялся изначально, в первой редакции спектакля Мадиэль у Замбеллы в "Огненном ангеле", но далее от лампочек отказались, потому что уж больно дикий трэш
а у Могучего - ничего: живой и светится, а ведь не ангел вроде, обыкновенный человек.

Элементы сценических костюмов - красный шарф, кожаный плащ, равно как армяки с кокошниками - обозначают не принадлежность персонажей к определенной эпохе или социальной группе, но лишь указывают на условность происходящего. Условность, доведенную до края, причем крайне грубыми средствами. Главная же сценографическая находка, в каком-то смысле определяющая образ постановки - во 2-3 (совмещенном) акте вздыбленная под наклоном плита, в 4-м она уже висит над сценой, на плите видеопроекция "царь", в трагическом финале она подсвечивается красным: во всем, стало быть, повинен кровавый царский режим.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment