Слава Шадронов (_arlekin_) wrote,
Слава Шадронов
_arlekin_

"Борис Годунов" М.Мусоргского в Центре Галины Вишневской, реж. Иван Поповски, дир. Ярослав Ткаленко

Из всех московских постановок "Бориса Годунова" текущей репертуарной афиши спектакль Центра Вишневской ближе всего к версии Валерия Беляковича в "Новой опере", по крайней мере, внешне. У Бертмана в "Геликоне" (где, кстати, в партии Бориса я слышал, как и сейчас в Центре Вишневской, именно Алексея Тихомирова, только тогда ему тридцати еще не было) на первом месте оказывается Самозванец -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/721701.html

- а в музейном "Борисе Годунове" Большого консервируется помпезность, где теряются и отдельные персонажи, и общие смыслы. Кроме того, у Поповски, как и у Беляковича, использована первая редакция, без "польского акта" и "сцены под Кромами" (правда, идет с двумя перерывами, в обособленное действие выделена картина, где Годунов общается с семьей, а потом принимает Шуйского). Но своеобразие "Годунова" Поповски (чьи музыкальные спектакли, будто то оперы в центре Вишневской или перформансы у Камбуровой, стали намного интереснее его режиссерских работ в драме) еще и в том, что этот вариант с первых моментов старается оправдать название и оперы Мусоргского, и лежащей в ее основе драмы Пушкина: Борис (Алексей Тихомиров) прежде, чем появиться перед толпой в царском облачении, выходит к авансцене в простой белой рубахе - таким образом задается и "человеческое", индивидуальное, а не "историческое", глобальное измерение, и вместе с ним - тема "роли личности в истории". А далее герой предстает разным в различных обстоятельствах: неограниченным в силе, но неуверенным в себе властелином (Борис и народ), непоследовательным, но жестким руководителем, как сейчас принять выражаться (Борис и Шуйский, Борис и бояре), любящим мягким отцом (Борис с детьми), напуганным и слабым преступником (Борис наедине с самим собой, не считая "кровавых мальчиков", которых тут один, а сразу несколько, но они скромные, в простых черных рубашках, а не напудренные и облитые краской рождественские ангелочки в электрогирляндах, как у Штайна, хотя когда Поповски выпускал "Бориса Годунова", Штайна у Калягина еще в проекте не было).

При всей видимой "традиционности" антуража к историзму и реалистическому подобию Поповски никогда не стремится, не усугубляет бытовуху, да в камерных масштабах это было бы и невозможно. Зато в спектакле сталкиваются герой, историческая личность - и масса, где, конечно, присутсвует свой противоположный монарху "полюс" - Юродивый в железном колпаке (невольная пародия на "шапку Мономаха") и цепях (у Годунова свои, незримые цепи), но и Отрепьев с колтуном в волосах, и Пимен, и бродячие пьяные монахи, и отдельные физиономии из толпы-хора - это все часть стихии, с которой, как героя античной трагедии с роком, вошел в непримиримый конфликт заглавный персонаж. На образ работает и свежий голос Алексея Тихомирова - чаще всего Бориса доверяют уже близким к пенсионному возрасту басам. Дирижером-постановщиком изначально выступал Гинтарс Ринкявичюс, сейчас дирижирует Ярослав Ткаленко - во многих случаях его старания придать действию динамики мне показались излишними, особенно в массовых эпизодах, хористам трудно справляться в темпами, возникает неразбериха. Со своей стороны и оркестранты (особенно духовики) могли бы относиться к своему труду более ответственно, с сознанием, что они тоже часть спектакля и творческого процесса, а не просто должны подудеть немного по сигналу.

Сценография Левенталя (который только что выпустил "Хованщину" с Тителем в МАМТе) состоит из помоста вдоль авансцены и крестообразного иконостаса, в финале кренящегося по направлению к оркестровой яме - довольно внушительная для крошечного пространства Центра конструкция, но относительно общепринятых скромная. Есть у Поповски очень точно найденные вещи, мизансценически и концептуально, например, в
в сцене "Грановитая палата" - сначала Шуйский дважды присаживается на трон, как бы примеряя его для себя, а в финале царевич забирается на него и, обхватив ноги руками, прячет лицо, когда Борис уже без сил полулежит у подножия. Есть и находки сомнительного свойства, необязательные, избыточные, даже помимо "черных мальчиков" (шинкарка перед приходом монахов принимает любовника и "проводив" Самозванца, продолжает "гулять" в монахами) или просто забавные на вид (беспокойно спящего Отрепьева в келье покусывают крысы - деталь, реализованная режиссером настолько прямолинейно, через дурной наив, с помощью "подручных средств", как в детском утреннике, что впечатление возникает скорее комическое), но несмотря на эти мелочи достаточно вспомнить опять-таки драматического "Бориса Годунова" Петера Штайна в театре "Et cetera", и при любых оговорках оперный спектакль Поповски покажется эталоном вкуса, стиля и здравого смысла.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments